Глава 104 — Без названия
— Наконец-то минутка для себя.
Даже вернувшись в особняк, Каллиус не мог позволить себе расслабиться ни на секунду.
Первым делом требовалось разобраться с оставшимися коррумпированными аристократами. Третий отряд Оркала как раз в этот момент выполнял его приказ.
«Надо бы как-то вознаградить и Оркала».
Бедолага вкалывал без продыху с самого момента своего подчинения, так что Каллиус испытывал к нему легкую сочувственную неловкость.
Пусть поначалу тот и был полон бунтарства, но если не поощрять человека за усердие, его продуктивность неизбежно скатится на дно.
— Как только отвар зелья TD наконец будет готов, отдам первую дозу ему.
Этот отвар, над которым Каллиус трудился вместе с Беатрис, являлся ни чем иным, как бесценным, чудесным снадобьем — его не купить ни за какие деньги.
В качестве ключевых ингредиентов в нем использовалась кровь дракона и тролля.
Разумеется, предельная концентрация едва достигала от силы 0,003%.
Однако стоило подмешать дополнительные травы и вдвое или втрое повысить эффективность, как снадобье преображалось до невообразимости.
Оно превращалось в не имеющий аналогов, уникальный эликсир.
«Пусть до святой воды ему и далеко, целебное действие проявит себя блестяще, да вдобавок укрепит мышцы и кости».
Разумеется, ранние прототипы до доводки окончательного состава не обойдутся без побочных эффектов.
Но это лишь временная помеха: по мере продвижения изысканий результат станет значительно лучше.
Конечно, малейшая оплошность могла превратить снадобье в смертельный яд, но тут всё упиралось в банальную удачу. А когда не везет, можно и упав на спину нос разбить.
Тот, кому суждено умереть, сгинет и от легкой простуды, а тот, кому суждено жить, очухается даже после тяжелой раны в живот или глотка отравы.
— Помимо Оркала, неплохо выкладывается и Орфин. Да и весь Шестой отряд пашет не покладая рук после той трепки, что им задали Рыцари Золотого Льва.
Питер сейчас полностью ушел в охрану территории и наставничество над детьми.
Видимо, его настолько вдохновило увиденное вблизи мастерство Геноса, что он без устали упражнялся сам, рассчитывая поймать озарение.
— Ребята и сами отлично справляются, тут беспокоиться не о чем.
За их успехи с мечом можно было не волноваться: за наставницу у них была Эстер.
А что до Флоры, то она легко расправилась с Рини и Риваном, но потом с треском продула Эмили несколько раз подряд — и теперь пропадала на тренировках с еще большим рвением.
— На очереди подземная мастерская Беатрис да расширение особняка… Масштабы растут как на дрожжах.
Впрочем, это вложения в будущее, так что жмотиться не имело смысла.
И пусть всё закрутилось лишь ради того, чтобы заманить Флору, наблюдать за стараниями детворы бок о бок с потными дуболомами оказалось даже приятно.
Да и бойцы Шестого отряда старались куда с большей отдачей, чувствуя на себе детские взгляды.
— Эх, выкроить бы еще времени…
Каллиус так погряз в делах, раскладывая все по полочкам, что лишь сейчас смог позволить себе передышку.
Сгреб рассыпанные по столу бумаги в аккуратные стопки, откинулся на спинку и с головой утонул в мягком рабочем кресле.
Подняв руку в воздух, он вытащил меч.
Оружие, к которому всё еще намертво прилипла отрубленная кисть Гида.
「Меч Печали — Похоронная песнь」
Ранг — Духовный
Поглощенные души — Сотня душ
Созданный Взращивателем Гидом Меч Печали. Для создания одного этого меча в жертву принесли сотню рыцарей, однако их души так и не смогли объединиться.
Уникальная способность — Холодный гнев
「Холодный гнев」
• Если вы впадаете в ярость, не теряя хладнокровия, меч становится сильнее. И наоборот: чем вы взвинченнее, тем меньше сила меча.
「Необъединенная душа」
• Поглощенные души не смогли полностью слиться. Скармливая мечу определенное количество жизненной крови, можно объединить души и повысить его ранг.
「Проклятый меч」
• Если этот меч возьмет человек со слабой душевной стойкостью, его разум пожрут кошмары и галлюцинации.
— Впервые вижу клинок с такой кучей привязанных свойств.
Да и уникальная способность впечатляла.
«Холодный гнев».
Меч был крайне чуток к ярости хозяина: чем свирепее становился владелец, тем больше нарастала его сила.
— Не то чтобы клинки, реагирующие на конкретные эмоции, были невидалью… пара-тройка примеров найдется.
Их именовали «мечами сердца», и этот, судя по всему, принадлежал к их числу.
Так как предыстория его ковки сочилась скорбью, это не могло не отразиться на эффекте. Хотя получилось довольно своенравно.
Не грусти — свирепей.
Очнувшись в теле Каллиуса, он взял за железное правило непрестанно давить в себе любые порывы, ведь в возбужденном состоянии проявлялась непредсказуемая, безумная натура прошлого владельца.
Так что ему эта способность приходилась как нельзя кстати.
