Глава 37 — Наставник и его ученик. Часть 2.

Молодой мужчина стоял прямо, словно стрела под душем холодной, практически ледяной воды, в то время как его руки неспеша обмывали все тело, тщательно смывая грязь и пот, накопившейся на теле за весь прошедший день. Его черные, слегка длинные волосы прикрывали глаза, но он все равно держал их закрытыми, а тихий шепот то и дело выходил из его уст.

— Рыцарь должен обладать непоколебимым мужеством: бороться за правду, даже если это требует жертв. Не бояться смерти во имя высокой цели. Всегда вставать на защиту невинных.

Выходя из-под льющихся струек ледяной воды, он аккуратно взял белое полотенце, принявшись тщательно высушивать как тело, так и волосы, однако тихий шепот, вместе с каплями ударяющей об пол воды все равно продолжал эхом разноситься по всей комнате.

— Рыцарь должен обладать милосердием: оказывать помощь нуждающимся, независимо от их положения. Быть великодушным даже к тем, кто совершил ошибку. Проявлять уважение к поверженным врагам.

Мужчина неспеша начал надевать на себя чистые, только что выстиранные и высушенные штаны с рубахой, продолжая тихо и самозабвенно шептать, словно лишь это имело сейчас значение.

— Рыцарь должен обладать верностью: не предавать доверие, ему оказанное. Защищать своего сеньора. Быть слугой королевству, короне и королю.

Белые, почти блестящие доспехи аккуратно лежали недалеко от мужчины, словно в ожидании, когда их наконец оденут. Подойдя, он начал неспеша надевать их на себя, одну часть за другой, пока спустя десяток минут, последним штрихом на его крепкие и широкие плечи не был наброшен белый плащ, мягко струящийся вдоль спины и едва касающийся пола.

— Рыцарь должен обладать честью: сохранять достоинство в любой ситуации. Быть верным своим принципам и принятым доктринам. Проявлять взаимное уважение к окружающим.

Красивый меч, рукоятка которого была инструктирована различными прекрасными драгоценностями, аккуратно лежал на шелковой, изысканной ткани. Подойдя к нему, мужчина уже осторожно его поднял, после чего возложил в серебряные ножны, которые были исписаны множеством надписей, которые то и дело выходили словами из его уст.

— Рыцарь должен обладать непоколебимой верой: поддерживать свои убеждения и стремления, позволяющие преодолеть человеческие пороки и слабости. Осознавать свои действия, не дрогнув ступая по намеченному пути.

Мужчина медленно и протяжно выдохнул, тогда как уже спустя несколько мгновений дверь медленно открылась, показывая небольшую белую ковровую дорожку, ведущую в ярко освещенный зал, в котором уже находилось множество людей, чьи взгляды тут же приковались к молодому мужчине, едва его нога успела шагнуть внутрь.

— Меч его отныне силой праведной наполнен, и добродетели изрекают его уста!

Мужчина медленно ступил на белый ковер, неспеша начиная идти к алтарю, возле которого уже стоял старик, чей голос то и дело разносился по всему, наполненному ныне одной только тишиной залу.

— Не дрогнет он пред врагом ужасным, ведь мужество в его очах горит!

С каждым новым пройденным шагом, молодой мужчина лишь продолжал смотреть вперед, на алтарь, даже не обращая внимания на толпу людей, окружавших его по бокам. Некоторые из них безразлично смотрели, тогда как у других в глазах стояла гордость и радость. Среди них было и множество рыцарей, что стояли словно статуи, уперев свои мечи в пол.

— Если понадобится, то нуждающимся руку он протянет, тогда как меч его праведный в ножнах осядет благих!

Шаг за шагом мужчина шел, и лишь возвышенный голос старика вместе с тяжелым лязганьем лат звучали по всему залу. Старик не останавливался ни на миг, продолжая неспешно, но громко говорить.

— И не обагрится меч его кровью благой, ведь верностью помнящий он, кто этот клинок в его руку вложил!

Мужчина неспеша подошел к алтарю, медленно становясь на одно колено, в то время как его голова уже мягко опустилась вниз. Его белый плащ оседал на белом ковре, отчего казалось, словно он не имеет конца, простираясь вплоть до самого выхода.

