Глава 477 — Не по крови [6]
«Отступайте немедленно. Возвращайтесь в Академию и обеспечьте безопасность курсантов! Повторяю, обеспечьте безопасность курсантов!»
Профессор Ламбарт громко кричал в устройство связи, глядя на окно перед собой. Его лицо было переполнено тревогой. Пусть он и не присутствовал при событиях лично, он прекрасно знал, что за монстр медленно вырастал на проекции.
Тварь Ужасающего ранга — Мать Всех Пауков.
С такой курсантам не справиться. И он не мог позволить, чтобы что-то пошло не так под его надзором. Это сулило огромные, никому не нужные неприятности. Они и без того были заняты, а если с ними что-то случится, то…
«Я не могу этого допустить!»
Губы профессора Ламбарта разомкнулись вновь, когда он попытался связаться с командой, но едва слова были готовы сорваться, он кое-что осознал.
«Вы меня слышите? Я сказал, немедленно отступать! Отходите и сдерживайте мать, чтобы первогодки могли сбеж… А?»
Его оборвали. Опустив устройство, чтобы получше его разглядеть, профессор снова поднёс его ко рту и попытался заговорить.
«Эй, вы слушаете?»
Но…
«Вы вообще меня слышите? Я спросил, вы меня слышите?»
Бесполезно.
«Алло? Алло?!»
Его полностью отрезали.
«Вы слышите меня? Алло?! Алооо…»
«Прекратите».
Чья-то рука потянулась к профессору, останавливая его. Обернувшись, профессор встретился взглядом с мрачным профессором Хартом.
Покачав головой, профессор Харт произнёс: «Боюсь, связь оборвана, и, скорее всего, намеренно».
«Что…»
«Похоже, у Жюльена свои планы».
«Ублюдок…!»
Бабах!
Осколки металла брызнули в воздух, когда профессор швырнул устройство связи в ближайшую стену. Тяжело дыша, бледный как полотно, он яростно уставился на профессора Харта.
«Я с самого начала знал, что это плохая идея! С того момента, как этот высокомерный засранец взял ситуацию в свои руки, всё пошло наперекосяк!»
К этому моменту он уже почти кричал. Его голос звучал настолько громко, что даже снаружи палатки было слышно, но ярость профессора достигла той точки, где ему было уже плевать. Переведя взгляд на проекцию с лицом Жюльена, его лицо исказилось.
«Чёрт побери!»
Он занёс кулак, думая врезать по столу, но в последний миг остановился.
«Хуу».
Глубоко вздохнув, он успокоился. Нельзя было позволять нервам взять верх. Не сейчас, когда ситуация настолько хрупкая. Каждая секунда на счету.
Видя, что профессор остыл, Джошуа Харт с облегчением выдохнул и начал: «Не нужно так торопиться. Ситуация и впрямь скверная, но там двое второкурсников. Оба — лучшие из лучших в Империи. Если здраво рассудить, первогодкам ничего не угрожает. Увести их в безопасное место им не составит труда. На деле, если эти двое сработают вместе, одолеть «мать» тоже не невозможно».
«Я это знаю. Думаете, я не в курсе их навыков? Я знаю, что они могут одолеть «Мать», если захотят».
Профессор Ламбарт зажал переносицу, сощурившись.
«Я также знаю, что эти двое могут увести первогодок в безопасное место, но…»
Профессор указал на проекцию.
«Вы правда думаете, что они мыслят так же?!»
Теперь настала очередь профессора Харта выглядеть ошеломлённым. Посмотрев на проекцию, он понял: ни Амелл, ни Жюльен не вмешивались. Оба просто стояли в стороне, наблюдая, как первокурсников охватывает самая настоящая паника.
«Это…»
Он ещё мог понять бездействие Жюльена, но Амелл…? Постойте, может, ему всё равно, потому что это люди из его собственной Империи?
Тревога начала подниматься в животе профессора, и он прикусил губу. Он уже собрался развернуться и доложить о ситуации, как вдруг заметил перемену на экране. И не он один.
