Глава 1 — Пролог. Мачеха

Всем привет! С вами Нананим, я берусь за перевод Мачехи.

Сразу дисклеймер насчет имени Шури/Сури - если читать с корейского, то более верным будет именно Шури. И мне самой как раз не режет глаза)) Предпочту оставить и переводить через “Ш”. Надеюсь, отнесетесь с пониманием.

Главы беру с официального источника - Kakaopages, где уже разделены главы. По нему всего 174 глав.

Те, кто меня знают, знают, что главы будут часто и работу доведу до конца~

Всем приятного чтения!

***

Пролог. Мачеха

Железная вдова, паучиха, охотница на мужчин, ведьма замка Нойванштайн, позор знатных дам…

Хотите знать, к кому относятся все эти прозвища? Ни к кому иному, как ко мне — к вдове маркиза, Шури фон Нойванштайн. Найдется ли в нашей империи еще один человек, столь же богатый на сомнительные титулы?

Я и сама прекрасно знаю, что гордиться тут особо нечем. Однако я давно перестала обращать внимание на чужие пересуды. Что бы обо мне ни болтали, какие бы истории ни сочиняли — всё это не имеет значения.

Важно лишь то, что я смогла в целости и сохранности уберечь род Нойванштайн и детей до сегодняшнего дня. Да, в конечном итоге я до самого конца сдержала данное ему обещание.

Конечно, чисто по-человечески называть «детьми» ребят, которые годятся мне в младшие братья и в которых нет ни капли моей крови, немного неловко. Но как ни крути, по закону они — мои дети. И пусть эти сорванцы, больше похожие на диких зверят, ни разу не назвали меня матерью, я их вырастила и вывела в люди.

А завтра наступит день, когда мои многолетние труды и страдания наконец принесут плоды. Что за день? День свадьбы моего старшего сына, Джереми!

Общепризнанный «лев Нойванштайна» и «меч кронпринца», стоит ему произнести свадебные клятвы, как он — согласно завещанию отца — наконец станет полноправным маркизом Нойванштайн. К тому же, его избранница — дочь герцога Хайнриха, первая красавица столицы.

Ах, на глаза наворачиваются слезы облегчения. Кажется, только вчера он, еще совсем маленький, чуть не умер от кори, а посмотрите — как вырос.

О, бесчисленные суровые дни, через которые я продиралась с боем! Наконец-то я почувствую вознаграждение за все свои мучения! Нужно поднять кубок в честь прожитых лет!

…Но всё это оказалось лишь моим грандиозным заблуждением.

***

Кто сказал, что когда человек впадает в крайнее изумление, он теряет способность соображать? Сейчас я именно в таком состоянии. Я не то что слова вымолвить не могу — я даже не знаю, о чем мне думать.

— Что ты только что сказала?..

— Именно то, что слышали. Он просил передать… что вам нет нужды являться на свадьбу.

Эта прекрасная леди, что спокойно добавила эти слова, прерывая мои попытки заговорить сквозь туман в голове, — невеста Джереми и главная героиня завтрашней «свадьбы века», Охара фон Хайнрих. Мои ли это фантазии, или в её фиалковых глазах, так гармонично сочетающихся с бледными платиновыми локонами, действительно промелькнула тень странного сочувствия?

— Джереми правда так сказал? Но почему он не передал это лично?..

— Вы же знаете, он сейчас сам не свой от дел. Я едва выкроила минутку, чтобы зайти, простите. Я честно пыталась его переубедить…

— Погоди, постой. Что бы он ни говорил, я обязана присутствовать на их свадьбе. Это мой долг, и он…

— Если быть точной, он просил передать следующее.

С неохотой переведя дух, юная герцогиня четко, чеканя каждое слово, процитировала Джереми:

— Тот самый долг, о котором вы вечно твердите, закончится в ту секунду, когда мы завтра принесем клятвы. Неужели вам самой не станет легче, если вы сбросите это бремя на день раньше?

