Глава 7 — Без названия
– ...
Smiley молчал.
Точно разглядывая нечто доселе невиданное, он лишь неотрывно держал меня в чёрных пластиковых глазах.
Немного погодя.
Клешня Smiley опустила меня на пол.
Едва ноги коснулись пола, как загремела мощная музыка в стиле драм-н-бейс*. Этот мотив возвещал начало финального боя с боссом в HSF.
(*Драм-н-бейс – жанр электронной музыки, зародившийся в Великобритании в начале 1990-х годов. Он отличается быстрым темпом (обычно 165-185 ударов в минуту), ломаными ритмами-брейкбитами и глубокими, тяжёлыми басовыми линиями.)
Всплыло системное окно.
◆ Осно?вной кве?ст??: подарить Smiley вечный покой.Вы пообещали Smiley смерть.Если не сдержите обещание, вас?с?союзни?ками?ждёт?смерть?ум?рёте?смерть?ли?смерть.Вам приходит мысль, что вы непременно должны победить в бою со Smiley.
Видно, оттого что прохождение шло не по порядку, и системное окно вело себя странно.
Я тихо выдохнул.
По правде, до финального боя оставалось пройти ещё не один этап и заработать ещё немало приязни у игрушек.
Да и оружия-предмета у меня не было вовсе.
Иными словами, без всякой подмоги мне предстояло переть напролом с голыми руками.
Но в игре уже завёлся сбой, так что идти по порядку при всём желании не вышло бы.
К тому же, пусть это и не предмет из HSF... одну вполне сносную вещицу я всё же раздобыл.
Славный Smiley терпеливо ждал, когда я ударю первым. Я вытащил из инвентаря Volt Candy и сорвал обёртку.
Бафф Volt Candy на атаку и усиление тела держался 180 секунд.
За это время предстояло разобраться со всеми тремя фазами Smiley.
На первую и вторую фазы я отводил по 35 секунд, на третью 60, и ещё по 25 на событийные сцены перехода между фазами.
Расклад по времени выходил впритык.
Едва Volt Candy оказалась во рту, язык обдало острым, покалывающим вкусом.
– Уф...
Кольнуло как статическим разрядом, и я невольно поморщился.
Зато до чего отрадно было ощутить наяву тот самый вкус, что прежде я видел лишь строчкой в системном окне.
Я легко подпрыгнул.
Как только я убедился, что тело слушается сверх ожиданий, в голове разом всплыло несколько недурных тактик прохождения.
Выбирая из них одну, я не сводил глаз со Smiley.
Ждущий моего удара Smiley смирно следил за каждым моим движением.
Уж прости, Smiley, но твоего хода в первой фазе не будет.
– Капитан Мо Хэин!
Я как следует замахнулся скованными наручниками руками.
– Скушайте Volt Candy!!!
И наотмашь врезал шарнирными наручниками поверх левого глаза Smiley.
Хрясь!
Пластиковый глаз раскололся.
«А ведь срабатывает».
Особый предмет Управления, созданный для усмирения адаптантов.
Прочности в них было куда больше, чем в обычных предметах, вот я и рассудил, что сгодятся за оружие, хотя то была чистая авантюра.
Кайф от выигравшей ставки ударил в голову.
Считая про себя секунды, я ухватил расколотый пластиковый осколок и рванул на себя.
Брызнула радужная кровь, и Smiley затрясся всем телом.
От толчка меня отбросило, и приземлился я поодаль.
Движения вдруг стали свободнее, и, опустив взгляд, я увидел, что шарнир между наручниками сломался.
Невольно получив свободу рук, я прислушался к зазвучавшей музыке.
В музыку вплёлся трескучий шум.
Так возвещался переход во вторую фазу.
«Сэкономил четыре секунды».
Smiley, из одного глаза которого ручьём текла радужная жидкость, обрушил клешню на пол.
Тряхнуло как при землетрясении, и пол разошёлся трещинами.
Из трещин полезли маленькие игрушки.
Сбегали с конвейера и недоделанные игрушки, что мастерили сотрудники.
С виду они неслись будто звать поиграть, да только пара их ударов означала сразу смерть.
Между сыплющимися отовсюду игрушками прилетели блочные пули. Палили игрушки-солдатики.
Одна, от которой я не увернулся, вскользь обожгла мне бедро.
Едва я пошатнулся от боли, как прямо в лицо метнулась разинувшая пасть игрушка-рыба.
Но острые зубы до меня не добрались.
– Ублюдок чокнутый!
Чёрная Глефа искромсала рыбу, и та брызнула во все стороны игрушечными ломтиками свежей нарезки.
Мо Хэин, у которой на шее аж вздулись вены, заорала:
– Рехнулся в край?!
– Простите, капитан.
«Зато ведь живы остались?»
