Глава 237 — Подготовка к зиме 2

— Я преклоняюсь перед чудесной магией сэра Клейо и знаю, что вы дважды спасли столицу. И всё же...

Суэйн снова осёкся.

Теперь Аслан был не просто принцем. Его наградили высшим орденом и почётным знаком Ниневии; его славили как великого рыцаря.

Законный наследник королевской крови. Герой столицы. Могучий и безупречно доблестный владелец «Окна из пластин».

Чтобы сказать о нём дурное, требовалась немалая смелость.

Клейо постарался придать лицу самый серьёзный и благоразумный вид.

— Я не прошу вас верить мне на слово. Скажу только одно. Мать господина Артура погибла от рук убийц, которых послала Её Величество Зулейка. А сам Артур поступил в эту школу по той же причине, по которой вы сейчас находитесь здесь.

Он дал понять предельно ясно: Клейо — друг третьего принца, которому угрожает второй, и не предаст Артура ни при каких обстоятельствах.

— Мне нужно знать только одно. Без долгих предисловий. Что Его Высочество Аслан сделал в часовой башне? Бросил верного рыцаря Крюэля на растерзание демоническим зверям?

Суэйн молчал.

Клейо ждал.

Рыцарь ещё раз проверил, что формулы [Звукоизоляция] и [Экранирование] работают. Лишь после этого он заговорил:

— Нет. Такое я ещё мог бы принять за тактическое решение. Аслан намного сильнее того рыцаря, и для успеха операции разумнее было спасти принца. Но дело было не в этом.

Он перевёл дыхание.

— Когда звери хлынули в башню, проломили стену и едва не смели узкую лестницу, Его Высочество собственноручно отрубил голову человеку, который был предан ему без остатка.

Кровь ударила фонтаном, залила принца и его клинок. Угасавшая от нехватки эфира аура меча вспыхнула, будто электрическая лампа. Ярким, густым золотом.

Казалось, никакого истощения и не было. Будто его тело за одно мгновение научилось вмещать больше эфира.

Его Высочество посмотрел на клинок и даже восхитился.

«Здесь кровь ценится дороже. Гораздо дороже, чем снаружи».

Потом он взмахнул рукой и выпустил [Круг наступления]. И улыбался. Горько, но довольно. Я в этом не сомневаюсь.

Вернув себе эфир и прежнюю мощь, Аслан прорвался к последнему пролёту, остановил огромную часовую стрелку и стал владельцем «Окна из пластин».

Вывод один: его меч растёт, питаясь кровью.

В голове Клейо всё наконец встало на место.

В детстве Аслан якобы убивал мелких животных, позже — коней. Если бы речь шла о паре зверьков, Зулейка без труда заставила бы всех молчать. Значит, крови пролилось столько, что даже её власти не хватило, чтобы заткнуть каждого слугу.

А когда Аслан прославился как мечник, он, скорее всего, начал кормить клинок уже человеческой кровью.

И всё же его меч по-прежнему сиял золотом.

После Яда Гидры цвет эфира обязательно меняется. Так было и у Пирса, и у Хестер. Выходит, Аслан пока не принял яд... Или ему и без яда всегда требовалась чужая кровь, чтобы подняться на новый уровень?

Что было причиной, а что следствием, понять не удавалось.

Может, это уродство породила искажённая окончательная редакция. А может, богини-Музы просто сочли эту мерзость недостойной песни, и потому в рукописи о ней не осталось ни слова.

Мельхиора свело с ума прошлое, которое так и не удалось стереть до конца. Кто знает, не тянется ли кровавый голод меча Аслана из той же старой версии текста.

Одно было ясно: правда оказалась чудовищной.

Если рыцарь становился сильнее, лишь скармливая мечу кровь, то в Запомненном мире человеческие жертвы приносили куда больше пользы, чем снаружи. И объём доступного эфира рос быстрее, и опыт набирался щедрее.