— …

Я застыла с полуоткрытым ртом, окончательно потеряв дар речи. Пока я являла собой столь жалкое зрелище, Охара лишь смотрела на меня взглядом, в котором смешались пополам жалость и упрек.

Что я должна ответить? Что сказать? Я никогда не попадала в такие ситуации и даже не воображала их, поэтому понятия не имела, как реагировать.

Тот Джереми, которого я знала, не стал бы передавать такие вещи через других. Ему больше подошло бы сидеть с дерзким видом и сыпать сарказмом прямо в лицо, издеваясь и заставляя меня кипеть от злости. Если уж он решил передать это через невесту, а не через своих братьев и сестру…

Значит ли это, что ему тошно даже видеть моё лицо? Или, раз завтра все формальности станут ненужными, ему просто лень лишний раз встречаться и вступать со мной в разговор? Неужели… неужели всё зашло так далеко?..

Я хотела что-то сказать, но голос вышел хриплым и надтреснутым:

— Но почему он так…

— Честно говоря, это слишком жестоко. Я тоже так считаю. Но что поделать, если он так упрям… И, простите меня, но я полагаю, что в случившемся есть и ваша вина.

Слова были довольно дерзкими, но я чувствовала скорее растерянность, чем обиду. Моя будущая невестка, досадливо вздохнув, опустила длинные ресницы и укоризненно прошептала, обращаясь к будущей свекрови, которая была старше её всего на четыре года:

— Вы ведь прекрасно знаете, какая у вас репутация в светском обществе. Конечно, я-то знаю, что вы добрый человек, но большинство людей так не считает. И то, что он затаил на вас обиду, с объективной точки зрения вполне естественно.

— Джереми обижен на меня?

— …Будем честны, госпожа, вы ведь привели в дом любовника всего через месяц после смерти прежнего маркиза. А все эти бесчисленные скандалы? Говорят, вы даже на порог не пускали его кровных родственников. Выгнали тетушку, которая просто просила показать ей племянников… Так что его обида понятна. Зачем вы так поступали?

Зачем я это делала?

Причин было много. Но ни одно слово так и не сорвалось с моих губ. Даже если я сейчас начну оправдываться перед Охарой, даже если в подробностях распишу, почему у меня не было иного выбора… какой в этом теперь прок?

В носу защипело. Я думала, что уже привыкла к безразличию детей, но почему именно сейчас мне стало так грустно?

— Что бы кто ни говорил, я для него…

Я с трудом пыталась продолжить, сглатывая застрявший в горле горький ком, но Охара снова меня перебила.

— Вы же знаете, что он ни разу в жизни не считал вас матерью? Если честно, это ведь и правда звучит нелепо.

…Да, разумеется. С точки зрения здравого смысла, было бы безумием ожидать такого отношения от парня, который всего на два года младше меня. Я и сама с этим согласна. Но всё же… всё же…

— Конечно, в будущем я бы хотела ладить с матушкой, насколько это возможно. Поэтому прошу вас в этот раз просто пойти нам навстречу. Я не хочу, чтобы на свадьбе, которая бывает лишь раз в жизни, возникли какие-то пересуды. Вы ведь понимаете?

— …

— Тогда я пойду. Нужно еще многое подготовить… Я всё же постараюсь его переубедить, но, пожалуйста, не надейтесь слишком сильно.

Напоследок бросив на меня сочувственный взгляд, Охара поднялась. Я даже не подумала её проводить, просто застыв на месте в оцепенении.

Джереми, Джереми…

Ребенок, который с первого дня, как я в четырнадцатилетнем возрасте переступила порог этого поместья, смотрел на меня глазами, полными враждебности. Мальчик, который стойко не проронил ни слезинки на похоронах своего отца. Мальчик, который тайком навзрыд плакал там, где его никто не видел. Ребенок, из-за которого я провела бесчисленное количество бессонных ночей, когда он был при смерти от кори.

