Глава 14 — Чего хочет Ланьинь?

Ланьинь проснулась рано утром.

Небо уже прояснилось. Лазурный небосвод сиял в золотых лучах солнца. Она сидела в комнате за завтраком, а стоявшая рядом Шиюй докладывала:

— Шань Си уже отправился в город. Я передала ему всё, как вы велели.

Речь шла о покупке дома.

Ланьинь ела рисовую кашу.

— Если подходящий дом не удастся найти сразу, спешить не нужно. Высокая цена тоже не имеет значения, главное — чтобы место было безопасным.

— Не беспокойтесь, Шань Си — сообразительный, — сказала Шиюй, улыбнувшись.

При упоминании Шань Си девушка вспомнила о молодом слуге, которого вчера заметила под дождём.

— К слову, вчера я увидела одного расторопного слугу. Его прислал Чэнь Фу, именно он прислуживал господину Ци. Сейчас у вас мало людей, на которых можно положиться. Может, велеть ему позднее прийти, чтобы вы сами посмотрели?

Ланьинь не собиралась лично выбирать слугу. Опустив глаза, она подула на кашу и ответила:

— Если он тебе понравился, оставь его. Только как следует разузнай о его прошлом.

Все служанки при Ланьинь отличались и преданностью, и способностями. Пусть Шиюй порой бывала немного опрометчива, в важных делах она ещё ни разу не допускала ошибок.

Раз Шиюй сочла слугу достойным, Ланьинь доверяла её мнению. К тому же сейчас ей действительно недоставало способных людей.

Едва закончив завтрак, Ланьинь взяла чашку чая и успела сделать лишь один глоток, когда вошла Тинъюнь.

— Госпожа, работники усадьбы и слуги, которых мы привезли из графского дома, уже ждут снаружи. Вы выйдете к ним сейчас или велите ещё немного подождать?

— Пойдём.

Ланьинь поставила чашку и поднялась.

Сегодня предстояло встретиться со слугами, поэтому оделась она не так, как накануне. На Ланьинь была длинная кофта с прямым воротом цвета абрикоса и застёжками спереди, расшитая птицами и пионами, а под ней — алая юбка с широким передним полотнищем. Обычно такие юбки украшали узорчатыми полосами, но эта почти вся была скрыта под длинной кофтой и выглядывала лишь на палец, поэтому Ланьинь выбрала юбку почти лишённую узоров. Волосы были уложены в высокий пучок; с двух сторон в него вставили по золотой шпильке в виде пиона, а дополнял причёску золотой убор с самоцветами.

Так Ланьинь одевалась прежде, поэтому собственное отражение в зеркале не казалось ей непривычным.

Выйдя наружу, она увидела целую толпу. С одной стороны стояли Сун Юэ с несколькими сопровождающими, Чэнь Фу и мужчины, работавшие в усадьбе. Не поднимая голов, все они приветствовали госпожу. С другой стороны собрались служанки и пожилые прислужницы, привезённые Ланьинь из графского дома, а также работницы усадьбы. Услышав её приближение, женщины тоже поклонились.

Тинъюнь заранее поставила под галереей для госпожи широкое кресло, а рядом — высокий столик с чаем и угощениями.

Ланьинь села.

Она не собиралась напускать на себя важность и заговорила мягко:

— Все вы служите мне уже давно. О моём нынешнем положении кто-то из вас знает, а кто-то наверняка успел разузнать сам, поэтому повторяться я не стану.

Не понимая, к чему ведёт госпожа, собравшиеся заметно занервничали.

Однако голос Ланьинь оставался таким же спокойным. Она неторопливо продолжила:

— Сегодня я позвала вас лишь ради одного дела.

Взяв чашку, Ланьинь сделала глоток.

— Прежде, когда вы служили мне, я была супругой наследника графского дома, и вам тоже было почётно выполнять поручения от моего имени. Но теперь я осталась одна, и впредь вам, вероятно, уже не придётся наслаждаться прежним богатством и благополучием, — Ланьинь ненадолго сделала паузу, затем продолжила: — И всё же между нами были отношения госпожи и слуг. Если кто-то нашёл место получше, удерживать не стану. Неважно, родились ли вы в графском доме или были проданы мне через посредников. Желающим уйти достаточно сказать об этом Тинъюнь, записать своё имя, забрать служебную грамоту и получить пять лянов серебра. На этом наши отношения завершатся.

