Глава 30 — Забытый.

Ахерон с криком немедленно поднялся с кровати, тогда как его голова раскалывалась от невыносимой боли и воспоминаний, что бурным потоком вливались в нее. Ему казалось, что она может лопнуть в любое мгновение, однако уже спустя несколько секунд боль исчезла, оставляя после себя только знание.

После ночного сна темнота за окном казалась должна быть заменена яркими лучами солнца, что своим прекрасным светом, отражающим от зеркал комнаты создали бы поистине чудесное зрелище. Однако вместо чуда, за окном стоял один лишь клубящийся мрак и ужас.

— Кошмар... — Тихий шепот слетел с губ Ахерона, тогда как его лицо вмиг исказилось в полубезумной улыбке.

Он не чувствовал ни усталости, ни боли, ни страха... только ненависть. Его лицо, являющиеся сейчас лишь черным полотном взглянуло на дверь, через замочную скважину которой то и дело пробивался теплый, но такой далекий свет. Он тонким, крохотным и слабым лучиком проходил в темноту комнаты... в которой сразу же был пожран окружающим мраком.

— Я должен...

Ахерон подошел к двери, одновременно с этим протягивая свою мрачную длань. Его черные, словно сам мрак пальцы обхватили ручку, немедленно опуская ее вниз, тогда как сам он с усилием толкнул дверь... однако та даже не пошевелилась, оставаясь все такой же неподвижной.

— Выбраться...

Ахерон бессильно упал на колени. Он вновь не смог... вновь он в этой вечной клетке. Его черные дыры, вместо глаз тут же обратили свой взор в замочную скважину, через которую струился теплый, далекий свет.

— Д-дом...

Кровавые слезы потекли из глаз Ахерона, ведь он видел в этом далеком свете... видел поместье... свой дом. На тренировочном плацу он смог увидеть отца, зовущего его на тренировку с мечом. Его лицо улыбалось, глаза светились от гордости за сына, а сам он был счастлив, казалось, как никогда ранее.

Он видел и мать, что стояла в прекрасном цветущем саду, весело махая ему. Ее улыбка... ее улыбка казалось могла рассеять пустоту его ныне мрачной души, а запах цветов словно напоминал о былых, давно забытых днях...

Он видел сестер, что показательно отвернулись от него, однако он смог заметить края их улыбающихся прекрасных губ. Он чувствовал их ожидание, чувствовал, что они ждут, когда младший брат наконец сможет подойти к ним.

Он видел Маркуса, своего старшего брата, чьи глаза были наполнены братской, непоколебимой ничем любовью. Он стоял в окружении множества рыцарей и что-то тихо шептал, однако даже через замочную скважину Ахерон слышал его далекий голос, возносящий слова с невиданной гордость - “Смотрите... это мой младший брат!”

Он видел Лису, тепло улыбающуюся ему, казалось, она ждала, когда они смогут вновь прогуляться по поместью. Их неловкие разговоры грели его давно остывшую душу и заставляя несуществующую уже кровь прилить к лицу.

Он видел Мирейна и Вильгельма, видел всех остальных рыцарей поместья, видел всех слуг... видел всех, кто когда-либо его знал. Он видел всех этих людей, а потому... Он слышал сейчас их далекие и громогласные слова, призывающие его наконец прийти к ним!

— ЭТО МОЙ ДОМ! — Безумно закричав, Ахерон мог только неистово подняться с колен, сгорая от ярости и ненависти, что вмиг запылала в его груди.

Его пальцы собрались в кулак, а следом неистовый удар уже с грохотом обрушился на дверь. Он безумно бил, удар за ударом, вкладывая всю свою силу, ненависть, ярость и злобу! Дверь дрожала, комната дрожала, мрак дрожал...

Ахерон не знал сколько времени прошло, но он продолжал бить. Однако сколько бы ударов он ни нанес, какой бы грохот ни издал, и как бы ни сокрушалась дверь... она оставалась все такой же неуязвимой.

Очередной удар... очередной грохот... и спустя мгновение рука Ахерона, не способная более держаться рассыпалась облаком теней. Его глаза расширились от удивления, однако спустя миг они разгорелись с еще большей ненавистью. Очередной удар другой рукой... и очередное облако рассыпающихся теней...

— Я.... не признаю... такого исхода... — Обессилено прошептав, Ахерон мог только упасть на колени, словно вмиг лишенный сил.

Тем не менее его глаза, истекающие сейчас черными слезами, лишь продолжали смотреть в замочную скважину. Он продолжал лишь смотреть, слушая далекий зов своих близких, не способный сейчас вернутся к ним...

— Обещаю... я приду... клянусь... сколько бы времени это ни заняло...

________________________________________________________________________________________________

Ахерон медленно поднялся, упираясь руками в мягкую постель. Яркие лучи отражались от зеркал, светя ему прямо в его заплаканные глаза, тогда как слезы печали все еще стекали с них, не способные высохнуть даже под прямым попаданием теплого света солнца.

— Тебе... снова приснился кошмар? — Не прошло и мига, как грустный голос Лисы уже раздался недалеко от Ахерона, отчего он мог только повернуть голову в сторону знакомого, но казалось на миг, далекого голоса.

Его затуманенные слезами глаза посмотрели на размытый силуэт, спустя несколько быстрых морганий, который стал никем иным как Лисой, чей взгляд на него сейчас был наполнен скрытой печалью.

— Не помню... похоже на то... — Ахерон мог только неуверенно пробормотать, встряхивая головой, словно пытаясь избавиться от накатившего на него дурмана.

