Глава 11 — Без названия
— Г-госпожа? Что вы...
— Элиас! Ты видел Элиаса?
— Что? А, второй молодой господин, кажется, был на заднем дворе...
Оставив позади онемевших от неожиданности рыцарей, я со всех ног бросилась к заднему двору. Сейчас было совершенно неважно, как я выгляжу со стороны. Важно было только одно!
— Элиас!
Элиас и вправду был там. Но не один — Джереми тоже был там. Если быть точной, они оба с самым серьезным видом сидели на краю фонтана и о чем-то спорили. Глядя на эту картину, я почувствовала, как во мне закипает гнев.
— Элиас!
Только тогда он услышал мой крик. Вздрогнув, Элиас обернулся и вскочил на ноги. И что бы вы думали? Этот негодник тут же бросился наутек!
— Ты куда?! А ну вернись!
— Н-не хочу! Ты чего это вдруг подняла шум?!
— Элиас фон Нойванштайн! Немедленно остановись!
— А ты бы остановилась на моем месте? Н-не подходи!
Даже учитывая нашу разницу в возрасте, мои ноги никак не могли состязаться с природной скоростью Элиаса. Но то ли боги решили мне помочь, то ли еще что, но в следующий миг беглец зацепился за корень дерева и эффектно растянулся на земле. Я тут же подлетела к нему и вцепилась мертвой хваткой.
— А-а-а! Ты чего?!
— Чего?! Ты еще спрашиваешь, чего?! Мне и самой ужасно интересно!
Сама не знаю, откуда во мне взялось столько сил. Одной рукой я придавила вопящего Элиаса за плечо, а другой решительно задрала подол его рубашки. Увидь мой покойный муж это бесцеремонное действо, он бы точно перекрестился.
И — о боже! — доказательства были прямо передо мной. На еще детской хрупкой спине тринадцатилетнего мальчика пестрели налитые кровью синяки.
— Пусти...
— Ты... бестолковый мальчишка! Думал, если будешь скрывать это, никто не узнает? Почему ты молчал? Почему терпел?! Ты всегда так любил корчить из себя крутого и сильного — почему ты слова не сказал, пока тебя избивали?!
Едва сдерживая ярость, я выпалила всё это на одном дыхании. Элиас, барахтавшийся подо мной, замер с широко распахнутыми глазами. Глядя на него, я злилась еще больше. Этот паршивец... серьезно?!
Вдруг я почувствовала, как чьи-то руки обхватили меня за талию, и меня буквально оторвали от земли.
— Так, для начала успокойся...
— А ну пусти!
— Нет, сначала послушай... Ай! Погоди, погоди, Шури! Успокойся и дай нам сначала всё объяснить!
— Ты такой же, придурок! Живо отпусти меня!
Если бы мой покойный муж увидел, как я в первый раз в жизни нещадно колочу его драгоценного первенца по спине, он бы перекрестился еще раз десять. Что касается самого виновника, переживавшего этот, вне всяких сомнений, уникальный опыт, то он, кажется, настолько растерялся, что не мог меня ни остановить, ни отпустить, только вопил во всё горло:
— Ай! Успокойся же! А-ай, почему ты пинаешься?! Остынь! Всё совсем не так!
— Что значит «не так»?! Ах вы, неисправимые! Вы хоть представляете, как ваш отец о вас заботился? Если бы вы хоть вполовину так огрызались ему, как огрызаетесь мне...
— Иначе ты бы ушла!
От внезапного истошного крика Элиаса я мгновенно замолчала и только хлопала глазами. Лишь теперь я заметила, что искаженные болью темно-зеленые глаза подростка уже полны слез.
— Я всё, всё знаю! Ты ведь вышла за нашего отца не по любви! И здесь ты не потому, что тебе так хочется!
— ...Что?
— Мы... мы знаем, что ты вечно болеешь из-за нас! Знаем, что ты нас ненавидишь и что мы тебе в тягость! А значит... значит, мы — слабый, невоспитанный и надоедливый мусор, и если мы не изменимся, ты тоже... ты тоже бросишь нас, как наши родители!
Прокричав это так, будто его тошнит, Элиас наконец заплакал. Глядя на эту сцену, которую я не могла представить даже в самом страшном сне, я совершенно ошеломленно перевела взгляд на Джереми.
Джереми, потирая нещадно отбитую спину, неловко кашлянул и отвел глаза. Излишне говорить, что такое поведение было для него совершенно несвойственным.
— ...Ну, понимаешь, я тоже не был уверен. Этот болван вечно ныл, что ты уйдешь, и я не мог просто взять и всё рассказать...
— Кх-ы-ы-ы... Почему это я болван?! А ты тогда кто?! У-у-у...
— Может, тогда господин младший брат соизволил бы побыстрее повзрослеть? Это ведь ты вцепился в меня и не отпускал, позорище нашего рода!
Глядя на этих двоих львят, которые даже в такой ситуации не могли перестать огрызаться друг на друга, я ощутила такое чувство, будто кто-то со всей силы огрел меня молотком по затылку. Без преувеличений — в черепе буквально зазвенело.
Почему...? Почему, господи, почему именно сейчас...?