Среди собравшихся поднялось волнение.

Ланьинь смотрела, как они перешёптываются, и не мешала им. Лишь когда голоса постепенно стихли, она продолжила:

— Те, кто не хочет уходить, могут служить мне и дальше, как прежде. Пусть я всего лишь женщина, но у меня всё же есть кое-какое имущество и сбережения — голодать вам не придётся. Однако предупреждаю заранее: я не потерплю тех, кто служит мне, а помогает чужим, и не стану держать рядом людей с дурными намерениями. Если кто-то хочет остаться лишь затем, чтобы передавать другим вести обо мне, лучше уйти сейчас. Если же впоследствии я обнаружу среди вас такого человека, церемониться с ним не стану.

Ланьинь говорила мягко, с улыбкой на лице, однако те, кто хорошо знал её нрав, понимали: госпожа не шутит.

Во дворе воцарилась тишина. Спустя некоторое время Хун Син и ещё несколько служанок первыми заговорили:

— Мы не уйдём. Вы столько добра для нас сделали — как же можно покинуть вас именно сейчас? К тому же у вас добрый нрав, и к нам вы всегда относились хорошо. Куда бы мы ни отправились, всё равно придётся кому-нибудь прислуживать. Зачем же идти к незнакомым людям, о которых ничего не известно и чьего нрава мы не знаем?

Стоило им заговорить, как всё больше людей принялись выражать такое же желание.

Чэнь Фу и вовсе заявил:

— Госпожа, вам нет нужды больше говорить. Ещё вчера я расспросил всех работников усадьбы — никто не хочет уходить. Нас назначила служить вам почтенная госпожа. Если она узнает, что мы вас предали, как нам после этого возвращаться в Цзинлин? Что до остальных, все знают о вашей доброте. Каждый год вы берёте за аренду не больше шести десятых урожая, а если случается засуха и посевы дают мало зерна, ещё и снижаете плату. Рядом с теми хозяевами, которые готовы содрать с людей последнюю кожу, вы для нас словно святая во плоти.

После этих слов многие тотчас принялись с ним соглашаться.

Ланьинь слушала наперебой звучавшие голоса, и сдержанное выражение её лица постепенно смягчилось.

Она не ожидала, что все захотят остаться.

Поставив чашку, Ланьинь поднялась.

Ветер колыхнул бамбуковые колокольчики, донёс птичий щебет. Стоявшая под галереей госпожа сохраняла прямую осанку, хотя полы её одеяния, расшитые крупными пионами, трепетали на ветру. Казалось, даже перед лицом бури она не согнётся ни на волос.

— Я принимаю вашу преданность и обещаю: кроме положения супруги наследника графского дома, вы и впредь будете получать от меня всё то, что получали прежде, без малейшего убавления.

Сад наполнился весёлым смехом и радостным шумом.

Ланьинь с улыбкой перекинулась со слугами ещё несколькими словами.

Она была добродушна и всегда приветливо улыбалась. Женщины из усадьбы, прежде немного робевшие перед госпожой, теперь осмелели и стали приглашать её прогуляться по владениям, рассказывая, что в этом году уродилось много плодов. Ланьинь согласилась на каждое приглашение.

Когда все разошлись, она уже собиралась вернуться в дом, но заметила, что с Шиюй что-то неладно.

— Что случилось?

— Тот молодой слуга, о котором я вам рассказывала… — Шиюй прикусила губу. — Он исчез.

— Исчез? — нахмурилась Ланьинь.

— Я хотела сейчас разыскать его и поговорить, но среди собравшихся его не оказалось. Я послала Сун Юэ на поиски, однако тот обошёл весь дом и никого не нашёл. Потом я спросила Чэнь Фу, но он сказал, что слуга к нему тоже не возвращался. — Шиюй снова прикусила губу и неожиданно спросила: — Как вы думаете, его мог подослать наследник графского дома?

— Нет.

Ланьинь отвергла это предположение, даже не задумавшись. Сяо Е не стал бы поступать подобным образом. Он всё ещё был в гневе и не то что не послал бы кого-нибудь разузнать о ней — вероятно, даже запретил бы окружающим произносить её имя.

— Ты спросила у Чэнь Фу, кто этот человек? — поинтересовалась Ланьинь.

