Глава 30 — Роза снежных гор (7)

Девятый впустил Фу Чжоу. У вошедшего были так называемые «глаза цветка персика»: мягкий, чуть насмешливый изгиб, ленивый и вместе с тем цепкий взгляд. Держался он свободно, с лёгкой развязной небрежностью человека, который прекрасно знает: впечатление производит даже тогда, когда ничего для этого не делает.

Он посмотрел сначала на Девятого, потом на Линь Синхэ и произнёс:

— Девятый же вроде никогда ни с кем не объединяется? Чем она заслужила такое особое отношение? И чем она лучше меня?

Прозвучало это так тоскливо и обиженно, что Линь Синхэ стало откровенно не по себе. Она перевела взгляд с одного на другого — и в голове сама собой развернулась целая драма на несколько сезонов: с трагическим прошлым, болезненным расставанием и поцелуем под дождём.

Девятый ответил предельно прямо:

— Мы с тобой оба танки. А команде нужен только один. К тому же у неё волос больше, чем у тебя, а твой скакун вообще лысый. Ни шерстинки.

[Трансляция · Зрители]

◈ [Shard_9]: Вот честно, я тоже не ожидал, что Фу Чжоу из Отдела Сянься окажется танком.

◈ [Briar_Eye]: Да, раньше Фу Чжоу был учеником со смешанными духовными корнями. Кажется, он соблазнил дочь главы праведной секты и так выучил технику барьеров. Потом всё как-то само пошло не туда, и именно в этом направлении внезапно расцвёл. Остальные способности у него самые обычные, так что по роли он действительно чистый танк. Просто ему везёт: на каждом экзамене он вылавливает неплохие артефакты, плюс у него есть атакующий скакун. Поэтому в экзаменационных мирах Фу Чжоу чувствует себя как рыба в воде.

◈ [ZeroSum]: Но волосы Фу Чжоу тоже теряет будь здоров. Слышал, что в магазине миров все средства от облысения скупают они с Девятым. Каждый раз, когда появляется новая партия, эти двое дерутся за неё как угорелые.

◈ [Modern_Noob]: Тупой вопрос от человека из Отдела Современной Эры: почему у Девятого выпадают волосы — понятно, он ими щит делает. Но у бессмертных культиваторов тоже бывает облысение?

◈ [Void_echo]: Смотря какие практики. Фу Чжоу ведь изучает всякие тёмные техники, а за такое обычно приходится платить. Выпадение волос — ещё мягкая побочка.

В комнате трансляции зрители оживлённо переговаривались, но участники экзамена всего этого, разумеется, не видели. В самой рубке всё внимание Линь Синхэ было приковано к мониторам: лайнер уже отплыл, а пассажиры-НПС, пережившие цикл, могли появиться на борту в любой момент. Она спросила капитана:

— Где появятся пассажиры?

Тот ответил:

— Где угодно. Их место появления не фиксировано... Это может быть место, которого они боятся сильнее всего или там, где по их мнению будет безопасно.

Иными словами, капитан сказал примерно ничего — только с видом человека, сообщившего ценнейшую морскую тайну.

Линь Синхэ бросила на него взгляд. Капитан же сосредоточенно вёл свой лайнер, будто в рубке существовали только штурвал, приборы и его личная трагедия о раненой капитанской гордости. Судно подало громкий гудок и постепенно отошло от причала. За прозрачным стеклом капитанской рубки раскинулись бездонное синее небо, белые облака и море до самого горизонта.

Капитан тихо пробормотал:

— Море — моя вера...

Именно в этот момент Линь Синхэ заметила на мониторах первого пассажира-НПС из цикла.

На кухне появилась женщина. Камера не давала толком разглядеть лицо, но по движениям сразу было ясно: пассажирка нервничала и очень торопилась. Едва возникнув, она начала искать еду. Не выбирала вообще: хватала всё съедобное и складывала в первый попавшийся пакет, сорванный где-то рядом. Двигалась с такой скоростью, будто за спиной у неё уже дышал лютый призрак.

Когда пакет оказался набит доверху и женщина уже собиралась покинуть кухню, но прямо перед ней внезапно возник мужчина. Линь Синхэ спросила:

— Этот человек из нашей школы?

Девятый взглянул на экран:

— Не знаю.

Мужчиной оказался не кто иной, как Ли Цзюнь. После того как он убил одного работника молнией и обнаружил, что его способности бесполезны против призраков, настроение у Ли Цзюня стало хуже некуда. А когда вскоре из разговоров студентов выяснилось, что женский голос в объявлении принадлежит Линь Синхэ, его перекосило ещё сильнее.

Женщин Ли Цзюнь презирал давно и основательно — с той тупой уверенностью, которая обычно не лечится ни образованием, ни ударом молнии.

