Глава 84 — Отец злодейки — 1

Юрия бесцельно бродила по столичным улицам.

После происшествия в подземелье случилось многое. Студенческий совет созвал дисциплинарную комиссию, и Михаила, Руина и Юрию наказали за то, что они проигнорировали прямой запрет председателя и всё равно отправились искать Ханса.

Руин объявил решение несправедливым. Шартия Леогард сорвалась, и их спор быстро перешёл на крик. Михаил и Юрия, в отличие от него, признали вину без возражений.

Шартия была готова швырнуть в троих пачкой документов.

— Я предупреждала, что там смертельно опасно. Я прямо запретила вам туда идти. Какого чёрта вы всё равно попёрлись втроём? Опоздай рыцари на несколько минут — и вас бы сейчас хоронили! Вы все члены студенческого совета. Или мои слова для вас пустой звук?

Она ткнула пальцем в Руина.

— Ладно, от этого придурка я другого не ждала. Он сначала делает, потом, если очень повезёт, думает.

— Чего?

— Закрой рот, пока я его тебе не зашила.

— Да блядь, мне и без тебя сейчас хреново...

— Я сказала: заткнись. Ещё одно слово — и вместо отстранения вылетишь из Академии.

Руин промолчал.

Шартия устало посмотрела на двух остальных. Под глазами у неё залегли тёмные круги.

— А вы, Михаил и Юрия? Вы же всегда были разумными. Юрия, ты после первого курса вообще не могла заставить себя войти в подземелье, а теперь полезла туда сама... Господи.

— Простите, — тихо ответила Юрия.

— В общем, всех троих отстраняют от занятий.

— За что?! Мы ничего плохого не сделали!

— Закройся! Я еле добилась, чтобы всё ограничилось этим.

Юрию отстранили на месяц.

Обычного ученика, вероятно, выгнали бы из Академии. Комиссия действительно рассматривала отчисление, но преподаватели и Шартия настояли на более мягком наказании: терять лучших учеников факультетов было невыгодно самой Академии.

После этого председатель сообщила, что в комнате Ханса нашли письма от еретиков. Студенческий совет намеренно не приближался к нему и готовил оцепление, чтобы взять живым. Трое самовольных спасателей сорвали весь план.

Напоследок Шартия мрачно добавила:

— Если из-за него теперь погибнут люди, это будет и на вашей совести. Можете сколько угодно говорить, что я перекладываю ответственность. Мне плевать. Это правда.

— Надо было слушать, когда вам говорили.

*Тяжёлый вздох.*

Юрия шла по столице, погружённая в тяжёлые мысли.

Она бродила не потому, что отстранение выбило почву из-под ног. Наказание было ожидаемым с той минуты, когда она решила войти в подземелье ради пропавшего Ханса.

Причина была в другом.

— Подонок, — снова прозвучал в памяти её собственный голос.

С того дня Юрия не могла спокойно сидеть в комнате. Почти не спала, а кинжал, подаренный отцом перед поступлением, заперла в дальнем ящике и больше не доставала. Стоило увидеть розовую рукоять, как начинали дрожать руки и сбивалось дыхание.

Она считала свою версию событий несомненной правдой, а оказалось, что всё держалось на чудовищной ошибке.

Юрия хотела немедленно попросить прощения, но не представляла, как теперь смотреть Рикардо в лицо.

Она наговорила ему жестоких вещей. Так и не поблагодарила за спасение из рук еретика. А теперь должна была ещё признаться, что вспомнила подземелье и удар кинжалом. С каким лицом такое говорят?

«У меня просто нет совести».

Позднее извинение ничего не исправит. Содеянного уже не отменить, отношения давно испорчены, а попытка насильно их починить могла сделать только хуже.

И всё же Юрия не простила Рикардо.

Она не знала, имела ли вообще право рассуждать о прощении, но то, что он делал в Академии, никуда не исчезло. Старая обида по-прежнему жила в ней.

Кроме того, Рикардо наверняка снова улыбнулся бы и сказал:

— Всё хорошо. Бегите.

Именно поэтому Юрия не решалась подойти. Одного «прости» было слишком мало.

Лучше бы он хотя бы раз разозлился, спросил, почему она вспомнила только сейчас, или вовсе возненавидел её. Тогда Юрии стало бы хоть немного легче.

Юрия всё ещё слышала, как клинок входит в тело. Она тяжело вздохнула.

— Я не знаю, что делать...

С чего начать? Как исправить то, что уже произошло?

Она привыкла помогать другим и терпеть чужую жестокость. Оказаться самой виноватой было непривычно и отвратительно.

Погружённая в мысли, Юрия заметила толпу и остановилась.

*Гул голосов.*

Люди плотным кольцом окружили часть улицы. Юрия ускорила шаг.

