Глава 885 — И жили они долго и счастливо (1)
653 год имперского календаря.
Прошёл год после финальной битвы с чудовищами.
Империя Эверблэк. Южный край. Кроссроуд.
Послесвадебный праздник.
* * *
Свадьба закончилась, и начался послесвадебный праздник.
Что-то вроде долгого-долгого пира на три дня.
Все окончательно расслабились, лили в себя вино и горланили песни. Город заполнили люди, желавшие поздравить нас с браком, и весь праздник я только и делал, что встречал их одного за другим и благодарил.
— Принц Эш! Нет, наследный принц Эш! Нет, великий герцог Брингер! Прости, что опоздал, прости-и-и, у-у-у!
— Да всё в порядке, лорд Вален... Ох, от вас разит вином! Сколько вы успели выпить?!
— Я хотел от лица нашего Союза городов-государств продемонстрировать тебе мои великолепные, заново отращённые усы... И надо же было опоздать, потому что я их подравнива-а-ал!
— Ну пришли же, поздравили, и ладно... Только отцепитесь!
Поскольку поздравить нас съезжались со всего мира, кое-где даты, разумеется, разошлись. Герои и короли, слегка припозднившиеся и пропустившие саму свадьбу, горестно рыдали над кубками и заливали печаль вином.
— Эй-эй, вы чего так пьёте, будто помереть собрались?
— Где выпивка, песни и пляски, там дварфов не может не быть!
— Келлибей! Ты что, пил со мной на пару и теперь сбегаешь к ним?!
— Ну-ну, давайте выпьем за честь каждого народа и посмотрим, кто первый свалится!
И эта попойка сама собой перетекла в состязание народов по стойкости к выпивке... Почему? Почему эти люди, стоит им встретиться взглядами, немедленно превращают всё в поединок?
— Кто выступит за людей?! Ну что, слабопечёночные, сбежите с поля честной битвы?!
Верданди, уже изрядно набравшись, размахивала руками и требовала человеческого представителя. Я огляделся и цокнул языком.
— Кто из вас хорошо пьёт? Нужен представитель человеческого рода.
Как ни крути, на кону честь всего вида. Нельзя же сидеть сложа руки и молча проиграть.
Ну что, кто принесёт мне голову Хуа Сюна?
— Я пойду.
Вперёд вышел один здоровяк, внушавший полнейшее доверие.
— Я в жизни не пьянел.
— О-о, Торкель, о-о...! Отлично, на тебя вся надежда! Иди!
Слова Торкеля о том, что он ни разу в жизни не пьянел, были чистейшей правдой.
Потому что этот тип за всю жизнь ни разу не брал в рот спиртного. Тогда зачем ты вышел?!
После первого же кубка Торкель рухнул пластом, и вместо него пришлось срочно выпускать Зениса.
— Выпьем, сын?
— С радостью, отец!
Зенис уселся напротив Ганнибала, выступавшего за полукровок, и они принялись бодро подливать друг другу.
— ...
Я почувствовал, как в воздухе стремительно растёт концентрация алкоголя, и покрылся холодным потом. Это вообще добром кончится?
Тем временем чуть в стороне от этого безумного «наливай да пей».
Король Королевства Ариан Миллер и король зверолюдей Куилан тихо сидели друг напротив друга и обменивались чарками.
— Юн?
— Спит себе крепко.
— Понятно.
Миллер огляделся и осторожно вытащил из-за пазухи какой-то свёрток.
— Вот обещанная вещь.
— Это же...!
— Да. Одеяло, которым Юн всегда укрывалась дома. С самого детства. Отнеси ей, пусть спит под ним.
— Какая прелесть. Обязательно укрою.
— А это... её детский портрет. Отдаю тебе.
— О-о-о! Такая драгоценность!
— Можно мне по дороге наверх заглянуть к Юн?
— Конечно. Пойдёмте вместе.
Надо же, до чего тёплая картина.
А на соседней широкой улице, заставленной лавками, я заметил Лили с Сидом на руках, Дэмиана, катившего её кресло, и Джуниор с Гекатой, семенивших следом.
Сид счастливо жевал сахарную вату; остальные тоже держали в руках кто что из сладостей и улыбались, шагая по улице. Держитесь, пожалуйста, подальше от этого адского котла.
— Господин Эш!
В этот момент через площадь ко мне направилась целая группа.
Пять жён Михаила. Все как одна.
— Вы нашего мужа не видели?!
— Простите? Михаила?
— Да! Он воспользовался праздничной суматохой и сбежал. Куда делся, понятия не имеем...!
Разумеется, я понятия не имел, где Михаил, и покачал головой.
Пять его жён, зловеще размахивая плётками, кляпами и прочими приспособлениями, разбежались в разные стороны искать мужа... Нет, погодите. Чем они там размахивали?
Следом ко мне подошла пожилая дама в изящной мантии.