После поступления в школу ничего не изменилось. Разве что он быстро усвоил простое правило: женщины бывают сильнее и слабее. Тех, кто сильнее него, он не трогал. Тех, кто слабее, давил без жалости. Но даже сильных терпеть не мог, потому что в глубине души считал: женщина должна сидеть тихо, быть покладистой, нежной и заботливой. Пусть мужчины занимаются драками и убийствами, а ей положено следить за домом и обслуживать хозяина.

Когда стало ясно, что голос в трансляции принадлежит Линь Синхэ, Ли Цзюнь лишь сильнее уверился: он с самого начала был прав. Эта девушка вовсе не какая-то приличная особа, увидела мужика с высоким рейтингом — и сразу сама липнет. По сути, ничем не отличается от продажных баб из его прежнего мира: пустая, жадная, лицемерная.

Только такой неженка, как Рудольф, и мог на неё клюнуть. А ещё куча идиотов на лайнере, которые всерьёз слушали её команды. Сборище тупиц с водой вместо мозгов.

Поначалу Ли Цзюнь просто хотел её. Получить, наиграться, потерять интерес — и бросить в сторону, как всё остальное. Но теперь желание стало куда злее. Он хотел завладеть Линь Синхэ, сломать, измучить как следует и сбить с неё эту раздражающую уверенность. И, главное, сделать всё ей наперекор.

Ругаясь сквозь зубы, Ли Цзюнь пошёл искать того призрака, но тот, как назло, не находился. Он обшарил едва ли не половину лайнера, так и не нашёл его, зато успел проголодаться. И тут очень кстати поднял голову и увидел кухню за рестораном. Снова выругавшись, Ли Цзюнь направился внутрь в поисках еды. Не успел зайти, как в него с разбегу врезалась какая-то женщина.

— Ты, блять, слепая? Сука...

Только тут Ли Цзюнь разглядел, что незнакомка перед ним довольно красива. Да, худовата, зато кожа белая, чистая. На прошлом экзамене он несколько раз едва не подох, так что на женщин времени не было вообще. Злость и похоть копились внутри плотным, мерзким комом, а теперь перед ним будто сама собой появилась неплохая добыча. Её испуганное, растерянное лицо только сильнее распаляло желание подчинить.

Кто она такая, он даже не стал думать. Может, девица из Отдела Древней Эры, которую за порог не выпускали. Может, новенькая из Отдела Современной Эры. А может, работница лайнера.

Да какая вообще разница? В любом случае такую он мог себе позволить.

Ли Цзюнь схватил женщину и толкнул к плите, потом развернул и навис сверху. Та перепугалась ещё сильнее:

— Ты...

Но договорить он ей не дал. Ли Цзюнь расхохотался:

— Кричи. Подо мной как раз и надо кричать... Твой господин тебя как следует приласкает, так, что тебе понравится, так, что потом без меня жить не сможешь.

Он потянулся к её одежде, и стоило пальцам коснуться белой кожи, как его окончательно повело. Крики и сопротивление женщины только сильнее его возбуждали. Те, кто часто зависал в комнате трансляции Ли Цзюня, давно привыкли к его экзаменационному стилю. Если появлялось свободное время, он обязательно устраивал зрителям что-нибудь с пошлой картинкой, демонстрировал свою «мужскую мощь». В школе даже нашлись люди, которые тайком стали его поклонниками.

Обычно он намеренно выставлял женское тело перед камерой как можно откровеннее, чтобы привлечь больше донатов от зрителей из разных миров. Для определённой аудитории этот приём работал безотказно. И сейчас Ли Цзюнь решил провернуть то же самое.

Но не успел толком разорвать одежду, как из динамиков раздался голос:

— Благодарю всех студентов за совместные усилия в поиске слабых мест призраков. Вы отлично поработали! А теперь у нас внеплановая трансляция. Немного развлечёмся и посмотрим кое-что интересное.

На лайнере и без того было немало экранов, а на палубе висели ещё два огромных полотна, где по вечерам гости могли смотреть фильмы прямо у бассейна.

Едва голос Линь Синхэ стих, изображение на них синхронно обновилось. Почти сразу на экранах появилось нечто, что обычно в таком размере показывать не принято. Студенты на палубе и работники, запертые в клетке, застыли.

Из динамиков снова донёсся голос Линь Синхэ. Но в этот раз не мягкий, как обычно, а звонкий, уверенный, почти спортивно-комментаторский:

— Перед нами мужской половой орган. Да, я тоже сначала не поверила. Думала, камера не сфокусировалась или кто-то уронил гигиеничку. Ох, смотрите, налёт такой древний, что его можно не мыть, а реставрировать. Грязь скатывается катышками — редкое зрелище, почти музейный экспонат. По размеру — бальзам для губ. Причём тот самый, который теряется в кармане и никому не нужен. Теперь посмотрим на яйца. Вау... Мир, конечно, видел многое, но это уже заявка на отдельный жанр ужасов. По форме — высохший тысячелетний демон, по размеру — будто организм посмотрел на задачу и сдался. Удивительно, как столько самомнения поместилось рядом с настолько скромными характеристиками. Чёрт, сколько харизмы. Просто легенда. Очень маленькая, но легенда.