Вот почему после подземелья у него так резко прибавилось эфира? Не только из-за сражений — он приносил людей в жертву?

Клейо крепко зажмурился и снова открыл глаза.

Пиздец. Полный, беспросветный пиздец.

* * *

До района Ореилс Клейо добрался уже с первыми настоящими холодами.

Фран наконец немного отошёл от летних событий, перестал демонстративно возвращать его письма и согласился встретиться. Всё это время он даже формальную работу помощника забросил, заперся у себя и уверял, что заканчивает рукопись о Яде Гидры.

Поездка в библиотеку торговой гильдии Колпоса явно не прошла даром: Фран подготовил черновик — длиннее брошюры, но короче книги.

Клейо не стал просить показать текст. Фран провёл серьёзное исследование и вылизывал каждую фразу, так что причины, последствия, цели и обстоятельства наверняка изложил безупречно.

Когда печатать, он и сам решит.

Тем для разговора и без того хватало: деньги на деятельность Франа, намерения Аслана, поведение Мельхиора во время бедствий, меры на случай нового Запомненного мира. И главное — проект защитного поля, которое накроет весь город.

Последний вопрос был важнее всех остальных.

— Мне не три года. За себя я постоять могу. Не понимаю, зачем ты так носишься со мной, Асер.

— Тогда скажу иначе. Пока ты не закончишь проект городского защитного поля, тебе нельзя подыхать.

Мельхиор полностью устранился от работ по защите столицы.

Наверняка его логика проста: пусть Лундейн исчезнет с карты, зато такое случится впервые и будет занятно. Но я-то знаю, что нас ждёт. Какого хрена мне сидеть сложа руки?

Строительство ещё можно было оплатить из частных средств и протолкнуть как коммерческий проект. Но придумать саму систему Клейо не мог.

Небольшой магический прибор вроде рукавицы — пожалуйста. Переделать знакомый барьер по методике Зеведея — тоже. Но создать с нуля изобретение, какого прежде не существовало, было ему не по силам.

Клейо днём и ночью тёр «Обещание», надеясь получить готовый ответ, как бывало раньше. Однако ниспослать целый архитектурный проект оказалось сложнее, чем одну магическую формулу.

В девятой редакции эту работу выполнял Фран. Значит, и теперь без него было не обойтись.

Главной детали у меня всё равно пока нет. Но если ждать, пока беда грянет, проект уже никого не спасёт.

Оставалась одна проблема: Фран не относился к людям, которых легко уговорить.

— Я ещё не соглашался, — сухо напомнил он.

— Не согласишься — силой не заставлю. Но тогда первыми пострадают бедняки, которые живут далеко от дворцового барьера. Ты видел столицу, когда вернулся из Колпоса.

Фран промолчал.

Последствия прорыва Врат Мнемосины накрыли огромную часть города и до сих пор давали о себе знать. Даже в этой комнате оставался след той катастрофы.

Клейо указал на угол потолка в мансарде паба «Мартовский заяц», где поселился Фран.

— До сих пор течёт.

За окном как назло моросил холодный осенний дождь.

Во время налёта «Небесных аристократов» часть крыши сгорела. Хозяин кое-как закрыл дыру досками, но работу бросил на полпути. С тех пор в комнату капало.

Кап... кап...

Вода плескалась из таза на пол. Разумеется, хозяин не сбавил арендную плату ни на одну коруну.

— Потолок я могу починить в любой момент. Просто сейчас заканчиваю рукопись...

— Ты можешь. А те, кто погиб, уже ничего не починят.

Фран сжал губы.

После разрушения Запомненного мира «Ночь молний» поезда не ходили ещё несколько дней. Вернувшись в Лундейн, Фран увидел столицу, изуродованную ударом с неба. Потрясение никуда не ушло; оно до сих пор сидело в нём занозой.

Клейо зацепил крючком его чувство справедливости, примотал к нему деньги, дружбу и повис всем весом.

Он человек логичный. Поэтому против наглого, бессовестного напора почему-то совсем беззащитен.