Остаток фразы я договорил про себя.
К счастью, злиться на меня было некогда, и Мо Хэин сразу же отвернулась.
Прикрываясь осколком глаза Smiley, что отодрал недавно, я скороговоркой выпалил:
– Чтобы покончить со второй фазой, надо целить в левый глаз.
Мы с Мо Хэин рванули в атаку. От ударов игрушек и пуль о щит тело потряхивало.
Тогда клешня Smiley обрушилась туда, где я стоял.
Земля вздыбилась, и нас с Мо Хэин подбросило в воздух.
В игре это сошло бы за обычное препятствие, а здесь нас закинуло на самую вершину внезапно взметнувшейся земли.
Мо Хэин выхватила осколок глаза, которым я заслонялся, и бросила под ноги вместо опоры.
– Держись!
Я вцепился Мо Хэин в пояс.
Едва коснувшись вершины вздыбленной земли, мы заскользили вниз на осколке, точно на санках.
Наседавшие игрушки за скоростью импровизированных саней не поспели и, сталкиваясь друг с другом, кубарем посыпались вниз.
Скатившись, я отшвырнул разбитый осколок и снова бросился к Smiley.
Клешня раз за разом била по земле, метя в нас, но уворачиваться было нетрудно.
Как только мы оказались в пределах досягаемости, Мо Хэин высоко подпрыгнула.
Чёрная Глефа вонзилась Smiley в левый глаз.
Наконечник глубоко вошёл туда, где, лишившись оболочки, всё было залито радужной жидкостью.
Игрушка была пластиковой, а ощущение выходило такое, точно протыкаешь мягкую плоть.
Из Smiley раз за разом лился механический звук, в котором ребёнок заливался смехом и кричал.
– Умри!-убей-меня!-умри!-убей-меня!-умри!
Мо Хэин выдернула глефу и приземлилась, а пятнадцатиметровый громадный Smiley с хрустом принялся уменьшаться.
Вернувшийся к метровому росту Smiley застыл столбом, как если бы сломался, и из глаза у него текла радужная жидкость.
Всё кругом заволокло мутным радужным туманом. В музыку вплёлся рвущий слух надсадный шум.
Началась третья фаза.
«Секунд пять потерял».
В начале я не увернулся от вздыбившейся земли и потерял время.
Но запас ещё оставался.
Я обострил чувства, подстёгнутые Volt Candy. Туман мешал обзору, так что в этой механике всё решала скорость реакции.
Гр-р-рох, земля задрожала, и всё затряслось. Фабрика игрушек рушилась.
Сверху посыпались обломки.
Тяжёлые обломки, возникавшие из тумана, при попадании сразу убивали, а увернёшься, так они становились препятствием на местности.
Пол вмиг устлало крупными каменными обломками, деталями машин и поломанными игрушками.
Когда местность так видоизменилась, Smiley задвигался всерьёз.
За спиной, под весёлый смех, послышалось чьё-то приближение. Погромыхивала пластиковая цепь.
Бум, бум, бум, бум, тяжёлые шаги.
Но двигаться было ещё нельзя.
Прижавшаяся ко мне вплотную Мо Хэин тихо спросила:
– А тут ничего нет в запасе?
– Надо просто честно бежать. Но в самом конце...
Я объяснил Мо Хэин, что задумал сделать напоследок. Она нахмурилась, но продолжить разговор мы не успели.
Заводские динамики, из которых лилась музыка, затрещали, и раздался сигнал.
– Раз, два, Happy Smile!
Скованные ноги наконец отпустило, и мы с Мо Хэин как одержимые рванули вперёд.
Последняя, третья фаза Smiley была погоней.
Smiley крушил всё на пути и гнался следом, а игроку приходилось бежать, уворачиваясь от препятствий на полу.
И при этом увиливать от клешни, что то и дело выскакивала из-за крупных препятствий.
Даже с физическими способностями, подстёгнутыми Volt Candy, дыхание сбивалось до хрипа.
Сквозь рвущую слух музыку прорвалось объявление.
– Вни-ма-ние. Объ-яв-ле-ние. Де-лаем. Сотрудник Happy Smile Factory Кашта-ан. Сотрудник Кашта-ан. Сотрудника Кашта-ана просьба немедленно остановиться. Немедленно. Остано-о-овиись.
«Кунбам» растягивали так, что из «печёного» каштана я делался каким-то «запечённым».
(*Дословно 군밤 «кунбам» переводится как «жареный каштан», где 군 – жареный/обжаренный, 밤 – каштан. «Печёный» в переводе выбран, так как на практике «кунбам» часто готовят в специальных барабанах или на горячих камнях без масла, делая способ приготовления ближе к тому, что по-русски обычно называют печёными каштанами или каштанами, запечёнными на огне. Так вот, возвращаясь к строчке выше: если растянуть гласную в «кунбам», получится 구운 밤 ку-ун бам, что означает «пожаренный». «Жаренный» начинает звучать как «пожаренный» => переделываем под наш перевод => «печёный» начинает звучать как «запечённый».)
