Глава 201 — Я твой отец (1)
— Я… твой отец.
Ба-ба-бах.
Беззвучная молния обрушилась с небес.
Пощады не ведая, ударила по лобной доле, встряхнула гипоталамус и любезно разложила на множители продолговатый мозг, спинной мозг и блуждающий нерв!
Именно такой удар обрушился на всех в тот миг, когда взрывное заявление Ким Джанчхоля проникло в их слуховые проходы.
Выдержанный Кимчи застыл.
Бойцы земледельческого корпуса тоже застыли.
Все четыре Небесных Владыки, Артанис, Тбон, Кинг Стома Бибон, Ричмонд, чудовища подземелья и даже беззаботно порхавшие в воздухе пылинки — все дружно распахнули глаза.
Иначе и быть не могло.
«Отец?»
«Папа… сказал?»
«Наш Владыка демонов — отец того извращенца в нелепом костюме?»
«Би… бон?»
Ту-дум.
Осознание, от которого по коже побежали мурашки!
Ужасающий вывод: наш господин, изо дня в день твердящий о богатом урожае, возможно, потерпел полнейший крах на ниве выращивания собственного ребёнка!
И следом — яростное отрицание!
«Да ладно, он же шутит».
«Точно. Иначе быть не может».
«Разумеется. Господин — чистокровный демон, а тот извращенец в странном наряде с первого взгляда человек».
«Но отец? Па-а-апа?»
«Да как такое вообще возможно?»
«Вот именно, полнейшая чушь».
Да.
Такого быть не могло.
Все изо всех сил отрицали услышанное потрясающее заявление Ким Джанчхоля и продолжали наблюдать.
Слегка взволнованные. С наслаждением зрителей, которым посчастливилось увидеть прямой эфир какой-то запредельно скандальной мелодрамы. Они переводили глаза с Ким Джанчхоля на Выдержанного Кимчи и обратно.
Под градом этих взглядов уголки глаз Выдержанного Кимчи задрожали.
Он ещё холоднее посмотрел на Ким Джанчхоля — Кредоса, или же направляющую руку.
— …
Слов не было.
Из-за нелепости?
Из-за растерянности?
Нет.
Всё не так.
«Я уже решил, что наконец… услышу ответ, которого жаждал всю жизнь. Нет, на протяжении всех прежних жизней…»
Кто вы?
Направляющая рука, управлявшая мной.
Кем вы мне приходитесь?
Он всегда хотел знать.
Это было не простое любопытство.
Вопрос о сущности направляющей руки напрямую соприкасался с вопросом: кто же он сам?
В зависимости от ответа должна была определиться и его личность.
Поэтому он хотел знать.
Это было стремление всей жизни, заветное желание всех его воплощений, самый страшный ответ, которого он не хотел слышать, и мираж, который обязан был поймать. Последняя тревожная надежда.
Вот почему он так дрожал.
Кто вы?
Сколько мук и скорби, сомнений и страха, колебаний и решимости пришлось переплавить, чтобы задать этот единственный вопрос.
Как мучительно он ждал ответа, одновременно охваченный кошмарным страхом и сладким предвкушением.
— …
Да.
Ты не понимаешь.
Ты и знать не можешь, что я чувствовал, сколько времени мне пришлось терпеть.
Для тебя всё это ничего не значит.
Вот почему ты растоптал мою искренность такой дешёвой шуткой.
«Отец? Ты? Мой?»
Хруст.
Кулак крепко сжался.
Шутка в такой момент.
Так глумиться над желанием, которое он лелеял всю свою жизнь.
Разочарование было невыносимым.
Вместе с ним поднимался гнев.
Сердце вспыхнуло.
Грудь заходила ходуном.
Взгляд задрожал.
И в тот миг, когда Выдержанный Кимчи уже собирался выплеснуть негодование, накопленное за пределами одной жизни…
Обнял.
— …!
Неожиданное ощущение окутало его тело. Нет, мягко заключило в себя.