На этой тупой тактике теперь держалось будущее Лундейна, а может, и всего Альбиона.

— Когда «Небесные аристократы» закрыла небо над городом, комната нашей старшей горничной была разрушена сильнее, чем твоя мансарда. Она растила меня с детства, почти как мать. Спаслась чудом. Ещё несколько секунд — и всё. А если это повторится...

Клейо отвернулся к окну и придал лицу скорбное выражение.

С его синевой под глазами и болезненно бледной кожей мрачные истории выглядели особенно убедительно.

Фран заметно дрогнул.

Ради будущего Клейо был готов даже выдавить слезу.

* * *

Дни тянулись под тяжестью новых барьеров, споров о призыве ученического ополчения и учебной программы, которая стала вдвое беспощаднее.

Контрольные, практические испытания, подготовка, повторение, устные опросы — стоило разобраться с одной напастью, как тут же выскакивала следующая.

Клейо не успел оглянуться, как пришёл декабрь и запахло снегом.

Тр-ресь...

В гостиной его общежития уютно горел камин. Друзья собрались все до одного.

Госпожа Кантон впервые за долгое время прислала из дома корзину сладостей. Они устроили чаепитие, хотя содержимое корзины исчезло меньше чем за пять минут.

После еды каждый вернулся к экзаменам.

В комнате стояла тишина, слышался только шорох перьев по бумаге. Вдруг у окна спальни что-то блеснуло.

Летиция лежала животом на большой подушке и зубрила спряжение каролингерских глаголов. Она вскинула голову, отбросила перо, метнулась в спальню и распахнула окно.

Др-р-р... щёлк!

— Идите сюда! Скорее! Праздничные огни уже зажгли. В этом году начали раньше!

Праздник света отмечали в последнюю неделю декабря, между зимним солнцестоянием и Новым годом. Но праздничные фонари вспыхнули над Альбионом прежде срока.

Исиэль подняла взгляд от конспекта и посмотрела сквозь открытую дверь спальни. На её губах появилась лёгкая улыбка.

— После такого года людям, видимо, решили подарить праздник пораньше.

В восстановленном лесу Школы столичной обороны развесили гораздо больше огней, чем обычно. Садовники постарались на славу: казалось, на ветвях лежит светящийся снег.

Артур сидел на корточках у стола и мучил таблицу спряжений на уровень проще, чем у Летиции. Он сложил руки на бумагах и уронил на них голову.

— Да хоть весь лес подожгите. Мне всё равно конец.

— Осталось три дня, господин Артур, — напомнила Исиэль.

Шла неделя выпускных экзаменов.

С понедельника по четверг ученики сдавали письменные предметы, а в пятницу проходило открытое итоговое испытание. Большинство боялось именно пятничной практики. Артур был устроен наоборот.

Военное дело и математику он сегодня ещё как-то пережил. Завтра предстояли география и каролингерский язык, послезавтра — история и классическая словесность. Только география не внушала ему ужаса.

Липпи, откинувшись на спинку дивана, в последний раз просматривала исторические даты и с удовольствием добивала несчастного.

— Артур — дурак. Эту таблицу надо было выучить ещё в первом семестре. Четвёртый год на неё смотришь. Бросил бы уже каролингерский, раз всё равно ни черта не понимаешь.

Сел мягко улыбнулась и попыталась сгладить удар:

— Липпи, это единственный предмет, который мы посещаем все вместе. Принц старается, потому что хочет проводить с нами больше времени. Не сдирай с него последнюю кожу. Артур куда ранимее, чем кажется.

Клейо утонул в диване с пособием по географии. Он захлопнул книгу.

Хлоп!

— Ранимый? Похоже, у этого слова появилось новое значение. Что-то вроде «смертельно боится повторять пройденное».

— Сел, Рей! Вы оба сволочи! Сами язык знаете отлично, а мне не помогаете.

