Глава 29 — Подготовка к балу. Часть 3.

Ахерон немедленно поспешил обратно в свою комнату. Ему оставалось только сообщить хорошие вести Лисе, тогда как мама в свою очередь уже разберется со всем остальным.

— “Бал уже через несколько дней... Интересно я смогу потанцевать на нем вместе с Лисой?” — Слова Сильвы в этот момент то и дело проносились в голове Ахерона, в то время как даже его собственные мысли заставляли его лицо слегка заалеть.

Он снова и снова обдумывал слова мамы, даже сам не зная, действительно ли влюбился в Лису или нет. Порой при взгляде на нее у него действительно учащалось сердцебиение, однако он никогда не рассуждал о ней с точки зрения более чем обычного друга. Она просто казалась ему крайне приятной девушкой и все.

— “Наверное в любом случае она видит во мне только младшего сына барона...”

Мысли Ахерона так и продолжали бы неистово колебаться, однако неожиданная боль в руке немедля отрезвила его. Он тут же упал на колени, чуть ли не крича от боли, ведь ладонь словно полыхала, лежащая на раскаленных углях.

— “Б-больно... больно!” — Стиснув зубы от невероятной боли, Ахерон едва сдерживал порыв закричать и заплакать… настолько невообразимой казалась боль.

Проклятый знак под бинтами словно горел, тогда как даже рана на ладони вновь открылась, а багровые капли крови, то и дело просачивающиеся через трещины в ней, мгновенно впитывались в бинт, окрашивая его в алый.

Ахерону казалось, что он сойдет с ума от боли, тогда как неизвестный стрекот и жужжание уже отдавались далеким эхом в его голове. Он словно чувствовал, как нечто взирает на него из-под густого мрака, неистово приближаясь все ближе. Он чувствовал... бесконечный голод и неутолимую жажду.

— Ахерон! Ты в порядке?! — Мужской голос тут же раздался со спины Ахерона, с каждым мгновением приближаясь все ближе.

Не прошло и мгновения, как рыцарь Дирк уже немедля подоспел к стоящему на коленях Ахерону, осматривая того с головы до ног. Его глаза неотрывно следили за левой рукой мальчика, казалось, даже через слои окровавленных бинтов он видит неясный пылающий знак.

Едва голос рыцаря прогремел в ушах Ахерона, как стрекот и жужжание вмиг наполнились жгучей, необъятной яростью, а нечто взирающие из-под мрака вновь залезло обратно в глубины темноты, словно бы томно дожидаясь своего часа.

— Д-да... все хорошо... просто судорогой ногу свело... — Едва боль прошла, а сознание заработало, непрерываемое невыносимой болью, как Ахерон тут же скрыл руку в кармане.

Дирк же в этот момент только спокойно наблюдал за спешными действиями Ахерона, а услышав его быстрый ответ мог только закатить глаза. Тем не менее он не стал спрашивать что-либо, лишь помогая тому вновь подняться на ноги.

— Вроде бы какая-то служанка должна быть с тобой все время... где она? — Дирк отошел от Ахерона и уже собирался уходить, тогда как слова, вылетевшие сейчас из его уст, были наполнены скукой и безразличием, словно его вопрос был не более чем легким любопытством.

— Она ждет в комнате... Я сам велел ей остаться ждать. — Не желая, чтобы Лису наказали за неисполнение обязанностей, Ахерон мог только заступиться за нее.

Хотя рыцарь и пытался сделать вид, что ему все равно, но Ахерон не был глупым. Он понимал, что отец видимо назначил Дирка следить за ним, однако не был против этого, понимая беспокойство отца, особенно после случившегося с Осмирой.

— Ну... я пойду, сэр Дирк. — Окончательно придя в себя и слегка поклонившись уходящему рыцарю в знак благодарности, Ахерон тут же направился дальше.

Идя вперед, он то и дело поглядывал на свою левую руку, перевязанную уже ныне окровавленными бинтами, в то время как неприятное чувство от все еще не высохшей и хлюпающей крови пробегало мурашками по его телу. Казалось, даже сейчас он все еще слышит эхо далекого стрекота...