Поначалу он не понял.
Совершенно не осознал, что произошло. Что сделала направляющая рука.
Лишь услышав голос у самого уха, Выдержанный Кимчи понял: направляющая рука осторожно притянула его к себе и обняла.
— Всё хорошо. Всё хорошо. Я понимаю, как сильно ты потрясён.
— …!
Тук.
Сердце ухнуло вниз.
От неожиданности он едва не оттолкнул человека изо всех сил.
«…Кх!»
Ему чудом удалось остановить руки, уже дёрнувшиеся сами собой. Благодаря этому Выдержанный Кимчи не разнёс внезапно обнявшего его Ким Джанчхоля на куски.
Вместо этого он спросил.
Голосом, из которого всё ещё не исчез гнев.
Тоном, старательно скрывавшим взметнувшуюся растерянность.
— Ч-что вы делаете?!
— Тише. Всё хорошо. Всё хорошо, сынок.
— Ничего не хорошо!
— Всё наладится. Естественно, что ты потрясён. Поэтому просто немного успокойся.
Похлоп-похлоп.
Осторожная ладонь раз за разом поглаживала его по спине и плечам. Возможно, это было самое мягкое прикосновение из всех, которыми направляющая рука когда-либо вела и управляла им.
От этой внезапной мысли Выдержанный Кимчи едва не рассмеялся.
Не сводя пылающего взгляда с затылка(?) Ким Джанчхоля, он спросил:
— Что вы делаете?
— Этот никчёмный отец лишь теперь впервые обнял тебя.
— …Довольно этой мерзкой шутки.
— Это не шутка. И не ложь. Я говорю… искренне.
Похлоп-похлоп.
— …
Спятил.
Точно спятил.
Выдержанный Кимчи потерял дар речи под рукой, которая продолжала успокаивать его словно ребёнка.
И подумал:
Всё, что несёт этот человек, — собачья чушь.
Но Ким Джанчхоля это не волновало.
Он обнял Выдержанного Кимчи ещё теплее.
Ещё мягче похлопал его.
И с любящей нежностью зашептал, даже не смочив губ слюной перед наглой ложью:
— Да. Естественно, что ты не можешь избавиться от сомнений. Этот отец всё понимает.
— …
— На твоём месте я бы тоже разозлился, услышав подобное. Поэтому сейчас можешь сердиться сколько угодно.
— …Тогда можно я один раз вас ударю?
— Нет.
— Почему?
— Это же непочтительность к родителю.
— …
Выдержанный Кимчи замолчал.
Ким Джанчхоль не упустил паузу и ловко пустил язык в дело.
— По правде говоря, этот отец всегда чувствовал перед тобой вину. Как иначе? Тебе пришлось вынести столько испытаний.
Он говорил, вкладывая всего себя.
Работал языком с пылом человека, борющегося за жизнь.
Но всё же не бросал первое, что приходило в голову.
В его словах была и доля искренности.
— Я до сих пор помню день, когда впервые создавал тебя. Твой лоб, глаза, нос, рот, уши, щёки, даже эти голубые глаза. Сколько сил и стараний я вложил, как гордился результатом.
Это было правдой.
Он действительно(?) уделил немало внимания редактору персонажа. Хотелось управлять парнем куда красивее, чем он сам — совершенно заурядный человек в реальности.
Поэтому он изучил множество материалов.
Особенно тщательно разобрал черты лица знаменитых красавцев по фотографиям.
— Посмотри. Уголки глаз Чха Ыно, брови Дакафрио, нос Тома Крузинга в лучшие годы, лоб Косу, губы Ванбина и линия челюсти Чо Инсана. Разве не совершенство?
— О чём вы…
— Я к тому, что в твоём рождении соединились сила и благословение множества красавцев.
— …
Он ничего не понимал.
Выдержанный Кимчи слегка растерялся.
Тем временем язык Ким Джанчхоля продолжал трудиться.