Стоило Каллиусу хоть немного азартно увлечься или разволноваться, как наружу пробивалось безумие, и подобная дикость не единожды ставила его жизнь под угрозу.
В первых сражениях чуждые эмоции маньяка накрывали его с головой, из-за чего он едва не отправился на тот свет.
Именно поэтому Каллиус выдрессировал себя дергать поводок своих чувств даже в самый разгар кровавой рубки.
— Идем дальше… Тут говорится, что души не слились как надо. Если удастся их объединить, ранг клинка возрастет.
«Необъединенная душа».
Впитывая жизненную кровь живых существ, можно спаять эти души воедино.
Это смахивало на Меч-Хищник из его арсенала, разве что тот жрал именно души, а не кровь, как этот.
«А что, если рубануть по нему Мечом-Хищником? Впитает ли он души и превратится ли мгновенно в призрачный меч?»
Разумеется, Каллиус и не думал воплощать эту безумную идею в жизнь.
Даже случись успех — к чему пускаться в столь сомнительную авантюру, когда неизвестно, сыграет ли трансформация на руку?
Как бы то ни было, тот факт, что перед ним находился еще один растущий клинок, откровенно радовал.
Он уже сейчас показывал внушительную силу, а каков же станет, обогатившись до призрачного ранга?
— И наконец…
«Проклятый меч».
А вот это уже сплошная головная боль.
Пока Каллиус держится за отрубленную конечность Гида, а не за сам эфес.
Стоило прикоснуться к рукояти напрямую, как барабанные перепонки почти разрывал пронзительный, тоскливый вой.
А стоит замешкаться — и разум захлестнут сплошные кошмары да видения.
Дурной и досадный эффект.
И всё равно —
— Выхода нет, надо пробурить эту стену.
Швырнув обрубок руки Гида в сторону, Каллиус вцепился в рукоять, всколыхнув по всему телу божественную силу.
В тот же миг его оглушил режущий слух вопль.
«Терпимо, бороться можно».
Секунд через пять или десять чужие голоса, роящиеся в голове, обрели зловещую глубину.
Вдруг перед глазами возникли белесые призрачные силуэты, чей контур наливался все большей четкостью.
— Мразь…
Должно быть, из-за того, что их жгли в плавильной печи до полного искажения плоти, стоящие пред ним рыцари выглядели невообразимо жутко и мерзко.
Их расплавленные губы спеклись, лишая возможности вымолвить хоть слово, поэтому из глоток вырывался лишь искаженный стон.
Спустя пятнадцать секунд, когда бесплотные фигуры окружили его со всех сторон, реальность вокруг сжалась и преобразилась.
А к двадцатой секунде Каллиус уже сам не заметил, как вовсю рассекал воздух клинком, захлебываясь в ядовитой скорби рыцарей, забивавших собственных братьев по оружию.
Это была ледяная, отрешенная, всепожирающая ярость.
Не выдержав, Каллиус разжал пальцы.
Дзинь!
— Десять секунд… это мой предел.
Меч, звякнув о пол, издал последний досадливый стон и затих. На полу вокруг него стремительно нарастала изморозь.
Эхо морозной галлюцинации?
Весь кабинет обледенел, словно прямо в комнате разразилась лютая зима.
Каллиус осознал: выпав из реальности, он бессознательно высвободил скрытую силу клинка.
Он способен безболезненно орудовать им не дольше десятка секунд.
Сейчас оставалось лишь беречь его для особых случаев как козырь в рукаве.
И всё же —
— Десяти секунд вполне хватит.
Благо дефицита оружия Каллиус не испытывал.
Этот клинок вполне сойдет за неожиданный сюрприз для врага.
Раз уж крошечная капля его мощи сковала льдом целое помещение, то при грамотном подходе в масштабном побоище он затмит даже Меч Молнии.
— Меч Синей Молнии заклеймен как демонический, на виду у всех им особо не помашешь.
А вот Меч Печали — Похоронная песнь с легкостью закроет эту брешь.
Подведя итог, Каллиус отправил оружие обратно в подпространство и поднялся, чтобы распахнуть окно.
— Надобно кликнуть Бранса, пусть приберет этот бардак.
Корка льда принялась подтаивать, наполняя кабинет липкой сыростью.
Важные бумаги, перебранные с таким трудом, не должны отсыреть, так что он снова взялся раскладывать их по стопкам…
И вдруг наткнулся на письмо.
— Королевская печать?
На конверте четко выделялось тиснение: раскинутая пара крыльев, сложенных в подобие тиары.
Распечатав конверт и бегло пробежав глазами по строкам, Каллиус мгновенно разгадал истинный замысел послания, спрятанный за пышной высокопарной риторикой.
— Очень своевременно.
Дворянских голов слетело немало.
А значит, освободилась куча теплых мест. На приграничных рубежах всё еще полыхали стычки, из которых вышло немало рыцарей, успевших составить себе имя.
Так что данное письмо служило своеобразным приглашением.
Приглашением на открытый совет.
Само собой, столь официозное событие по традиции откроется балом, так что для кого-то оно станет еще и выходом в свет.