Нет, дело не в том, что всё изменилось только сейчас. Возможно, так было с самого начала. Просто теперь мои глаза видят то, чего не замечала я прежняя — та юная и неопытная девочка. По крайней мере, сейчас все эти дети — лишь маленькие сироты, которые совсем недавно потеряли мать, а следом и отца.
Ах, вот оно что.
В прошлом я и знать не могла. Я сама была слишком молода, и у нас никогда не было возможности поговорить вот так. Естественно, я и понятия не имела, о чем они думают и как формируются их личности.
Гнев, досада и жалость перемешались в одно целое, и сердце заныло от необъяснимой боли. В то же время я злилась на саму себя. Зачем я, одержимая событиями еще не случившегося будущего, натворила всё это? В итоге я нанесла им рану, которую, возможно, никогда не удастся залечить.
Ха-а...
Я совсем не хотела таким образом получать доказательство того, что мой выбор в прошлой жизни был верным... Это была моя ошибка.
— Это ваш дядя наговорил вам такого? — спросила я уже спокойнее.
Элиас, который всё еще всхлипывал, вздрогнул и кивнул. У меня вырвался тяжелый вздох. Одновременно с этим вспыхнула ярость по отношению к мерзавцу, который нашептывал всё это на ухо маленькому мальчику.
— Но почему вы не спросили меня лично?
— Я... я...
— Кто позволил вам додумывать и решать всё за меня?
Пока Элиас лишь жалобно шмыгал носом, Джереми яростно втаптывал в землю ни в чем не повинную траву. Яркое осеннее солнце золотило их растрепанные волосы.
— Слушайте внимательно. Я... Я считаю вас ужасно своенравными, наглыми и беспардонными мальчишками, но мне и в голову не приходило считать вас «невыносимым мусором». Понятно? Плевать, что болтают другие люди. И я не собираюсь вас бросать. Может быть, когда-нибудь это и случится, но точно не сейчас.
Слова, о которых я раньше и не помышляла, сами собой слетали с губ. Я тяжело дышала, чувствуя на себе их ошарашенные темно-зеленые взгляды.
— Раз уж вы поверили в эту чушь, значит, за вами и впрямь числится немало грешков передо мной.
— …Ик.
Элиас, вытиравший слезы рукавом, икнул. Джереми почесал в затылке, неловко кашлянул, а затем вдруг посмотрел мне прямо в глаза с обезоруживающей улыбкой.
— Значит, это всё-таки была просто чушь? Ты правда не собираешься уходить? Мы зря устроили этот цирк, да?
Святые угодники! Знал бы нынешний Джереми... Знал бы этот мальчишка, который сейчас так озорно улыбается мне, что именно он, когда вырастет и ему исполнится двадцать один, станет тем, кто заставит меня уйти навсегда.
Конечно, он не знает. Так же, как и я не могу в это поверить. И всё же я не могла избавиться от этого в высшей степени ироничного чувства. Или, может быть, я и там чего-то не заметила?
— А что, «старший сын» очень хочет, чтобы злая мачеха поскорее убралась? — я уперла руки в бока и сказала намеренно язвительно.
Парень пожал плечами и хихикнул — обычный мальчишеский смех.
— Да нет, просто... ах, зря я только голову себе забивал этим... Это всё из-за тебя, болван!
— Ик...! С чего это ты всё на нас, придурок?! Будто ты сам был в себе уверен! У-у-у!
Погодите, он сказал «на нас»?
— Это всё?
— А?
— Это всё, что вы от меня скрывали? Больше ничего не осталось?
— Насколько я знаю — всё, — ответ Джереми был мгновенным.
А вот Элиас промолчал. Рыжеволосый мальчишка начал медленно поправлять задравшуюся рубашку, опустив взгляд. Даже в тот кошмарный день в прошлом, когда он ударил второго принца, он не выглядел таким пристыженным.
— Элиас?
Я скрестила руки на груди, а Джереми, тоже почуяв неладное, прищурился. Элиас на мгновение вскинулся, явно собираясь что-то выкрикнуть в запале, но тут же жалобно замялся.
— ...Рэйчел... ик... в общем, та старая ведьма, которую привела тетя.
***
Роскошная гостиная, украшенная великолепными восточными гобеленами — такими, которые коллекционируют лишь неприлично богатые аристократы.
В отличие от главной гостиной, это место использовалось для более личных или доверительных бесед. Сейчас здесь друг напротив друга сидели я, Лукреция и лорд Валентино.
Лукреция, которую я внезапно вызвала, когда она играла в прятки с близнецами, и лорд Валентино, пришедший, как обычно, помочь племяннику с тренировкой, сидели с безупречно сияющими улыбками. Всем своим видом они показывали: «Ничего особенного не произошло». Я вела себя так же.
— Буду краткой. С этой минуты ни один из вас больше не переступит порог этого дома. Передайте это своим братьям — это сэкономит мне время и силы.
Наступила тишина. Казалось, ни Лукреция, ни Валентино поначалу даже не поняли смысла моих слов. Вернее, на их лицах отразилось сомнение: неужели они правильно расслышали то, что я только что произнесла?