— Да. Он сказал, что тот сирота. На вид смышлёный, к тому же расторопный, вот Чэнь Фу и велел прислать его сюда прислуживать, — при этих словах Шиюй рассердилась. — Как можно быть таким беспечным и отправлять к вам неизвестно кого? Хорошо ещё, что ничего не случилось, а если бы…

От одной мысли об этом ей стало страшно.

Ланьинь тоже нахмурилась.

— Вели Сун Юэ в ближайшие дни внимательно следить за домом. За его пределами вам тоже следует быть осторожнее. И предупреди Чэнь Фу, но, когда будешь с ним говорить, сдержи свой нрав. Он желал добра, просто кто-то с дурными намерениями воспользовался его доверчивостью.

Шиюй кивнула.

Лицо служанки всё ещё оставалось бледным, да и Ланьинь заметно помрачнела. Стоило подумать, что вчера человека неизвестного происхождения приставили прислуживать Ци Юбаю, как её охватывал запоздалый страх. К счастью, всё обошлось. Если бы с гостем действительно что-нибудь случилось, она оказалась бы у него в ещё большем долгу.

Ланьинь как раз думала о Ци Юбае, когда неподалёку раздался знакомый женский голос:

— Сестрица!

Обернувшись, Ланьинь увидела бегущую к ней Сяо Сыюй в жёлтом одеянии. Подобно птенцу, возвращающемуся в гнездо, та устремилась к ней и, прежде чем Ланьинь и Шиюй успели опомниться, крепко обхватила хозяйку дома руками. От столкновения Ланьинь отступила на несколько шагов. Шиюй переменилась в лице и поспешила вмешаться, но госпожа жестом велела ей уйти.

Наконец обретя равновесие, Ланьинь посмотрела на Сяо Сыюй. Глаза молодой женщины покраснели — было ясно, что она недавно плакала. Ланьинь с улыбкой принялась её утешать:

— Ты уже сама стала матерью, а всё ещё ведёшь себя как ребёнок.

— Я только с тобой такая, — не разжимая объятий, глухо пробормотала Сяо Сыюй.

В это время Тинъюнь как раз вернулась, закончив порученные дела. Увидев их, она улыбнулась:

— Вторая госпожа приехала. — Затем обратилась к Ланьинь: — На улице ветрено. Может быть, вам лучше поговорить в комнате?

На самом деле день выдался тихим и солнечным, однако Ланьинь взглянула на Сяо Сыюй и всё же кивнула, после чего повела её в дом. Тинъюнь велела подать чай и угощения, а затем предусмотрительно увела остальных слуг.

Ланьинь поставила перед Сяо Сыюй блюдо с печеньем в форме бабочек.

— Ты уже обо всём знаешь?

Перед Сяо Сыюй лежало её любимое печенье в форме бабочек, но сегодня она совсем не хотела есть. Сяо Сыюй не мигая смотрела на Ланьинь. Глаза покраснели так сильно, словно вот-вот могли налиться кровью.

— Сестрица, ты больше не хочешь видеть нас?

Ланьинь с улыбкой ответила:

— Когда я говорила, что больше не хочу тебя видеть? Ты моя младшая сестра, которую я растила с самого детства. Что бы ни случилось, я всегда буду считать тебя родной.

Однако о Сяо Е Ланьинь не упомянула ни словом.

Сяо Сыюй поняла, насколько твёрдо принятое решение. Она хотела уговорить Ланьинь, хотела вступиться за брата, но стоило вспомнить утреннюю сцену и поведение Сяо Е, как её начинала душить злость. Слова в его защиту никак не шли с языка.

Словно вымещая досаду, Сяо Сыюй вгрызлась в печенье. Вскоре и уголки её губ, и весь стол оказались усыпаны крошками. Ланьинь невольно рассмеялась, вытерла ей рот платком и спросила:

— Как поживает Линь-эр?

При упоминании сына напряжение на лице Сяо Сыюй наконец немного ослабло. Глаза молодой матери улыбались, хотя вслух она недовольно пожаловалась:

— Совсем как поросёнок: целыми днями только ест и спит, спит и ест. И глупенький такой. Звенишь перед ним барабанчиком-погремушкой, а он лишь смотрит на тебя с дурашливым видом.