«А?»
Профессор Ламбарт тоже заметил перемену и придвинулся ближе к проекции.
«Погодите, они что…?!»
«Ах!»
Осознание быстро настигло обоих профессоров, и они потрясённо переглянулись. Их лица заметно побледнели, но не успели они что-либо предпринять, как связь восстановилась, и в их уши проник знакомый голос:
— Используй свой Аромат Цветения — агрящий навык, которым ты пользовался несколько раз, чтобы привлечь внимание монстра. Примени его сейчас, чтобы София и Джессика могли двигаться без помех.
Он звучал до странного спокойно — убаюкивающее спокойствие, от которого слушавшие его сами ощущали умиротворение. Но если вслушаться, внутри этого спокойствия таилась некая холодность, заставлявшая дрожать.
Два профессора снова переглянулись.
«Кто это?»
«…Жюльен?»
Нет, не он. Присмотревшись, оба профессора поняли, что говорит не кто иной, как Лайнус, который выглядел совершенно другим человеком. Посреди отчаянной ситуации он казался точной копией собственного брата.
— Пусть София наложит простейшее заклинание холода на землю. Оставьте тонкий след, соединяющийся с центром.
— Нет. Ещё. Слишком тонко. Пусть соорудит небольшую рампу в центре. Примерно полметра в высоту.
— Не останавливайся. Продолжай.
Команды были точны и ясны. Никакой расплывчатости, но полное пренебрежение Лайнуса к состоянию своих товарищей вызывало мороз по коже у наблюдавших. Будто он…
Манипулировал набором кукол.
Бууум!
Последовал взрыв, и Джейкоб с остальными достигли нужного места. Сразу за ними по пятам следовала громадная мать. Оба профессора наблюдали за сценой с затаённым дыханием, пот выступал на лбу, пока они переводили взгляд на Жюльена и Амелла, наблюдавших за происходящим на расстоянии. Но даже в такой ситуации эти двое не двигались. Профессора надеялись, что они что-то предпримут, но чем больше они надеялись, тем сильнее разочаровывались. Амелл выглядел более готовым реагировать, но его тут же сдерживал Жюльен, чей взгляд всё это время был прикован к Лайнусу.
Последующая цепь событий случилась настолько быстро, что ни один из профессоров не мог толком её осмыслить. Всё, что им оставалось — потрясённо пялиться на проекцию.
«Это…»
«Как такое возможно?»
Когда всё закончилось, перед пятью курсантами высилось громадное тело, а четверо из них безвольно лежали на земле. Лайнус был единственным, кто стоял. Глядя на создание, которое в любой момент могло лишить их жизни, он выглядел совершенно безразличным.
И вот тогда таблица лидеров изменилась.
[Поздравляем. Вы заработали +84 Очка]
Они взлетели прямиком на первое место.
| |
В палатке воцарилась напряжённая тишина: ни один профессор не мог вымолвить ни слова. Шок от всей ситуации ещё не улёгся в их сознании. Когда же это произошло, они оба отступили от проекции, затаив дыхание.
Разбивая тишину, профессор Ламбарт перевёл взгляд с Лайнуса на Жюльена.
«Это…»
Его взгляд заметался между ними, пока он пытался подобрать слова.
«…К-как такое возможно?»
---
«Они… правда сделали это».
С ошеломлённым видом Амелл переводил взгляд с первокурсников на тушу матери позади них.
Он видел всё вблизи, и даже зная в точности, что произошло, всё ещё не мог смириться с ситуацией. Пусть монстр и недотягивал до Ужасающего ранга, но речь шла о пятерых первогодках! Суметь одолеть тварь почти Ужасающего ранга на первом году… Что это вообще за ситуация? Не находилось слов, чтобы описать шок Амелла. Это было просто слишком для него.