Звали меня без умолку, но я ни за что не обернусь.
Радужный туман понемногу редел. Это значило, что созданное Smiley мнимое пространство подходит к концу.
Вот только оставшихся секунд было в обрез. Погоня затянулась на дольше, чем я рассчитывал.
«Восемь секунд».
От напряжённой мысли, что придётся пробовать снова, меня передёрнуло.
«Пять секунд».
Наконец показался край тумана.
Я выжал из себя последние силы.
«Три секунды».
Перед самым выходом из тумана.
Дёрг! Острая боль резанула по бедру.
Я не заметил торчащую из камней стальную балку. Как назло, поранился там же, где уже был ранен.
Время баффа вышло, и усиленные способности тела разом пропали.
Тело резко налилось тяжестью, я оступился и покатился по земле.
Рука впустую рассекла туман.
«Ещё бы шаг, и я снаружи».
Тогда же клешня сгребла меня за шиворот.
Но не Smiley. Это Мо Хэин дотянулась игрушечной рукой и выдернула меня.
Едва меня выдернуло наружу, как застилавший всё вокруг туман и мешавшие обзору препятствия пропали.
Я очутился за пределами фабрики.
Передо мной рушилась фабрика игрушек. А следом, во вконец изувеченном виде, до последнего гнался и Smiley.
Швырнув меня наземь, Мо Хэин стиснула Чёрную Глефу и со всего размаху отвела руку назад.
Пущенная стрелой глефа пронзила Smiley.
И он повалился на землю, испустив детский плач.
– Не хочу-у-у---!
Дравшая уши музыка смолкла. Финальный бой с боссом в HSF был окончен.
Вы победили в бою со Smiley!
– Ха-а, ха-а.
Убрав Чёрную Глефу, Мо Хэин осела на землю и тяжело дышала.
Отдышавшись, я и сам кое-как поднялся на шаткие ноги.
Взгляд Мо Хэин коротко дрогнул. В нём читалось сомнение, верно ли позволять мне то, что я сейчас затею.
– Капитан...
На мой зов, в который вплёлся страдальческий стон, Мо Хэин недовольно процедила:
– И что ж ты задумал, что тебе этого босса восстановить приспичило?
Но останавливать меня не стала.
Прихрамывая, я в одиночку подошёл к Smiley.
Сорвал обёртку Nut Candy и положил конфету туда, где у него виднелось подобие рта. Конфета истаяла светом и впиталась в Smiley.
Восстановив разбитое тело, Smiley медленно поднялся.
Smiley застыл столбом и поднял на меня взгляд.
– Хочу сдержать обещание.
Убить Smiley мог лишь тот, кто одной с ним плоти и крови.
Близнец, что в детстве потерял память и был с ним разлучён.
Вот кем на самом деле был игрок.
Обретя вместе с вечной жизнью силу, Smiley вспомнил игрока и зазвал на фабрику единственного, кто способен его убить.
Мне искренне хотелось подарить Smiley покой.
Смерть и была для Smiley счастливой концовкой.
Чёрные пластиковые глаза долго не отпускали меня. Затем тихо зазвучал голос.
– Почему-только-теперь-пришёл?
Растянутый, совсем ребяческий голос больше не был механическим.
«Только реплика-то не та...»
Что-то всё перепуталось, и всё же дело, как мне кажется, шло к истинной концовке, так что я просто извинился.
– Прости.
Поколебавшись, я положил руку Smiley на голову.
Только я мягко погладил гладкий пластик, как Smiley снова выдал странную реплику.
– Не-хочу-умирать.
А потом плавно вытянул клешню и ухватился за край рукава моей рабочей формы.
– Хочу-с-тобой-Каштан-вместе-навечно-
Слова звучали так, канючит малое дитя. Душой я и рад был забрать его сейчас же, да только он не предмет. Я не видел перед собой способа, такое позволявшего.
Тогда же всплыло системное окно.
Smiley и игрушки желают стать ■■ ■■ ■■.
Вам хочется с готовностью принять их желание стать ■ и ■ для ■■ ■.
Текст заволокло странными ■. У меня не получалось его толком разобрать.
Да и шедшие следом варианты были та ещё потеха.
- Да!
- Сколько угодно.
- YEEES!
Ну и... Ха-а.
Не приму – концовки не увижу. Какой у меня был выбор?
Я выбрал «YEEES!». Под бойкий сигнал уведомления всплыло системное окно.
< Happy Smile Factory > пройдена!
- ■■ ■■ ■■ банкетная концовка.
Возвещая концовку, какой я ещё не видывал.