— Он только родился, а ты уже хочешь, чтобы он с тобой играл? Когда я переберусь в город, непременно навещу его, — улыбнулась Ланьинь.

Сяо Сыюй замерла и даже перестала есть.

— Сестрица хочет купить дом? — растерянно спросила она.

Ланьинь кивнула:

— Не могу же я вечно жить в загородной усадьбе.

Сяо Сыюй приоткрыла губы и несколько раз беззвучно ими шевельнула, но так ничего и не произнесла. Ланьинь с улыбкой мягко добавила:

— Когда куплю дом и переберусь туда, приглашу тебя в гости.

Сяо Сыюй не знала, что ответить.

Как сестра Сяо Е, она должна была всеми силами отговорить Ланьинь. Но если забыть об этом родстве и посмотреть на невестку, которая здесь явно была гораздо счастливее, чем в доме Сяо, слова убеждения никак не желали срываться с губ. Сяо Сыюй долго молчала и в конце концов ничего не сказала.

Она лишь положила на стол оставшуюся половинку печенья, вытерла руки, пересела к Ланьинь и, спрятав лицо у неё на поясе, крепко обняла.

В прошлый раз Сяо Сыюй так же прижималась к невестке, когда дом Сяо постигло несчастье.

Тогда отец оказался в темнице, брат повсюду искал помощи, а мать от тревоги слегла с болезнью. Сама Сяо Сыюй ничем не могла помочь, и никому не было до неё дела. Лишь Ланьинь в одиночку удерживала весь дом, изо всех сил стараясь сохранить прежний порядок, и всё же заметила, что с младшей сестрой что-то неладно. Несмотря на изнеможение, ночью она открыла дверь её комнаты и пришла утешить.

Тогда Сяо Сыюй точно так же обнимала Ланьинь.

— Сестрица, почему всё так вышло? — спросила она, давясь рыданиями.

Ланьинь ласково погладила её по голове и лишь после долгого молчания ответила:

— Возможно, всё было ошибкой с самого начала.

Если бы тогда, узнав о прошлом Сяо Е и Гу Цин, она решительно отступила и отказалась от этих отношений, вместо того чтобы спрашивать Сяо Е и верить его выбору в свою пользу, возможно, ничего из произошедшего впоследствии не случилось бы вовсе.

— Это не твоя вина! Во всём виноват мой брат! Он просто слепец! — Сяо Сыюй негодовала, чувствуя несправедливость к Ланьинь.

Но та лишь улыбнулась.

Опустив глаза, Ланьинь произнесла:

— В чувствах никогда не бывает виноват лишь один человек.

Как и в случае с наложницей Сюй.

Если бы тогда Ланьинь сначала всё обсудила с Сяо Е, спросила его мнение и лишь после этого приняла решение, возможно, их отношения не стали бы в ту пору столь напряжёнными. Она ничего у него не спросила лишь потому, что была уверена: его доброе отношение к ней временно. Ланьинь никогда не верила, что Сяо Е будет неизменно выбирать её.

Но как она могла довериться ему без остатка?

В день свадьбы этот человек вместе с ней поклонился Небу и Земле, почтил старших и перед всеми родными и близкими пообещал заботиться о ней до конца жизни. Однако Гу Цин достаточно было пролить одну слезу или прислать одно письмо — и Сяо Е тут же разворачивался и уходил. Как можно было верить такому человеку?

Ланьинь давала ему шанс. В первое время после свадьбы она тоже краснела из-за Сяо Е, радовалась и чувствовала, как сердце начинало биться быстрее из-за мимоходом купленного им печёного батата. Но этой сердечной дрожи было недостаточно, чтобы довериться ему всей душой.

— А-юй, не всем супругам суждено быть такими, как вы с Ицы.

Они выросли вместе, с детства были близки и не знали недоверия. Каждый из них всегда без колебаний выбирал другого.

Куда больше супругов были похожи на Ланьинь и Сяо Е.

В прошлой жизни Ланьинь полагала, что сможет прожить так до конца дней. В конце концов, подобные отношения были не только у них с Сяо Е. Но теперь она устала и больше не хотела этого. Не желала вновь надрываться, управляя огромным домом, вкладывать в него все силы и душу, а в ответ услышать лишь одну фразу:

— Гу Ланьинь, какая же ты бессердечная.