— Ваше Высочество, наследный принц, не видели ли вы моего мужа?
— ...Господина Диармюдина?
— Именно. Этот старый хрыч опять воспользовался праздничным переполохом и сбежал. Хо-хо.
Истинная хозяйка Башни Слоновой Кости исчезла, зловеще посмеиваясь.
— Попадётся... точно не жилец...
— ...
Я мысленно пожелал беглецам упокоения ещё при жизни, как вдруг ко мне быстрыми мелкими шагами поспешил Лукас.
— Господин.
— О, Лукас. Ты как?
— Со мной всё в порядке. Прошу вас, сюда.
— А?
— Есть люди, которые настоятельно просили привести к ним господина.
Лукас провёл меня переулками, петляя всё дальше, пока мы не спустились в какую-то захудалую подземную таверну...
— А!
Беглецы собрались здесь.
Михаил, Диармюдин и даже Чейн.
Они сидели с мрачными лицами и пили. Я подошёл к ним, чувствуя, как по спине ползёт холодный пот.
— Что вы все тут делаете? Ваши жёны вас ищут.
— Наконец-то ты пришёл, наследный принц Эш.
Диармюдин залпом осушил свой кубок и кивнул мне.
— Пора представить тебе нас.
— Простите? Кого — вас?
Трое мужчин переглянулись и одновременно, словно по команде, кивнули мне.
— Мы и есть «Женатики».
— ...?
Что это ещё за подпольная организация такая...?
Михаил, выглядевший совершенно измождённым, взялся объяснять:
— Это собрание женатых мужчин фронта. Теперь, Эш, ты тоже соответствуешь условиям вступления и можешь стать одним из нас.
— Нет, я как-то не особенно хочу становиться одним из вас...
Я нахмурился.
— И какова цель этой тайной организации?
— Просто когда выпадает случай, мы украдкой собираемся вот так и немного переводим дух.
Трое женатиков горько усмехнулись друг другу.
— Можно выговориться о мелких обидах, которые в лицо жене не скажешь. Так, чтобы никто не услышал.
— Можно обсудить, какой необычный подарок выбрать на очередную энную годовщину, чтобы жена осталась довольна; в какой хороший ресторан её сводить; обменяться списками подарков и заведений.
— А если кто-то тайком от жены купил новую модную карету или игрушечного голема, можно по очереди прятать их друг у друга.
Что... что это за самая робкая тайная организация на свете...
— Конечно, не пойми неправильно. Я по-настоящему люблю своих жён.
— И я тоже. Моя жена удивительная женщина.
— Любим. Очень любим, но...
Трое женатиков одновременно содрогнулись плечами.
— Иногда они просто страшные...
Я посмотрел в сторону и увидел, что Лукас почему-то обхватил себя за плечи и тоже дрожит. Нет, ты же только вчера свадьбу сыграл! Что у тебя там в первую брачную ночь произошло?!
— ...
Неужели это... конечный облик, к которому приходят все женатые мужчины?
И меня ждёт такой же финал?
— Не обязательно присоединяться к нам прямо сейчас. Но если когда-нибудь тебе понадобится место, где люди одной судьбы могут говорить без утайки...
Диармюдин смутно улыбнулся и кивнул.
— Тогда дай знать. Мы с радостью примем тебя.
И тут...
Хрясть!
Дверь таверны с грохотом распахнулась.
— Ах вы негодники!
— Вот где вы прятались!
— Преступники, сдайтесь и примите путы!
По лестнице хлынули жёны Михаила, Диармюдина и Чейна.
— Чёрт, нас раскрыли?!
— Беги через чёрный ход, Эш!
— Мы их задержим! Скорее!
Трое мужчин с отчаянным криком бросились навстречу собственным жёнам.
Да почему вы изображаете величественную жертву?! Это же просто ваши любимые супруги!
* * *
Пьяные гости по очереди устраивали происшествия.
Те, кто в этой суматохе успевал понравиться друг другу, на хмельной волне становились новыми парами.
А не успев стать парами, трезвели и тут же расставались.
За поимку сбежавших женатиков назначили награду.
Охотники за головами начали охоту на женатиков.
Женатики, в свою очередь, подкупили охотников. Под ковром развернулась тонкая и тщательно спланированная интрига.
Эванджелин случайно запустила фейерверки, предназначенные для последней ночи праздника, средь бела дня.
Келлибей, уверенно заявивший: «Восстановление оставьте мне», весь день мастерил новые фейерверки, а потом случайно заставил их сдетонировать и сам превратился в летающего дварфа.
Фейерверки после взрыва упали, как назло, прямо на каретный склад. Лошадей, к счастью, успели вывести, но все новенькие кареты, съехавшиеся со всего мира, обуглились. Катастрофа вышла масштабная...
И всё же послесвадебный праздник, похожий на войну и полный всевозможных ужасающих происшествий, наконец закончился.