…Но если и был кто-то, кто выделялся для него, так это не кто иной, как младший брат Жюльена. Лайнус Эвенус. Поначалу мнение Амелла о Лайнусе было невысоким. Он видел, как тот лажал раз за разом, считал, что тот тянет команду вниз и что капитаном его сделали лишь из-за фаворитизма Жюльена.
Но он ошибался. Ему доказали, что он ошибался.
Лайнус…
С того момента, как появилась «Мать», он изменился. Почти стал совершенно другим человеком. Почти стал…
Амелл затаил дыхание и посмотрел на Жюльена. Тот стоял рядом, глядя на «Мать» с нейтральным видом. Он не выглядел особо взбудораженным исходом ситуации. Скорее, казалось, он ожидал такого результата.
Это…
Он настолько верил в собственного брата?
Амелл украдкой сглотнул и снова посмотрел на Лайнуса. Чем дольше он на него смотрел, тем больше тот начинал походить на Жюльена. Эта мысль заставила Амелла нахмуриться. Он вдруг вспомнил все те странные ситуации, что произошли за последние несколько месяцев в Академии, и его лицо напряглось.
«Если он и правда как Жюльен, то…»
На лице Амелла промелькнула жалость, пока он глядел на первокурсников.
«…Мне их уже жаль».
Их ждал год страданий.
---
«Я… сделал это? Я правда сделал это?»
Всё ещё ошеломлённый, Лайнус опустил взгляд на свои руки. Он сжимал и разжимал их снова и снова, будто проверяя, не сон ли это. Но напряжение в предплечьях с каждым сжатием говорило: всё это неоспоримо реально.
Он и впрямь сумел одолеть «Мать».
«…Невероятно».
Лайнус был пьян от ситуации. Он всё ещё помнил то ясное, спокойное ощущение, испытанное в последние минуты, и хотел смаковать его. Никогда раньше его голова не была такой чистой. Он хотел пережить это ощущение снова, но когда попытался, понял, что не может.
Погодите, почему? Он устал? Или это была случайность?
«Такую ясность ты будешь испытывать, только когда снова почувствуешь страх».
Холодный голос внезапно раздался сзади, посылая дрожь по спине Лайнуса. Его голова дёрнулась, и перед ним стоял не кто иной, как Жюльен. С безразличным видом его карие глаза давили на Лайнуса. Это заставляло нынешнего Лайнуса задыхаться.
«Чт… Что ты имеешь в виду?»
«Та ясность, что ты ощутил, придёт снова, только когда ты снова испытаешь страх».
«О чём ты…?»
Жюльен прижал палец к своему виску.
«Эмоции — твоя слабость. Ты позволяешь им управлять тобой. Научись чувствовать их настолько глубоко, чтобы стать невосприимчивым к их влиянию».
Лайнус заморгал. Хотя он и не совсем понимал смысл слов Жюльена, он начинал осознавать кое-что другое.
Жюльен…
Пытался ли он помочь ему?
…Он ли был причиной его ясности? Знал ли о его слабости и намеренно мучил его, чтобы сделать более устойчивым?
Нет, но…
«Это Жюльен. Мы говорим о Жюльене. Монстр. Это фальшивка. Я не должен вестись на…»
«Неплохо».
«…!»
Голова Лайнуса взметнулась вверх, но Жюльен уже исчез. Когда он успел…? Да нет, это неважно. Он слышал слова Жюльена. Он…
«Должно быть, ты весьма доволен тем, что сделал».
Хриплый, усталый голос вырвал Лайнуса из мыслей. Повернувшись, он увидел Джейкоба, который тяжело опирался на ближайшее дерево, крепко сжимая руку. Она что, сломана?
Лайнус уже собирался ответить, когда Джейкоб заговорил:
«Судя по твоей улыбке, полагаю, так и есть. Я тебя не виню. Думаю, я бы тоже улыбался на твоём месте…»
«А?»
Моргнув, Лайнус прокрутил в голове слова Джейкоба и торопливо коснулся своего рта.
Улыбаюсь? Я?
Почему?
Нет?
Коснувшись губ, его лицо застыло.
Он…
И правда улыбался.