Юноша, которого я пыталась защитить всей душой и телом, несмотря на то, что он ни разу не открыл мне своё сердце.

И теперь этот юноша, ставший совсем чужим взрослым мужчиной… прогоняет меня.

***

Говорят, не стоит греть на груди змею… Ну, или в нашем городе — неблагодарную «черноволосую скотину», как гласит пословица.

…Хотя у Джереми ведь светлые волосы, так что к нему это формально не относится? Да какая разница! Видимо, правду говорят: нет смысла растить детей, всё впустую. Предки были мудры. Растить деток — это абсолютно бесполезная затея!

— Госпожа, вы в порядке?

— Нет, Гвен. Я правда так больше не могу. Кажется, я сейчас умру.

— Госпожа…

— …Этот негодяй! Паршивец, у которого ни стыда ни совести! Как я его растила! Как он мог так со мной поступить! О-о-ох, Гвен, мне так обидно, что я сейчас просто разрыдаюсь!..

До чего же я докатилась, если, забыв о всяком приличии, вцепилась в экономку и реву в три ручья. Но что поделать? В моем положении у меня нет ни одного друга, которому я могла бы излить душу.

Ха-а, какая же у меня жалкая участь. Всё это время я неслась вперед, не имея возможности даже оглянуться, и только сейчас осознала, насколько я одинокий и покинутый всеми человек. И кого в этом винить? Я сама создала такую жизнь.

— Как они могли так со мной поступить!

Что самое обидное — ни второй сын Элиас, ни младшие близнецы Леон и Рэйчел не выказали ни малейшего намерения переубедить Джереми. Напротив, они лишь переглядывались и выдали нечто вроде: «А не будет ли еще позорнее, если вы придете туда, куда вас просили не приходить?».

От этой обиды можно было просто с ума сойти! Как бы там ни было, разве я не заслужила хотя бы права увидеть их свадьбу после всего, что я для них сделала!

Бог с ней, с этой свадьбой, можно и не ходить. Но проблема не в самом факте посещения. Проблема в том, за кого они меня принимают!

Из-за суматохи в душе аппетита совсем не было. Вместо ужина я просто сидела у окна, закутав ноги в одеяло, и безучастно смотрела на небо.

Давно я так не предавалась унынию. То ли из-за настроения, но небо казалось точь-в-точь таким же, как в ту ночь девять лет назад, когда я впервые оказалась здесь. Иссиня-черное небо, усыпанное бесчисленными сверкающими звездами… Тогда я еще не знала, что количество этих звезд — это количество слез, которые мне предстоит здесь пролить.

Когда я пытаюсь воскресить в памяти детство, перед глазами всегда встает одна и та же картина. Отец, помешанный на азартных играх и собачьих боях; мать, погрязшая в роскоши и старавшаяся не замечать неприглядную реальность; и старший брат — подающий надежды повеса, напрочь лишенный чувства действительности.

Я была единственной дочерью в обедневшей семье провинциального виконта, от чьего состояния из-за растущих как снежный ком долгов осталось одно лишь имя.

Заветное желание родителей — во что бы то ни стало выдать единственную дочь замуж в богатую семью — по иронии судьбы исполнилось именно в мой четырнадцатый день рождения.

Если быть точной, это случилось на приеме в поместье моей тети в Виттельсбахе, куда я попала благодаря стараниям матери, горевшей желанием вывести меня в столичный свет.

Мужчина, который сказал, что я слишком похожа на его первую любовь. Он был ровесником моего отца и уже овдовел, но он был «тем самым» маркизом Нойванштайн.

Он поставил условие: в обмен на брак со мной он покроет все долги нашей семьи. Мои родные, вне себя от радости, тут же согласились.

…Да. Собственная семья продала меня вдовцу, который на старости лет всё не мог забыть свою первую любовь!

А когда я, плача и причитая, умоляла не отдавать меня, именно мои родители избили меня, называя девчонкой, которая не знает своего счастья.