Он не мог вспомнить, что именно ему снилось, но слезы, уже стекающие прямиком до его бледных губ, были наполнены непреодолимым вкусом горечи. Он чувствовал, будто что-то вновь изменилось, однако так и не смог понять, что же именно...

— Не думай слишком много... Разве это уже имеет значение? Кошмар на то и кошмар, ведь просыпаясь, он лишь исчезает... — Мягкий голос Лисы тут же дошел до ушей Ахерона отвлекая его от глубоких раздумий.

Она хотела немного приободрить Ахерона, отвлечь от печали, сковавшей его, однако не была уверена, что именно ей стоит сказать. Но одно по крайне мере она знала точно, нежеланные воспоминания о кошмаре точно не принесут ничего благого.

— Пожалуй, ты права... это уже не имеет значения... — Вытерев рукавом промокшие от слез глаза, Ахерон спустя миг уже поднялся с кровати, направляясь прямиком в ванну.

Сейчас ему нужно было умыться и начать новый день, ведь его помощь Лисе еще далека от завершения.

________________________________________________________________________________________________

Демиан в этот момент сидел в своем кабинете, как вдруг раздался громкий стук в дверь. Не успел он ответить, как повторный стук уже дал о себе знать, отчего он мог лишь тяжело вздохнуть, уже предвещая будущие проблемы.

— Войдите. — Едва Демиан закончил говорить, как в кабинет уже влетел Августо, держащий в руке письмо с печатью церкви, и чье лицо сейчас было крайне озабоченным.

— Демиан... письмо от Лауры...

Как только слова дворецкого дошли до ушей Демиана, его лицо тут же приобрело пепельный оттенок. Мирейн и так уже задерживался, однако вместо него самого пришло какое-то непонятное письмо. Не думая и секунды, Демиан тут же выхватил письмо из рук Августо, следом уже открывая его и начиная спешно читать.

— Ч-что за бред...? — Ошеломленно пробормотав и продолжая читать письмо, лицо Демиана сначала вытянулось от удивления, а уже потом исказилось от ярости и печали.

Чем больше он читал, тем больше не понимал происходящего, тогда как Августо, наблюдавший сейчас за ним так и вовсе не мог найти себе места от беспокойства. Уже очень давно он не видел такого выражения на лице барона.

— Августо... созывай всех рыцарей. — Быстро проговорив, Демиан мог только издать свой указ, даже не обращая внимания на вмиг побледневшее лицо дворецкого, как и невзирая на его бесконечный шок в глазах. Отнюдь, он лишь продолжил спешно действовать, словно на счету была каждая секунда времени.

Взяв перо и обмакнув его в чернила, он тут же вывел на куске бумаги лишь одно единственное слово и несколько каракулей, после чего поставив свою печать и сложив в письмо, следом вручил его дворецкому.

— Отправь это Маркусу. Немедленно.

После того, как Демиан отдал письмо он уже даже не смотрел на паникующего дворецкого, продолжая писать множество других писем, в то время как его лицо было предельно сосредоточенно. Только на миг в его железном, казалось, непоколебимом взгляде прослеживалась небывалая доселе печаль.

— Д-демиан... — Августо аж начал заикаться, ведь произошедшее сейчас изрядно начало его пугать, а потому он не мог ни спросить. — Ч-что происходит? Что в письме?

— Мирейна убили. — Как только слова Демиана прозвучали в ушах Августо, то в голове дворецкого словно произошел взрыв, тогда как следующие слова барона тут же заставили его ноги подкоситься. — Лаура объявила меня еретиком и врагом королевства, утверждая, что я должен явиться в Игрид на справедливый суд, ха-ха-ха... воистину надменно и смешно.

Демиан не смог сдержать нервного смеха на последних словах, ведь он не понимал, чего именно добивается Лаура. У нее даже нет полномочий объявлять кого-то врагом королевства, не говоря уже о нем самом, являющимся бароном и вассалом короля. Очевидно, она единолично решила объявить ему войну, но он не собирался идти на заклание по собственной воле.

— Соберись, Августо. — Видя, как расклеился дворецкий, Демиан не мог не подбодрить его, на мгновение отвлекаясь от писем. — Лаура обезумела, а против безумцев решением может быть только одно - кровь и сталь.

Демиан мог бы стерпеть любые нападки Лауры, однако та действовала без предупреждений и слов, решая быстрым ударом сразу же обезглавить дракона. Подло убив его друга, очернив его имя, статус и призывая к абсурдному суду, где его будет ждать лишь бесславная смерть она объявила ему ничто другое, как войну, тогда как у него самого не было другого выбора, кроме как принять ее.

— П-понял... — Выслушав Демиана и панически кивнув, Августо тут же умчал из кабинета на подкашивающихся ногах.

Ему нужно было бы как можно скорее отправить письмо Маркусу, и созвать всех рыцарей, которых только можно обратно в поместье. Все же, убив Мирейна, Лаура поступила поистине безумно, а от такой личности можно ждать чего угодно, но только не рациональных действий.

Демиан же после ухода Августо еще не раз перечитывал письмо Лауры, стискивая зубы до отвратительного скрежета, убирая его в своей ящик лишь спустя несколько минут. После того, как он разберется с ней, это письмо сыграет не маловажную роль, как доказательство абсурдных действий епископа и обеливании его имени перед королем и церковью. Но сначала... бешеную тварь обязательно нужно убить.