Глава 9 — Без названия

— Госпожа?

— А-а, спасибо, Гвен. Можешь идти спать…

— Послушайте, госпожа.

— М-м?

Я слегка повернула голову, уткнувшись в мягкую подушку, и увидела Гвен. Она стояла в дверях с точно таким же видом, с каким до этого стоял Роберт. Да что с ними такое?

— Что случилось?

— Ну… вы в порядке?

— В каком смысле?

— …Нет, ничего. Спокойной ночи.

Гвен вежливо поклонилась и вышла. Оставшись одна в теплой комнате, я какое-то время тупо смотрела на закрытую дверь.

Странно. Все ведут себя как-то странно. Почему они по очереди задают мне этот нелепый вопрос? В порядке я или нет — на данный момент это не должно иметь ровным счетом никакого значения.

— Апчхи!

Черт возьми, я всё-таки простудилась. Как бы тепло я ни куталась, по телу пробегал озноб — явные признаки болезни. Гвен приложила руку к моему лбу и шее, после чего, покачав головой, заявила, что нужно немедленно звать врача.

— Типичная простуда. Вам нужно хорошо питаться и полноценно отдыхать несколько дней, — вынес вердикт доктор своим на удивление бодрым тоном.

Следующие несколько дней я была буквально прикована к постели. Пока я лежала, Лукреция заходила пару раз пожелать мне скорейшего выздоровления. Лорд Валентино тоже заглядывал. Не знаю, кто еще приходил.

Сначала были только кашель и озноб, но потом всё-таки поднялся сильный жар. Я металась в лихорадке, и пока спала, грань между сном и реальностью окончательно стерлась. Если я сейчас умру от болезни, проснусь ли я снова в прошлом или вернусь в то будущее, которое знаю…?

— Фальшивая мама, ты опять притворяешься больной?

…Чей это голос? Где-то я его слышала. Ах, точно, это же наш малыш Леон. Ах ты паршивец, из-за кого я здесь валяюсь, и это всё, что ты можешь сказать? И вообще, почему он здесь?

— …Вен, Гвен!

— Госпожа? О боже мой, молодой господин, вам нельзя здесь находиться!

— Почему? Я же ничего не делаю…

— Вы можете заразиться, это опасно. Скорее, пойдемте со мной.

К счастью, Леон не стал капризничать, как обычно, и послушно позволил себя увести. Я продолжала проваливаться в забытье, то засыпая, то просыпаясь, и со временем у меня не осталось сил даже реагировать на голоса, доносившиеся рядом.

— Кажется, она правда помирает.

— Тш-ш! Тише ты.

— Братик, фальшивая мама тоже умрет? Её тоже закопают в землю, как отца?

— Да кто помирает? Просто хилая она. Тьфу, надо же было так…

…Я предпочла пропустить мимо ушей эти кощунственные речи нашего ядовитого Элиаса и непобедимой королевы драмы Рэйчел. У меня не было сил даже позвать горничных. Ха-а, ну и детишки! Как можно говорить такое рядом с тяжелобольным человеком!

— Выглядит ужасно. Это точно просто простуда?

— Как только жар спадет, ей станет лучше. Не беспокойтесь так, молодой господин.

Пока я болела и спала напролет дни и ночи, меня мучили сны, в которых реальность, прошлое и будущее переплелись в один безумный клубок.

Потребовалось целых шесть дней, чтобы лихорадка наконец отступила. Бедная Гвен, видимо, изрядно намучилась, пока я металась в бреду: под глазами у нее залегли густые тени.

— Наконец-то жар спал. Какое счастье, что вам лучше.

— Да. Всё было спокойно?

Казалось бы, что могло случиться за эти несчастные шесть дней? Я спросила об этом просто по привычке, без задней мысли, но руки Гвен, помогавшей мне переодеться, на мгновение замерли.

— Гвен?

— Ах, да-да. Вы, должно быть, проголодались? Я сейчас же велю принести еду.

…Что это за внезапное подозрительное чувство? Меня не проведешь. Моя интуиция, отточенная годами бок о бок с нашей верной экономкой, подсказывала: в её поведении сейчас было не столько желание что-то скрыть, сколько растерянность перед чем-то, в чем она сама еще не разобралась.

…Или я просто стала слишком чувствительной после болезни?

— Госпожа…?

Погруженная в свои сомнения и какую-то странную прострацию, я очнулась уже тогда, когда покинула свои покои и направлялась к столовой в западном флигеле. Сама не знаю, как я здесь оказалась. Словно что-то вело меня.

— Рады вашему выздоровлению.

Я тряхнула головой, пытаясь прогнать туман из мыслей. Изящная лестница с резными перилами, украшенными плющом и мраморные бюсты вдруг показались мне какими-то чужими. Мой растерянный взгляд наткнулся на рыцарей, стоящих на страже. Я прошла мимо них, чеканя шаг. А потом, поддавшись внезапному импульсу, обернулась. Рыцари, провожавшие меня какими-то странными, неопределенными взглядами, тут же поспешно отвернулись.

…Да что с ними со всеми? Что это за необъяснимая атмосфера? Трудно было понять, что именно не так, но в воздухе определенно витало нечто тревожное. Какое-то беспокойство или, скорее, смятение…?

И это чувство было до странности непривычным даже для такого человека, как я, который почти десять лет заправлял всеми делами в этом доме. Разумеется, даже после смерти мужа такого не было…

Нет, наверное, я просто стала слишком чувствительной.