— Теперь ясно, ради чего Золотой Лев рванул ко двору.
Сбор назначили на следующую неделю.
Повода для тревоги не было.
Пусть с момента назначения командиром Шестого отряда он так и не получил от Ордена ни одного прямого приказа, и его положение сложно назвать незыблемым, он всё же носит титул графа и с завидным постоянством копит боевые заслуги.
Он заработал вполне достаточно, чтобы претендовать на прием у королевы — а ничего иного ему и не требовалось.
«Клара фон Агата Брайт».
Пугливая Королева Клара.
Бедовая правительница. Если он не перекроит шестеренки истории, бедняжке суждено сгинуть в пламени грядущей гражданской войны.
Причем палачом станет не кто иной, как родной принц.
Каллиус вовсе не собирался позволить ей так жалко умереть.
Будет жить королева — уцелеет и страна. А пока стоит страна — не канет в небытие и искусство меча.
«Оправдай же мои надежды, будь той, кем должна быть».
Каллиус не удержался от этого тихого мысленного пожелания.
Дни утекали словно вода.
Обустройство подземной мастерской Беатрис, доверенное нанятым по указке Хелены мастерам, спорилось без лишней спешки, да и у Шестого отряда тренировочный процесс шел как по маслу.
Ребята неустанно упражнялись сами.
Кто знает, что заставляло их изнывать на плацу без всяких принуждений, но жажда силы одинаково ярко пылала в сердцах как юнцов, так и матерых мужиков.
— В Калади ведь полным-полно фехтовальных школ для детей, отчего у нас на дворе с каждым днем всё теснее?
— В тех школах надо отваливать по десять серебряников в месяц, а учат там так себе.
— Ого, какие подробности.
— Ваше сиятельство, а знаете, откуда Эмили про всё это проведала?
В беседу вклинилась Рини:
— Это еще когда она только прибыла сюда! Ей захотелось оценить каладийскую школу фехтования, вот она и пошла крушить вывески во всех гильдиях подряд! Ой, да ты ж тогда еще и наваляла самому сильному из оруженосцев, да, Эмили?
Едва Рини договорила, Эмили в смущении отвела взгляд.
Оказывается, едва переступив порог Калади, эта девчонка прошлась ураганом по всем местным школам мечников и разнесла их в пух и прах.
Немудрено, что со всей округи сюда повалила детвора: ровесники не дерзали тягаться с Эмили, да и подмастерья рыцарей на полдюжины лет старше ее сливались один за другим.
К тому же с родителей не драли ни медяка, отчего те пребывали в полном восторге, да и уроки фехтования от опытных бойцов выходили на загляденье.
Пыл юных мечников подогревало еще и то, что Шестой отряд вкалывал на соседней площадке.
И пусть тех впустую раскатали рыцари Золотого Льва, для ребятни эти мужики всё равно оставались непререкаемыми авторитетами.
«Кажется, вся эта затея разрастется куда сильнее, чем я планировал».
Ну да ладно, с мелюзгой всё понятно.
Если и жди беды с чьей-то стороны —
То Виви внушал куда большие опасения.
— И не думает просыпаться…
Пес беспросветно дрых уже бог знает сколько.
Не ел, не пил, не резвился — тупо спал.
Будто мертвец. В самом буквальном смысле.
Стоило мне подойти, как его хвост нехотя вильнул — и тут же снова замер. Пес опять провалился в беспамятство.
Я осмотрел его на предмет хворей, но так и не пришел к однозначному выводу.
— Виви ведь не сдохнет?
— Нет. С его телом всё в полном порядке.
Пока пес отсыпался, его туша заметно раздалась вширь.
Прежде он смахивал на дворнягу средних размеров, а теперь вымахал в полноценного здоровенного пса.
— У него спячка?
— Вроде того. Во сне он набирается сил.
Вот только зверское нутро тоже неизбежно возьмет свое.
Мне оставалось лишь уповать на то, что мне не придется усыплять Виви собственной рукой.
Погладив жесткую шерсть, я забрался в экипаж.
— Что ж, трогаем.
— Прощай! Ты к королеве?
— Ага. По пути прикуплю подарков. Хочешь чего-нибудь?
— Не-а. Дедушка уже отсыпал мне кучу денег.
Она о Бернарде? Или про Эльвертона?
Впрочем, какая разница.
Я щелкнул девчонку по лбу:
— Вернусь скоро, так что смотри не натвори дел.
— Я уже не мелкая!
— Да ну? Всё такая же мелкая.
Я усмехнулся, глядя, как Эмили потерла лоб, и забрался в карету.
— Эй, смотрите! Графская карета!
— Ваше сиятельство, доброго пути!
— Удачи-и-и!
Завидев экипаж, ребетня наперебой замахала руками. За ними подтянулись Питер с Шестым отрядом; рыцари провожали меня молчаливыми взглядами.
Окинув эту разношерстную братию прощальным взором, я подал знак кучеру.
— Пошел, пошел! Но-о-о!
Взглянув напоследок на тающий за кормой особняк, я хмыкнул:
— Надо же... Сброд слабаков нашел друг друга.
Но почему-то на душе было удивительно тепло.