— У-у-у...
После третьей ночи праздника я, шатаясь, добрался до своего гостиничного номера.
Люкс на самом верхнем этаже сейчас занимал отец-государь, так что нам с Серенадой достался номер этажом ниже. Не люкс, конечно, но тоже весьма приличный.
— Ну и... свадьба у нас вышла... просто бедлам...
Вспомнив прошедшую неделю, я передёрнул плечами. Интересно, наступит ли когда-нибудь день, когда я буду вспоминать этот хаос как весёлое приключение?
Я немного подумал и покачал головой. Нет, кажется, такого дня не будет никогда.
Ворча себе под нос, я вошёл в комнату — и поспешно затаил дыхание.
«Ох».
Серенада уже спала.
Наверное, ждала меня, пока я возился с гостями, и не выдержала. Она лежала, уронив голову на стол, и тихо, ровно дышала.
— Прости, что задержался.
Я осторожно провёл кончиками пальцев по щеке Серенады, которая, должно быть, ждала времени только для нас двоих.
— Теперь я правда весь твой.
Услышала ли она меня сквозь сон?
На губах Серенады появилась слабая улыбка.
— Правда?..
— Конечно. Правда.
— Хи-хи...
Она потёрлась щекой о мою ладонь и снова уснула.
«Совсем вымоталась».
Я мягко поднял Серенаду на руки, перенёс на кровать и укрыл одеялом.
— ...
Ещё долго я молча смотрел на лицо спящей жены, а потом подошёл к эркеру.
Под большим окном, из которого открывался весь Кроссроуд, лежала широкая подушка. Я сел на неё и стал смотреть на город.
Пейзаж за окном не замирал. Он всё время менялся.
Огни города беспокойно двигались, а тёмное небо далеко на краю начинало светлеть.
Луна скользила по своей дуге, облака собирались и расходились, звёзды сыпались дождём.
Я слушал мягкое дыхание спящей Серенады и смотрел на бесконечно текучий мир за стеклом.
И сам не заметил, как уснул.
* * *
...
* * *
...Мне снился долгий сон.
* * *
Очень долгий и прекрасный.
* * *
— ...А?
Очнувшись от неглубокого сна, я с удивлением огляделся.
Пейзаж, так спешно бежавший за окном, уже замер.
А тонкое одеяло, которым я укрывал Серенаду, теперь лежало у меня на плечах.
Похоже, занимался рассвет.
Я удивлённо посмотрел вокруг и увидел, что Серенада уже не в кровати. Она сидела напротив меня.
— Серенада, ты как? Когда проснулась?
— ...
На мой вопрос она не ответила. Только смотрела в окно ясным, неподвижным взглядом.
Я осторожно позвал ещё раз:
— Серенада?
— Супруг мой.
Лишь тогда Серенада повернулась ко мне и слабо улыбнулась.
— Такое чувство... будто я очень долго спала.
— ...
— И будто видела очень хороший сон... У вас тоже?
Я улыбнулся.
— Да.
Я медленно протянул руку и взял её прохладную ладонь.
— Мне кажется, мне снился очень долгий и очень прекрасный сон.
Некоторое время мы сидели рядом и молча смотрели в окно.
Под постепенно светлеющим рассветным небом проступали смутные очертания дорогого нам города.
— Серенада.
Я вдруг спросил:
— Какими ты хотела бы увидеть нас в конце этого пути?
— Хм...
Серенада ненадолго опустила глаза, подумала и заговорила:
— Многие истории заканчиваются так: «И жили они долго и счастливо».
— Да.
— Но жизнь нельзя так просто свести к одной строке.
Серенада мягко улыбнулась.
— Мы не всегда будем счастливы.
Временами к нам будет приходить беда, от которой не уйти.
— И не будем вечными.
Вместо бессмертия нам достанется короткий век.
— Возможно, наша жизнь окажется совсем не такой, какую люди обычно называют «хорошей».
Иногда нам придётся отвернуться от ценностей, за которыми гонится большинство.
— Может быть, мы ещё не раз и не два рассыплемся на осколки.
Снова и снова... будем терпеть поражение и подниматься над руинами.
— Но...
Серенада ненадолго перевела дыхание.
— Всё равно ничего страшного.
Она прошептала это с тихой уверенностью.
— Потому что это тоже жизнь.
Я зажмурился и снова открыл глаза, чувствуя, как их внезапно обожгло.
— И потому что она прекрасна.
Мы медленно поцеловались.
Очень бережно, очень осторожно.
— ...
Когда наши губы разомкнулись, мы ещё долго сидели, касаясь лбами и чувствуя тепло друг друга.
Я смотрел в серебристые глаза Серенады, которые медленно прикрывались, и улыбнулся.
— Да. Какими бы мы ни стали, всё будет хорошо.
Я тоже сказал это с уверенностью.
— Мы проживём прекрасную жизнь.