Как только я, пошатываясь, вошла в столовую, Лукреция, завтракавшая вместе с детьми, вскочила со своего места и с преувеличенным восторгом поприветствовала меня:

— О боже, мадам! Какое счастье, что вы поправились!

— Спасибо. Всё было в порядке?

— Ну конечно, что могло случиться? Присаживайтесь скорее.

Я улыбнулась Лукреции, которая ласково похлопала меня по тыльной стороне ладони, и в тот момент, когда я садилась, Элиас, до этого ведший героическое сражение с жареной морковью, бросил на меня косой взгляд и буркнул:

— Надо же, выкарабкалась. А ведь стонала так, будто вот-вот дух испустит.

— Элиас, как ты разговариваешь с матерью? — мягко упрекнула его Лукреция.

Я невольно зажмурилась. Ой! Окажите милость, дражайшая графиня, ради всеобщего утреннего спокойствия лучше воздержитесь от подобных замечаний!

Однако, вопреки моим опасениям, Элиас не завел привычную шарманку на тему «какая она нам мать», а просто продолжил свою дуэль с морковью, будто та была его кровным врагом. Я невольно покосилась в окно, проверяя, не взошло ли солнце на западе.

Почему этот наглец такой тихий? Он не тот он человек, который внезапно проявит великодушие из-за моей болезни… А, ну конечно, это всё из-за присутствия тети.

Пока горничные несли мою порцию, я перевела взгляд на близнецов, сидевших рядом с Элиасом. Видимо, их только что искупали: их чистые золотистые кудри сияли, а сами они, ковыряясь в клюквенном салате, выглядели донельзя мило и очаровательно. …Разумеется, теперь-то я прекрасно знала, что нельзя обманываться этой ангельской внешностью.

— А где Джереми?

— Старший брат уже поел и ушел.

Я спросила у Лукреции, но ответил Леон. Было так непривычно видеть, как он ковыряет салат и поглядывает на меня своими огромными изумрудными глазами, что я просто замерла, глядя на него. В этот момент Рэйчел, занимавшаяся тем же самым, внезапно отложила вилку и решительно заявила:

— Я не хочу это есть.

Ну да, ну да. Кто бы сомневался. Этим меня уже не удивишь. То, что близнецы капризничают за столом — обычное дело. …Хотя сейчас мне пришла в голову мысль: может, они делают это нарочно только при мне?

— Ой, Рэйчел, ты же только что прекрасно ела. Нехорошо капризничать из-за еды.

Фух, пусть с ней разбирается добросердечная тетушка. У меня сейчас нет сил на перепалки…

— Фальшивая мама, ты слышала? Я сказала, что мне это не нравится.

— Рэйчел!

Ого, неужели это сила прекрасной тети или зов крови? К моему величайшему удивлению, Рэйчел не проронила больше ни слова. Она лишь с грохотом бросила вилку на тарелку, всем видом демонстрируя крайнее недовольство. Лукреция, то ли почувствовав моё восхищение, то ли просто заметив мой взгляд, одарила меня улыбкой, полной гордости.

— Если вы чувствуете себя лучше, не хотите ли прогуляться сегодня днем? Мне как раз пришло приглашение из салона мадам Луав. Думаю, вам уже пора начать выходить в свет.

— Спасибо, но я, пожалуй, откажусь.

— Если всё время сидеть в четырех стенах, можно совсем пасть духом. Нужно делить горе с людьми и посещать общество. Вы ведь в душе совсем юная девушка, а новая зимняя коллекция платьев от мадам Луав уже вызвала бурю восторгов.

Слова были абсолютно верными. И даже довольно добрыми. Но почему мне так не хотелось идти? Ведь если я планирую действовать по плану, мне было бы выгодно занять свое место в обществе рядом с Лукрецией уже сейчас.

— Я всё еще чувствую слабость. Пойдем вместе в следующий раз.

— Ну хорошо. Тогда в следующий раз — обязательно!

Как только завтрак закончился, я покинула столовую и направилась в кабинет. Нужно было поспешить, чтобы разгрести бумаги, накопившиеся за три дня болезни. …Эх, привычка — вторая натура. Не успокоюсь, пока не доведу дело до конца.

А время-то летит. Скоро наступит день заседания Совета аристократов… Нет, я не чувствовала страха или тревоги. Я ведь знала наперед, кто из этих кардиналов и вельмож настроен ко мне враждебно, а кто может стать союзником. В первую очередь, это герцог Нюрнберг, который в прошлом был ко мне весьма благосклонен. Если я встречусь с ним снова…

Проблемы начались именно тогда, когда мои мысли дошли до этого момента. Мне начало казаться, что я действительно приняла какое-то не то лекарство. Пока я шла по величественным лестницам и коридорам, все мои чувства были натянуты как струна из-за взглядов, которые я ловила со всех сторон.

Я не первый раз в этом грандиозном доме, полном слуг и рыцарей, я прожила здесь девять лет, так почему же сейчас меня преследует эта нервозность? Неужели я правда просто стала слишком мнительной? Что это за липкая, необъяснимая атмосфера, витающая в воздухе? Если после моего выздоровления вокруг царит такая нездоровая обстановка, не значит ли это, что все втайне надеялись, что я не встану с постели?

…Неужели это правда так?!

Нет, возьми себя в руки. Наверняка я просто разнервничалась на пустом месте.