Глава 38 — Возвращение домой.

Маркус медленно открыл двери ведущие в главный зал крепости, неспеша входя внутрь. До его прихода там звучали крики и ор, однако стоило ему войти внутрь, как одна только тишина окутала весь зал, воздух которого, казалось, был сперт от помраченности происходящего.

Более двух сотен пар глаз тут же обратили на него свои взоры . Некоторые из них были наполнены праведным гневом, у других переполнены страхом, тогда как у третьих лица, казалось, не выражали ничего кроме легкой задумчивости.

Недалеко, в самом углу зала, уже стояла разгоряченная кузня, в которой несколько рыцарей, в том числе Калден то и дело переплавляли снаряжение рыцарей церкви, одно за другим, стараясь замести следы как можно тщательнее.

Убийство более двух дюжин рыцарей дело крайне серьезное. Пусть доказать это будет не так уж и просто, но тем не менее тень все равно падет на их лица, тогда как расследование не заставит себя долго ждать.

— Я понимаю, о чем вы думаете, друзья мои... и мне искреннее жаль, что я втянул вас непонятно во что. — Маркус обвел взглядом всех рыцарей крепости, особо заостряя внимание на тех, в чьих глазах был страх. Тем не менее в его словах все равно была одна только решимость. — Но вы и сами знаете, что не я нанес первый удар, как и не я принес голову друга и наставника, чтобы загустить чужую кровь страхом!

При последних словах Маркус зарычал от ярости, однако он понимал, что дело намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Но в одном он был точно уверен — его наставник не смог совершить такое злодеяние, за которое назначена подобная участь, а значит правда будет на его стороне. Не говоря уже о том, что Алиген безжалостно бил кинжалом в его голову, желая забрать жизнь, по сути, ни в чем невиновного человека.

— Они убили Мирейна и посмели принести сюда его голову, чтобы устрашить нас. Да кем они себя возомнили?! — Джером, один из самых старших рыцарей мрачно прокричал, в то время как его поджилки тряслись от гнева. Мирейн был другом для многих здесь, и тем более для него, того, кто отдал почти всю свою жизнь службе этой крепости.

Множество рыцарей в согласии закричали, поддерживая Джерома, тогда как их яростные возгласы с различными предложениями начали раздаваться по всему залу, однако и не меньшее число рыцарей молча сидели с мрачными лицами, то и дело поглядывая на своих разгоряченных праведностью братьев по оружию.

— Это нарушения любого из существующих кодексов! Мирейн был рыцарем, и никто кроме короля не имел права поступать с ним так, словно он рыцарь-отступник... даже того хуже!

Бросая очередное снаряжение рыцаря церкви в кузню, Калден не мог не крикнуть, тогда как в его глазах не было ни капли веселья, а только испытываемый им гнев. Он ужасно хотел отомстить, однако продолжал ждать, поглядывая на Маркуса, который лишь молча стоял, внимательно осматривая всех своим ястребиным взглядом.

— Их трусливый командир не хотел показывать голову Мирейна до самого конца! Он пришел, желая обагрить клинок чужой кровью, однако, когда уже его кровь оказалась под угрозой он сбежал, трусливо поджав хвост!

Множество рыцарей то и дело поддерживали Маркуса, однако другая половина могла только все сильнее мрачнеть, словно чувствуя к чему все идет. Они боялись даже не за себя, ведь будь они трусами, встали бы они плечом к плечу против звероподобных? Они переживали больше за свои семьи, которые могут познать гнев церкви за поступки, что они совершат.

— Они может и поступили бесчестно, но и мы не знаем, что было написано в указе епископа. — Оливер, один из молчавших до этого рыцарей с мрачным взглядом посмотрел на Маркуса. — Может там был приказ короля и теперь нас всех сделают изменниками королевства!

У него уже тряслись ноги от переживания за семью, а мысли были только о том, как бы выбраться из этой густо заваренной каши. Он просто не мог и дальше молчать, в то время как несколько других рыцарей в похожем состоянии одобрительно закивали на его слова, явно согласные с ним.

— Что ты сказал, шкет облезлый?! Ты сомневаешься в словах своего командира?! — Джером едва успел слегка успокоиться, как вдруг слова Оливера уже вновь пробудили в нем зверя.

Видя напор Джерома, Оливер на миг утих, однако уже спустя мгновение понимая, какая участь его ждет после произошедшего ранее, он мог только гневно посмотреть на старого рыцаря, цедя сквозь зубы.

— А что, если и сомневаюсь? Что ты мне сделаешь? — Оливер гневно упер взгляд в зверские глаза Джерома, которые с каждым его словом становились лишь злее, однако все большее количество других рыцарей то и дело начинало кивать на его слова. - Убьешь меня точно также, как вы вырезали всех тех рыцарей церкви, а после подашь к столу тварям из тумана?!

— Мы вырезали их?! — Один из рыцарей, вступивших ранее в бой, возмущенно завопил, ударяя кулаком по столу, в то время как из его рта то и дело вылетали слюни от испытываемой им ярости. — Они принесли голову Мирейна с вырезанными глазами желая забрать и сделать то же самое с головой Маркуса, твоего командира, подлый ты трус! Они были изменниками!

Не прошло и мига, как две стороны, одна выступавшая на стороне Маркуса, а другая осуждающая убийство церковников немедля взъелась друг на друга, погружая зал обратно в тот же хаос, который был до прихода их командира. Их спорящие голоса, старались перекричать друг друга, наперебой доказывая свою точку зрения.

— Мы не знаем почему они это сделали! И даже если они изменники, то они подлежали суду, а не казни от наших рук! С чего ты решил, что можешь убивать две дюжины рыцарей церкви?! Ты что, король твою мать?!