«Драка?»

Такую толпу обычно собирали уличные артисты, известная танцовщица или хорошая потасовка. Даже в своём состоянии Юрия не могла пройти мимо, если кому-то требовалась помощь.

Она попыталась протиснуться вперёд, но из-за небольшого роста ничего не увидела.

«Да что там такое?..»

Юрия обратилась к высокому мужчине рядом:

— Простите, почему все собрались?

— А? Тут штука одна диковинная.

— Какая?

— Кресло на колёсах. Само людей возит.

— Кресло на колёсах?

Юрия не поняла, почему из-за обычного кресла поднялся такой шум. Редкая вещь, конечно, но не настолько же.

Мужчина погладил длинную бороду и с восхищением пояснил:

— Это не простое кресло. Само едет! И двоих везёт с такой скоростью. Эх, загляденье...

Стоявший рядом приятель сжал кулак. В его глазах горел мальчишеский восторг, хотя голос звучал озабоченно:

— По сути, телега с пассажирами. Не слишком ли быстро она несётся? Опасно ведь.

Потом он мечтательно добавил:

— Вот бы хоть раз прокатиться...

Двое взрослых мужчин смотрели на происходящее как дети на ярмарке.

Любопытство победило. Юрия кое-как протиснулась сквозь толпу, выглянула на дорогу и застыла.

*Бр-р-р-р-р-р-р!*

*А-а-а-а-а-а!*

Кресло действительно ехало само.

Красный корпус мчался по улице с оглушительным рёвом. В кресле сидела женщина, а на подножке позади неё стоял мужчина.

Юрия узнала обоих и затаила дыхание.

*У-хи-хи-хи! У-хи-хи-хи!*

— Госпожа! Я же просил не превышать скорость!

— Рикардо не сказал, сколько считается превышением.

— Тридцать... Нет, держите двадцать!

— Двадцать?

Женщина внезапно дёрнула тормозной рычаг.

*Визг тормозов.*

Кресло встало как вкопанное. Рикардо по инерции взмыл в воздух.

— Ой?

— Рикардо летит!

— Это вы меня запустили, госпожа.

Он перевернулся в воздухе, мягко приземлился посреди толпы и отряхнул ладони.

— Отличная посадка.

Зрители разразились аплодисментами.

— Красавец!

— Эй, дружище, вы из цирка?

— Вот это да-а-а!

Рикардо смущённо поклонился.

— Благодарю. Я не циркач, я дворецкий.

Он оглянулся и уже собирался вернуться к остановившемуся креслу, когда заметил Юрию.

— О?

Их взгляды встретились.

Рикардо сразу улыбнулся.

— Юрия? Какая неожиданная встреча.

Она растерянно открыла рот, но сказать ничего не успела. С середины дороги донёсся недовольный голос Оливии:

— Рикардо, поехали. Шоколадная лавка закроется.

— Сейчас только десять утра, госпожа.

— А если всё раскупят?

— Тогда нам не повезёт.

*Ы-ы-ы!*

Рикардо подошёл к Юрии, на ходу поправляя одежду. У неё снова задрожали пальцы.

— Что вы здесь делаете?.. — наконец спросила она.

— А.

Он обернулся к женщине в кресле. Лицо Оливии скрывал шлем, но по голосу ошибиться было невозможно. Под взглядами толпы она неловко шевелила пальцами.

Рикардо понизил голос:

— Обстоятельства так сложились.

— Какие?

— Госпожа пока не очень уверенно водит. Поэтому наш дом... То есть... В общем, мы решили съездить в столицу. Заодно поздравить главу рода с днём рождения.

Он снова улыбнулся, словно всё было совершенно обычно.

— А вы как поживаете?

— Я...

Горло сжалось. Юрия не знала, с чего начать, и выдавила первое, что пришло в голову:

— Хорошо.

— Рад слышать.

— А ты... Ты сам как?

— Я?

Оливия снова окликнула его с дороги:

— Рикардо!

Он уже отходил и ответил через плечо:

— Замечательно.

Рикардо выглядел счастливым.

* * *

Проводив Юрию, они продолжили путь к шоколадной лавке.

Оливия повернула голову:

— Рикардо сегодня довольный.

— Да. Кажется, кое-кто наконец начал взрослеть.

— Взрослеть?

— Не в смысле роста.

— Я поняла.

Рикардо знал о столкновении с Хансом. Знал и то, что трое учеников выживут, а пережитое заставит их стать сильнее. Всё-таки он попал в этот мир, уже зная историю наперёд.

— Теперь можно спокойно бездельничать, — объявил он.

— Ты и раньше этим занимался.

Рикардо молча надавил ладонью на её шлем.

— А-а-а! Я уменьшаюсь!