— И принял добродетели он, и не отвернется от них, ведь честью глаголит его сердце могучее! — Старик словно воспевал слова, тогда как мужчина в свою очередь уже медленно вытащил свой меч, кладя его на свои ладони и протягивая над головой. — И покуда знает он против кого свой меч из ножен достать, а против кого вложить его обратно, то вера не дрогнет его... да непобедим отныне он будет!

Договорив, старик с теплой улыбкой посмотрел на молодого мужчину, преклонившему колено, тогда как воспоминания о собственной молодости уже пролетали в его голове, отчего даже легкая слеза упала из его глаз.

— Отныне, Маркус Алетей, вы рыцарь! — Беря из рук мужчины меч, старик легонько коснулся им по его плечам, а следом, даже не вдыхая новый воздух продолжил на одном дыхании. — Поднимитесь, сир Маркус и отныне... держите меч как никогда крепко!

Едва последние слова покинули уста старика, как Маркус медленно поднялся. Тихий до этого зал затопил шум хлопающих ладоней, тогда как рыцари стоящие по бокам зала воздели свои мечи к потолку, знаменуя этим рождение нового рыцаря.

Улыбнувшись, Маркус обернулся к людям, наполняющим зал, в то время как его взгляд мгновенно обратился к женщине со светлыми волосами, держащей годовалого ребенка, и смотрящей на него с родительской любовью. Возле нее стоял и мужчина, чей теплый, но такой строгий взгляд выражал лишь одобрение, и пара еще совсем маленьких девочек, смотрящих на него с небывалым восхищением в глазах.

Он хотел подойти к ним, но это было не место для званных ужинов и пиров, а потому общение и встречи подождут. Ему было достаточно увидеть семью, как и им было достаточно увидеть его посвящение.

Маркус медленно вышел из зала под шум хлопков, направляясь по красивому, триумфально освещенному коридору, тогда как блестящие белые доспехи, будто отражали от себя свет, делая из него словно само воплощение добродетели. Его плащ мягко струился позади, придавая ему еще большее величие, и казалось, ничто не сможет заставить его содрогнуться.

Его лицо было наполнено непоколебимой уверенностью, тогда как взгляд смотрел только вперед. Его рука мягко покоилась на рукояти меча, словно в любой миг готовая выхватить его, чтобы нести справедливость там, где властвует хаос, ведь теперь он наконец стал рыцарем.

— Вот этот день и пришел, Маркус. — Немногим дальше по коридору, аккуратно прислонившись к стене стоял Мирейн, тогда как слетавшие с его уст слова были наполнены ничем иным, кроме гордости. — Какова теперь твоя следующая цель?

— Конечно же превзойти тебя и отца. — Слегка усмехнувшись, Маркус с легким вызовом глянул на своего наставника, обучавшего его все эти годы, однако в его словах сквозила одна только благодарность и уважение.

Мирейн также усмехнулся, лишь одобрительно кивая, и кладя руку на плечо Маркуса. В его глазах уже было восхищение и гордость, однако это было лишь начало, ведь молодого рыцаря в будущем еще ждет множество свершений!

— Ну... тогда иди вперед, Маркус, как ты всегда это и делал. И помни, что бы не произошло, какая бы печаль тебя не одолела... борись. Борись до тех пор, пока твоя рука все еще способна держать меч!

________________________________________________________________________________________________

— Да, наставник... клянусь... — Слезы стекали из глаз Маркуса, тогда как покрасневший от бесчисленно пролитых слез взгляд взирал на уже заполненную землей могилу. — Я буду бороться... всегда... пока моя рука все еще способна держать меч!

Вытерев слезы, глаза Маркуса до этого печальные, уже в следующий миг наполнились непоколебимой волей и стремлением. Он хотел стать рыцарем, хотел превзойти своего наставника и отца, а теперь он хочет... покарать своих новых врагов. Таковы были его желания... такова была и есть его воля!

Неспешной походкой он направился к крепости, то и дело проходя по окровавленному песку. Его мрачный взгляд устремился на юг, где оставались лишь уходящие в туман полосы крови, оставшиеся после сожранных чудовищами тел рыцарей церкви.

— “Сами виноваты...” — Маркус более не собирался думать о рыцарях церкви, что пали здесь в неравной битве, однако в его голове все равно то и дело проскальзывало испуганное лицо мальчишки, чей меч до самого последнего мгновения так и не нанес ни единого удара. — Проклятье...