Глава 35 — Именем Церкви. Часть 3.

Алиген не успевал даже среагировать, ведь ужасающая боль, исходящая от отрубленной руки, как и испытываемый им шок от ее потери притупили его действия и волю. Сжимая зубы до неприятного скрежета, он мог лишь бессильно наблюдать за мечом, который казалось спустя миг, уже снесет ему его голову.

В его мыслях то и дело пролетало прошлое, моменты, в которых можно было бы поступить по-другому... может тогда все было бы иначе? Может тогда ему не пришлось бы терять свою руку, а следом и наблюдать за потемневшим от высохшей крови лезвием, желающим отделить голову от его тела.

Его, с каждым пройденным мгновением все сильнее наполняющийся страхом и паникой взгляд обратился прямиком к глазам Маркуса, из которых то и дело лились печальные слезы. Однако его омрачённое жестокой судьбой наставника, лицо, выражало только холодную ярость и неудержимый гнев, испытываемый им.

— Не переживай... я отправлю Лауру следом за тобой... — Жестокий оскал вмиг исказил черты лица Маркуса, тогда как его следующие слова были наполнены поистине невиданной кровожадностью. — Прямиком в ваши великолепные небесные чертоги!

Тем не менее, когда до шеи оставалось лишь немного, и казалось, что смерть уже готова принять Алигена в свои мрачные объятия вдруг раздался скрежет металла. Брошенный кинжал одного из рыцарей церкви в этот момент сбил траекторию неудержимо несущегося меча Маркуса, который пролетел мимо в сантиметрах от шеи командира рыцарей церкви, ударяя прямиком по коню, на котором тот восседал.

Животное тут же завопило от боли и фонтанирующей из его резаной раны крови, начиная скакать как сумасшедшее. Алиген пытался удержаться, однако с одной рукой, сдерживаясь от мучившей его боли и сопротивляясь неистовству своего коня он был способен только бессильно выпасть из седла, прямиком на разгоряченный летней жарой песок.

Попытавшись перекатиться подальше от обезумевшего от страха смерти животного, он был задет его безжалостными и не разделявшими друзей и врагов копытами, получая удар за ударом. Не защищенное шлемом лицо уже через несколько мгновений было разбито и изувечено, заставляя его выхаркивать кровь вперемешку с выбитыми зубами.

Маркус же в этот момент не медлил, уже вновь занося меч. Однако рыцари церкви были здесь с самого начала, а потому завершить свою месть ему так и не удалось. Спустя короткое мгновение, еще до того, как его клинок смог окончательно забрать тлеющую жизнь командира, один из рыцарей церкви уже встретил своим мечом его яростно снисходящий удар.

— Ты пожалеешь о том, что совершил! — Рыцарь церкви с трудом смог удержать неистовый меч, успевая до того, как тот поразит его командира, который к этому моменту едва находясь в сознании пытался отползти подальше от поля битвы.

— Единственное, о чем я жалею, так это о том, что вас здесь слишком мало и вашей пролитой крови не хватит, чтобы достойно помянуть моего наставника!

Маркус не медлил, начиная действовать даже раньше, чем первые слова покинули его уста. Он слегка отступил назад, при этом пуская песок своей ногой прямиком в глаза рыцаря, который мог лишь зажмуриться, проклиная того за бесчестность.

Рыцарь церкви продолжал чувствовать давление на мече, поэтому не беспокоился, продолжая держать глаза закрытыми. Однако Маркус лишь усмехнулся, другой рукой доставая кинжал из-за пояса и вонзая его прямо в левый закрытый глаз рыцаря церкви.

— У тебя... нет чести...

Маркус жестоко усмехнулся, не обращая никакого внимания на предсмертные слова мертвеца, ударяя того ногой в грудь и отбрасывая по направлению к другому рыцарю церкви. Его нога тут же подбросила ему выпавшей вражеский клинок, тогда как уже спустя миг оба его меча встретили двойной удар вновь подоспевших противников.

Медленно отступая, он то и дело с легкостью парировал каждый удар дуэта рыцарей церкви. Его движения были плавными и расчетливыми, и даже невооруженным взглядом было видно, как он превосходит их на целую голову.

Очередной удар, очередное парирование, пока уже высохшие от слез глаза Маркуса не уловили наконец спешную ошибку, совершенную рыцарем церкви. Крик боли вместе с брызгами крови вновь ознаменовал очередную смерть, тогда как уже лишенное жизни тело с прорезанной шеей упало на песок, окропляя его багровой кровью.

— Ублюдок! — Второй рыцарь церкви в этот момент мог только закричать от печали и ярости, наблюдая за смертью своего очередного товарища и друга. Тем не менее его противник тоже не медлил, уклоняясь от его горизонтального удара.

Промелькнув под рукой рыцаря церкви, Маркус попутно вонзая мечи в песок мгновенно оказался за спиной своего противника, выхватывая у него его же кинжал и безжалостно пронзая им горло ошеломленного рыцаря, в чьих глазах был один только гнев и нежелание.