Каролингерский язык давался Артуру чудовищно плохо. Четыре семестра занятий не продвинули его дальше фразы: «Здравствуйте, меня зовут Артур».

Исиэль пыталась объяснять ему грамматику, но обнаружила вместо фундамента бездонную яму. После этого Сел решила не вмешиваться.

— Тебе уже говорили: сперва надо выучить основы. Иначе помогать не с чем.

Мя-а-а-а-а... хр-р-р...

Тогда этого бездельника уже никто не спасёт.

Бегемот дремал клубком перед камином, но даже сквозь сон не упустил возможности пнуть Артура.

— Рей, тебе хорошо говорить! Ты один раз глянул — и всё запомнил. А Бегемот чего смотрит на меня так, будто я ничтожество?

— К коту не приставай. Учи дальше. И я тоже не всё схватываю сразу... Ай.

Клейо наклонил голову, глядя на Артура, и прядь упала на лицо, ткнув прямо в глаз.

Полгода назад он коротко обрезал волосы, чтобы уйти от слежки торгового дома Асер и Бюро внутренней безопасности. С тех пор они отросли до плеч. При чудовищной учебной нагрузке было не до парикмахерской: то демонические звери полезут, то преподаватели распахнут врата ада.

Клейо лениво убрал волосы со лба. Спутанные пряди тут же застряли между пальцами. Длина была ужасно неудобной.

— Сел, можешь меня подстричь, когда будет время?

Сел заложила промокашкой место во втором томе «Свода магии» и придирчиво осмотрела его голову, будто оценивала объём работ.

— Нет.

— Я не сейчас. После экзаменов.

— Время у меня есть и сейчас. Я просто решила, что тебе лучше не стричься.

— С чего вдруг?

Сел усмехнулась, порылась в кармане форменной куртки, висевшей на подлокотнике, и протянула маленький пакет из универмага «Ласенти».

— На днях зашла в лавку Грейер. Разговорилась с продавщицей и поняла, что неудобно уходить без покупки. Это была последняя штука. Близняшкам одну на двоих не подаришь, вот я и думала, куда её деть. А хозяин, оказывается, сидит передо мной.

При слове «Ласенти» Липпи и Летиция мгновенно забыли об экзаменах.

— Что там?

— Открывай скорее, Рей!

Под их напором Клейо развернул пакет.

Внутри лежала тёмно-зелёная лента для волос, точно под цвет его глаз.

— И зачем это мне?..

— С длинными волосами ты выглядишь намного лучше. Тебе идёт.

— С каких пор тебя волнуют волосы какого-то мужика?

— Меня не волнуют. Но Исиэль и Диона тоже считают, что длинные волосы тебе идут. Раз уж ты их наконец отрастил, сохрани причёску ради общего блага.

Клейо потерял дар речи.

А его собственное мнение кого-нибудь интересовало?

Близняшки уже выглядывали у него из-за плеч, разглядывая подарок.

— Ух ты! Какой насыщенный тёмно-зелёный!

— Красиво.

— С виду обычный шёлк, но изнутри ткань обработана железным песком из магической руды. Завяжешь один раз — сама не распустится.

Один Артур не интересовался украшениями и продолжал воевать с глаголами. Даже Исиэль смотрела на Клейо с плохо скрытым ожиданием.

Сел дождалась, пока внимание соберётся на ней, и кое-как сгребла непослушные пряди Клейо.

Под давлением четырёх пар глаз он сдался и позволил ей делать что угодно.

Через минуту на затылке уже красовался зелёный бант.

— Вот. Нормально. Не люблю возиться с мужскими волосами, но для тебя сделала исключение.

Близняшки повисли на подлокотниках по обе стороны от Клейо, принялись трогать волосы и дёргать ленту.

— Милый!

— Зелёный тебе очень идёт!

Магический прибор не подвёл: узел даже не ослаб.

Собранные волосы и правда больше не лезли в глаза. Было удобно.

И всё же Клейо не покидало чувство, что за удобство он заплатил чем-то куда более важным.