________________________________________________________________________________________________

В этот момент мужчина в белых доспехах угрюмо шел по коридорам церкви. Его лицо было задумчивым, а в голове пролетал целый ворох мыслей. Он был капитаном всех рыцарей церкви, служащих Лауре, но даже он не понимал, что происходит в последнее время. Действия епископа, которому он обязан подчиняться выходили за рамки разумного и дозволенного. Однако даже понимая это у него не было выбора, кроме как выполнять приказы и дальше.

Его поступь было неспешной, однако небольшая нервозность за будущее не давала ему покоя. Даже сейчас он вспоминал свист ветра, а после и скатившуюся голову якобы изменника королевства, чьи глаза, даже после смерти были наполнены шоком, удивлением и конечно... бесконечным непониманием.

— Рыцарь церкви Алиген прибыл по вашему распоряжению, епископ. — Негромко проговорив, Алиген следом протянулся рукой к двери, тогда как тихий, протяжный стук уже раздался следом, проносясь по безмолвным коридорам церкви.

Тем не менее, едва рука рыцаря опустилась после стука, как уже спустя мгновение дверь открылась, а в проходе показалась никто иная, как Лаура, епископ церкви. Однако ее болезненное лицо, и даже слегка обезумевший вид не приковал взгляда рыцаря церкви, ведь он мог только в ступоре смотреть на ее нагое тело, яростно манившее его.

— Проходи, Алиген... мой верный рыцарь. — Прекрасные вишневые губы Лауры раскрылись, а слова, произнесенные ею, были словно наполнены сладким медом, льющимся потоком в уши рыцаря. Ее нежные слова и мягко движущиеся ладони по всему своему телу, были соблазнительнее всего, что тот когда-либо видел.

Алиген мог только продолжать смотреть на Лауру, не понимая, что происходит. Ее тело было просто... великолепным, словно шедевр величайшего скульптора. Еще никогда в жизни он не видел ничего более прекрасного, и тем более не смел вкушать. Тем не менее уже спустя пару мгновений колебаний его нога шагнула внутрь комнаты, после чего дверь закрылась также бесшумно, как и открылась.

________________________________________________________________________________________________

Спустя несколько минут Ахерон наконец добрался до своей комнаты, открывая дверь и уныло заходя внутрь. До сих пор боль отдавала пульсациями в его руке, а сам он уже предвещал панические вопросы Лисы, на которые, как и рыцарю Дирку он вынужден будет ответить очередной ложью.

— “Хорошо хоть Амелия с Камелией не спрашивали о левой руке... Не пришлось им лгать.” — Покачав головой, Ахерон мог только с усмешкой найти хоть какие-то плюсы во всем этом.

Хотя сестры при каждом разе то и дело бросали взгляд на его перебинтованную руку, однако они лишь продолжали молчать. Может им было не интересно, а может они отдаленно винили себя за то, что произошло, не желая теребить раны друг друга. В любом случае он не мог знать ничего из этого.

Лиса же в этот момент сидела на своей кровати, то и дело наматывая локон своих влажных после ванны волос на палец, тогда как для вошедшего сейчас в комнату Ахерона она выглядела как никогда красиво. На краткий миг он даже залюбовался ею, однако лишь на миг, ведь уже в следующий она перевела на него взгляд своих ярких зеленых глаз.

— Ахерон, что с твоей рукой?! — Переведя взгляд на вошедшего Ахерона, Лиса тут же пробежалась по нему взглядом, тогда как ее глаза не могли не уловить, что вся его левая рука ныне была покрыта окровавленным и все еще влажным от крови бинтом.

— Н-ничего... Просто у меня там рана открылась... Все хорошо, Лиса. — Ахерон мог только неловко проговорить, слегка запинаясь. Все же ложь давалась ему с большим трудом.

Он очень не хотел ей врать, но понимал, насколько деликатной была эта тема. Хотя он и доверял Лисе, но все равно было лучше держать это в секрете от нее, ведь даже если она узнает это ничего не изменит, тогда как от этих знаний могут добавиться потенциальный проблемы для нее самой.