— А ну попридержи язык и заткнись, щегол малолетний! Мы, братья по оружию, вместе до конца, понял?!

— А если я не заткнусь, то что ты мне сделаешь, Джером? Вместе до конца? Меня семья ждет, мать твою! Мне детей кормить, сука ты тупорылая! — Слезы потекли из глаз Оливера, в то время как он мог только кричать от негодования, боясь за свою семью. — Какого будет моей жене и детям, когда меня вздернут, поставив ёбаную печать на листке бумаги с говорящим названием “отступник”. У тебя то никого не осталось, падла, поэтому тебе так легко говорить!

Яростные слова Оливера, как и его плач то и дело звучали по всему залу крепости, погружая на мгновение ее в мрачную тишину. В глазах многих рыцарей виднелось, как согласие, так и одобрение его слов. Их было всего две сотни, потому если их признают отступниками, то не сносить головы их семьям, а позже и им самим.

— У-ублюдок, да я прямо сейчас тебя повешу под предлогом подрыва авторитета командирского состава в тяжелый период времени! — Видя сомнение в глазах многих рыцарей, Джером яростно завопил, поднимаясь со стула.

— Поцелуй мою задницу, Джером! На виселице я и так окажусь, когда сюда будет маршировать легион! — Оливер не стеснялся в выражениях, продолжая говорить, лишь вытирая попутно слезы и прикрывая руками глаза. Тем не менее Джером не медлил, уже начиная неистово на него бежать, с пеной у рта. — Отобьешься ли ты тогда, жаба старая...

— Ну пиздец тебе, девка слезливая! — Джером неистово закричал, ударяя кулаком по ошеломленному лицу Оливера, который лишь перед ударом благодаря крику смог заметить кулак, уже безжалостно летевший в его нос.

Удар тут же опрокинул Оливера с его стула, а кровь фонтаном брызнула из его уже сломанного носа. Зал на мгновение, казалось, погрузился в мрачную тишину, однако уже спустя миг раздался громкий неистовый крик.

— Драка!

Едва чей-то крик раздался по залу, как уже в следующее мгновение начался массовый мордобой среди двух сотен рыцарей. Столы, стулья и кружки летели по воздуху, а крики то и дело раздавались с каждого уголка огромного зала крепости. Вся орава, словно сорвавшаяся с цепи уже вступила в массовую драку, поделившись на несколько небольших групп в каждой точке зала.

Удары шли наперебой, тогда как рыцари даже не различали порой кого бьют, нанося хаотические удары друг за другом, а зубы вместе с фонтанирующими кровью из разбитых носов летели по воздуху.

— А НУ ВСЕ ПРЕКРАТИЛИ! — Маркус наблюдая за начавшимся хаосом мог только глубоко вдохнуть воздух, наполняя легкие до предела, тогда как уже в следующее мгновение его раскатистый голос ошеломил всех.

Мордобой тут же прекратился, и все взгляды вновь упали на Маркуса, который поочередно посмотрел на каждого рыцаря, находящегося здесь. Он знал каждого, и с каждым бился плечом к плечу... не их крови и боли он желал видеть.

— Указ был под печатью одной лишь Лауры, епископа церкви, можете верить, а можете думать, что я веду вас в неравный бой против короны... как хотите. — Говоря, Маркус особо внимательно посмотрел на Оливера, который мог только с кровоточащим носом и фингалом под глазом опустить от стыда глаза в пол. — Однако я понимаю ваш страх. Те, кто хочет пусть остаются, но я возвращаюсь в поместье и буду мстить за Мирейна. Вы также должны знать, что мне пришло письмо от отца с тайным шифром, который значит роковую опасность именно для моего дома. Я никого не зову с собой, пусть каждый сам решает, чего он хочет. Когда через несколько дней придет проверка, просто скажите, что я сам ушел, а рыцарей церкви здесь никогда и не было. Они ничего не смогут доказать и вам ничто не грозит, тогда как я сам разберусь со своим проблемами.

Маркус неспешно договорил, разворачиваясь и уходя обратно наружу. Он не переживал, что без него может начаться хаос, ведь в крайнем случае все окончится кулаками, но точно не мечом, ведь они вместе прошли не одну битву. Сейчас нет причин для нового кровопролития, и в худшем случае, когда придет церковь, те лишь смогут узнать правду, но в этом случае он все равно не подлежал суду, так как действовал исходя из самообороны и отсутствия приказа свыше.

— Вы все видели подлую атаку командира церковных рыцарей! Чем мог провиниться Маркус, а? Чем? — Неистово прокричав, Джером мог только с напором посмотреть на сидящего на полу с расквашенным носом Оливера, в то время как его слова продолжали эхом звучать по всему залу. — Он уже долгое время находится здесь, или хотите сказать накосячил Демиан? Накосячил настолько, что Маркус должен быть убит без суда и следствия? Такого не бывает! Я пойду вместе с ним, а трусы вроде тебя Оливер могут оставаться здесь. Не забудь подтереть наши задницы после ухода, хотя бы ради своей трусливой чести.

Джером высказал напоследок все что думал, оглядывая всех своим взглядом, после чего опрокинув чудом устоявшую на столе после мордобоя кружку с медовухой направился вслед за Маркусом.

Многие рыцари мрачно кивали, явно согласные со словами Маркуса и Джерома. Никто не имел права приносить сюда изуродованную голову одного рыцаря и бить исподтишка кинжалом в другого, явно невиновного. Они прошли многие битвы вместе... пройдут и еще одну.

Около сотни рыцарей спустя несколько мгновений вышли вслед за Маркусом, оставляя позади такое же количество оставшихся. Даже среди них были и те, кто хотел пойти, однако они слишком переживали за свои семьи, боясь, что ввяжутся в слишком большие проблемы с церковью, за что будут сурово наказаны.