Камера отъехала чуть дальше. Теперь все увидели нижнюю половину тел мужчины и женщины. Правда, женщину полностью закрыла цензура.

— Переходим к бёдрам, голеням и ягодицам. Мышц не обнаружено, зато складки жира присутствуют в полном составе и заботливо упакованы в свободные штаны. Смотрите, он зашевелился. Двигается как лягушка на последнем корпоративе. Я искренне верю: с таким проклятым обаянием он сейчас продержится целый час. О май гад! О нет! Он сдулся! За секунду! Даже не войдя! Великолепно! Новый школьный рекорд: самоуверенность — сто очков, результат — ноль. Поздравляем! Титул Вялого Мужика уходит именно ему!

Камера снова отъехала, и на этот раз на экране полностью появилось лицо мужчины, искажённое яростью и стыдом.

— О, Господи. О, суслик небесный. Давайте запомним это лицо. Перед нами глава секты Вялого Мужика, правый защитник Бальзама для губ и почётный владелец Грязной Булочки [2]. С этого дня он будет напоминать нам: если самовлюблённость раздута до небес, это ещё не значит, что остальные части тела поддержали амбиции владельца. Давайте проводим его бурными аплодисментами!

Экран окончательно погас, тогда Линь Синхэ повернулась к Девятому:

— Спасибо за предмет для цензуры.

Тот ответил:

— Не за что. Я думал, ты сразу пойдёшь его останавливать.

Линь Синхэ сказала:

— С подонками, которые возбуждаются в любое время и в любом месте, да ещё и специально выставляют это на трансляцию, прекрасно работает один метод: поступить с ними так же, как они поступают с другими.

На палубе студенты заговорили разом.

— Это же Ли Цзюнь?

— Сейчас вообще-то экзамен. Он и в такой момент думает только об этом? Меня он давно бесит.

— Меня больше потрясло другое. Он правда настолько короткий? Настолько маленький? И правда одна секунда?

— Внешность обманчива, чем обычнее мужик, тем больше уверенности. Может, он думает, что его одна секунда и есть целый час.

Экзаменуемые быстро потеряли интерес к этому эпизоду. Всё-таки испытание продолжалось, и для большинства это осталось всего лишь мерзким побочным эпизодом. А вот зрители в комнатах трансляции — совсем другое дело.

Школьные эфиры в целом защищали приватность. Если студент сам хотел что-то показать, школа не вмешивалась. Но если не хотел, система автоматически накладывала мозаику. Теперь же причинное место Ли Цзюня выставили на всеобщее обозрение, отчего его комната трансляции мгновенно взорвалась насмешками.

[Трансляция · Зрители]

◈ [Koi_Believer]: Вы серьёзно? Он обычно так долго держится только потому, что пьёт таблетки?

◈ [Observer_X]: Похоже на то. Он ведь каждый раз перед этим пьёт воду.

◈ [Shard_9]: Ага, значит, все зелья выносливости из магазина миров, которые сметают сразу после поступления, покупал Ли Цзюнь? АХАХАХА.

◈ [Briar_Eye]: Он ещё и такой грязный. Он вообще моется? Сам воняет, а всё равно считает себя неотразимым?

◈ [ZeroSum]: Одна секунда. Одна. Он после этого ещё смеет говорить, что может покорить любую женщину? Да он даже собаку не покорит.

◈ [Final_Gasp]: Начинаю уважать Линь Синхэ. Таких и надо вытаскивать на свет, а то ходят и считают себя невероятными. Женоненавистников-злодеев вроде Ли Цзюня слишком много. Глава секты, добей его!

◈ [Void_echo]: Вот именно! Каждый экзамен с Ли Цзюнем превращается в помойку. Все мы тут злодеи, но почему именно он такой мерзкий?

◈ [Observer_X]: У него после такого, наверное, психологическая травма останется. Может, теперь вообще больше не встанет...

◈ [Koi_Believer]: И отлично. На экзамене надо делом заниматься, а не устраивать зрителям то, от чего глаза потом химией промывать хочется.

[1] 土拨鼠, tǔbōshǔ — «сурок/луговая собачка». Отсылка к мему о кричащем сурикате/сурке.

[2] 脏脏包, zāngzāng bāo — «грязная булочка». В Китае это название популярной шоколадной выпечки, которая пачкает руки/рот.