Услышав же слова Ахерона, Лиса хотела возразить, и перебинтовать ему руку новым бинтом, однако в ее голове вмиг отчетливо всплыли слова баронессы, о том, что ей нужно было только следить за бинтом, но ни в коем случае не снимать его. Даже сейчас она считала это ужасно странным, однако не смела возражать, с трудом закрывая глаза этот смущающий ее вопрос.

В последнее время в поместье так и вовсе происходит слишком уж много странностей, отчего ей даже было страшно оставаться одной, особенно после того, как нашли пропавшую Осмиру, на деле убитую и съеденную какими-то насекомыми. Если бы Демиан вместе с Августо не прикрыли это дело, то уже сейчас в поместье был бы самый настоящий хаос и паника. Она очень хорошо это понимала, ведь в глубине души и сама хотела сбежать, но боялась возможных последствий. Да и некуда ей было идти...

— Просто... будь осторожнее. — Выбросив ненужные мысли из головы, Лиса могла только с беспокойством посмотреть на Ахерона, тогда как слегка печальная улыбка уже озарила ее лицо.

Она правда очень беспокоилась о нём, ведь слишком уж многое выпало на долю столь доброй и невинной души. Возможно, даже не боязнь последствий не позволяет ей собрать свои скудные вещи и уйти из поместья... а этот добрый, невинный мальчик к которому она уже порядкам привязалась. Сейчас она и сама не знала, где здесь истина...

— Конечно, но лучше не будем продолжать говорить о плохом. — Кивнув на слова Лисы с доброй улыбкой, Ахерон мог только постараться как можно быстрее отпустить тему, связанную со своей раненой левой рукой.

Лишь одна только мысль о проклятым знаке на своей ладони вызывала у него головную боль, поэтому он тут же перевел разговор в более счастливое русло, продолжая говорить уже с легкой, и даже немного счастливой улыбкой на лице.

— Я поговорил с мамой, и она согласилась достать для тебя приглашение на бал и все подготовить. — Ахерон не мог ни улыбнуться еще ярче, глядя в глаза Лисы, что казалось вмиг засияли. — На балу ты будешь в качестве дворянки, и конечно, если кто спросит, то ты будешь именно ею, а не служанкой в поместье Алетеев.

Чем больше Ахерон говорил, тем сильнее Лиса удивлялась, даже открывая рот от шока. Она никогда не думала, что однажды сможет попасть на бал, как дворянка, а не слуга. Это многое для нее значило, но и немного пугало.

— Эм... а меня не накажут за оскорбление дворян, если я таковой представлюсь на балу? - Хотя Лиса была счастлива она не могла ни беспокоиться, ведь выдача себя за дворянина и проникновение на бал по закону будут караться очень и очень жестоко.

— Н-не беспокойся, Лиса. — Ахерон хотел сказать это как можно более твердо, однако он и сам не знал, как обстоят дела на самом деле. По закону такое действительно было запрещено и могло быть сурово наказано, но в то же время он не думал, что его мать не предусмотрела это. — Я думаю мама учтет все нюансы, но не переживай, я тоже напомню ей об этом завтра, а пока давай лучше спать. Честно сказать... я ужасно устал.

Выслушав слова Ахерона, Лиса лишь кивнула с легкой улыбкой, ложась в свою кровать. День был слишком полон на события, отчего даже она сама сильно устала. Ахерон смотрел на нее буквально еще секунду, после чего и сам переодевшись в ванной вернулся и устало лег. Он чувствовал себя очень вымотанным, тогда как его тело ломило от боли, а кости словно трещали.

— Спокойной ночи, Лиса. — Зевая от усталости Ахерон тут же заснул, ведь он уже попросту едва соображал, настолько изнемогавшим он себя сейчас ощущал.

Лиса же в свою очередь лишь тихо лежала, смотря в потолок, тогда как далекий лунный свет лил в окно, тускло освещая комнату своим серебряным светом. Не прошло и мига, как до ее ушей уже донеслось тихое сопение, которое вызвало на лице легкую улыбку. Скорость, с которой Ахерон засыпал, поражала ее из раза в раз.

— Спокойной ночи, Ахерон... — Тихий голос Лисы спустя миг уже раздался в комнате, однако Ахерон уже не слышал ее, лишь продолжая спокойно и мирно посапывать.