Вновь подхватив свои мгновением назад оставленные мечи, Маркус оглянулся, тогда как двадцать вражеских клинков уже неслись к нему со всем своим неистовством, а глаза рыцарей церкви были наполнены одной только ненавистью за своих убитых товарищей.

Он понимал, что каким бы умелым мечником ни был, победить в одиночку столько рыцарей церкви попросту невозможно... однако он и не был один. За его спиной уже звучали неистовые крики, тогда как в следующие мгновение две стороны столкнулись в безжалостном и кровавом противостоянии.

— Маркус! Твою мать, что произошло?! — Один из рыцарей тут же спросил, однако уже в следующий миг его голос утонул в предсмертных криках и лязганье металла.

Маркус же сейчас так и вовсе не обращал никакого внимания на вопросы своих товарищей, то и дело осыпающиеся на него с разных сторон. Его мрачный взгляд был прикован только к Алигену, ползущему и цепляющемуся за жизнь, словно раздавленное насекомое. Один из рыцарей церкви уже находился возле него, спешно помогая избежать смерти, тогда как его взгляд уже устремился на одну из еще не убежавших лошадей.

— Прорываемся! Нужно убить всех! — Яростно закричав, Маркус ни на секунду не переставал орудовать мечом, пытаясь пробиться чтобы окончательно убить Алигена. Только по взгляду рыцарей церкви он понимал, что они хотят задержать их настолько, чтобы позволить командиру сбежать, чего он никак не мог позволить.

Рыцарей, расквартированных в этой крепости, было намного больше, чем рыцарей церкви, и, хотя не все они бездумно полезли в бой, тех, кто все же решил вмешаться, хватало с лихвой. Многие не хотели окунаться с головой в хаос, происходящий сейчас, однако среди рыцарей крепости было множество друзей Маркуса, готовых пойти с ним хоть на край света.

Рыцари церкви умирали один за другим, ведь на одного приходилось сразу пара, а то и более противников. Они едва сдерживали темп рыцарей крепости, бесславно погибая, не способные изменить хода сражения.

Маркус с неистовством продолжал прорубать себе дорогу, и наконец после очередного безжизненного тела, валяющегося возле его ног, он смог вновь разглядеть Алигена, который с помощью рыцаря церкви уже с трудом взобрался на лошадь, собираясь позорно сбежать, оставляя за собой трупы всех своих товарищей и друзей.

— Ты что... сбегаешь, бросая своих товарищей, Алиген?! — Маркус неистово закричал, бросаясь вперед со всей своей скоростью. — Твоя кровь на их руках, ничтожество!

Маркус разогнался как никогда быстро, поднимая за собой огромные столпы пыли. Его руки выбросили мечи, попутно поднимая одиноко лежащий кинжал с песка. Он также хотел сбросить и свои тяжелые доспехи, однако мощные крепления не позволяли сделать этого достаточно быстро, чтобы не тратить драгоценные секунды времени, вынуждая его продолжать бежать в них.

— Ты слышишь воинственные барабаны, призывающие тебя в чертоги к твоему богу, Алиген?!

Маркус продолжал мрачно кричать, наблюдая за уже начавшем скакать на лошади вражеским командиром, тогда как на его пути уже встал очередной рыцарь церкви, что до этого момента продолжал лишь помогать Алигену, даже оставаясь позади, чтобы задержать его возможного преследователя.

— Прочь с дороги! — Яростно закричав, Маркус мог только продолжать смотреть на спину Алигена, даже не замечая дрожащий клинок... и юное, заливающиеся слезами лицо рыцаря церкви... который, казалось, был еще совсем мальчишкой.

Бросаясь с кинжалом вперед, Маркус не спешил уклоняться, до последнего ожидая удара, который так и не последовал... Его кинжал вонзился прямиком в шею, и лишь тогда он заметил раскрытые и наполненные болью глаза юного мальчишки.

— АЛИГЕН!

Маркус яростно завопил, поднимаясь и мигом бросая кинжал вдогонку даже не обернувшемуся на своих оставленных товарищей противнику. Он летел, неся с собой свист ветра, однако очередная смерть забрала слишком много времени, а может быть ему просто не повезло? Кинжал пролетел прямо возле уха Алигена, лишь разрезая его краешек... следом исчезая в песке.

— Будь ты проклят, Алиген... Будь ты проклята, Лаура. — Маркус мог только бессильно смотреть за все дальше уходящим Алигеном, тогда как его мрачный взгляд не мог ни обратиться вновь на последнего рыцаря церкви, что не совершил ни одного удара за весь бой, лишь наблюдая за проходящей вокруг бойней.

Подняв глаза к небу, он мог только тяжело вздохнуть, тогда как оглянувшись он видел все тот же самый пейзаж из трупов и проливающихся рек крови. Лишь одно отличие делало пейзаж совсем не похожим на пейзаж любого другого дня. Вместо полчищ зверей... здесь уже лежали люди.