— А как тяжело и радостно было впервые вести тебя. Помнишь, как в первый раз взялся за меч?
— …
Не помню.
Не помню тех мягких времён.
Таких невинных дней.
Их давно погребли бесконечные битвы и кровь, смерти и возрождения, горы трупов, которые он оставлял за собой.
— Ты даже перекат толком сделать не мог. А как неловко ходил и бегал. Но и это радовало меня.
Естественно.
Первая игра всегда самая весёлая.
Времена новичка, который понятия не имел, как всё устроено, неуклюже катался, ходил, бегал, умирал и понемногу учился!
Если подумать, именно тогда было веселее всего — тогда он ещё ни капли не знал скуки.
— Благодаря тебе я мог забыть о множестве тревог и мучений. Каждый раз, видя, как ты растёшь, я радовался, был счастлив и получал удовольствие. Я искренне говорю.
Это действительно было правдой.
Жестокое обращение в аспирантуре довело его до полного изнеможения. И никаких перспектив не было.
Он не знал, что делать.
Будущее казалось беспросветным.
Сколько ещё жить вот так?
А затем он случайно нашёл эту игру и ушёл в неё с головой.
Она приносила радость.
Счастье.
Воспитывая Выдержанного Кимчи, он хотя бы ненадолго забывал о тяжёлой доле аспиранта и гордился его ростом.
— Но… поэтому мне ещё и жаль тебя.
Всё это время я считал тебя лишь игровым персонажем.
И воспринимал это как должное.
Потому что так оно и было.
Ты действительно был персонажем, которого я растил в игре. А теперь стал хищником, который неизвестно когда может меня убить.
Я только боялся тебя.
Хотел держаться подальше.
Ни о чём большем не думал. Не интересовался человеческими муками, которые ты мог переживать.
Но теперь видел: всё иначе.
Выдержанный Кимчи, живущий и дышащий с ним в одном мире, был совсем не тем персонажем за экраном.
Поэтому по-человечески стало немного стыдно.
Вот почему…
— Это не шутка. Мне действительно жаль.
Похлоп-похлоп.
Ещё мягче.
Ещё осторожнее.
Ким Джанчхоль гладил Выдержанного Кимчи.
И благодаря этому все вокруг пришли в замешательство. Переглядывались, обменивались озадаченными взглядами и перешёптывались.
«Погодите, наш Владыка демонов выглядит серьёзным».
«Неужели то заявление… не было шуткой?»
«Правда?»
«Тогда тот извращенец в наряде… действительно тайный сын Владыки демонов?»
«Но он человек».
«Полукровка?»
«Погодите. Значит, Владыка демонов… когда-то тайком встречался с человеческой женщиной? Женился? Жил с ней семейной жизнью?»
«С таким лицом?»
«Разве это возможно?»
«Раз сын появился, значит, возможно».
«…Ох, у той человеческой женщины… нет, у госпожи демонокоролевы… и вкус же…»
«По-моему, вопрос не во вкусе, а в терпении».
«Не в терпении, а в зрении и крепости желудка».
«Возможно, это была невиданная святая, какая рождается раз в столетие».
«Но почему сын одет вот так?»
«Тише. Наверное, переходный возраст».
«А? Так бунт выражают?»
«Всякое бывает».
«Точно-точно. Сейчас начнёшь цокать языком при виде такого — тебя сразу обзовут закостенелым стариканом».
«Эх-х, тьфу! Конец света, конец света!»
«Кстати, и как нам теперь называть того извращенца в костюме?»
«Раз он сын Владыки демонов — демонопринцем?»
«Демонопринц?»
«Звучит паршиво».
«Будто название нового сорта сельскохозяйственной культуры».
«Тогда сами придумайте достойное обращение!»
Шушу-шушу!
Шепотки-перешепотки!
Гомон-гомон!
Бла-бла-бла!
По рядам земледельческого корпуса стремительно разносились пересуды, оседлавшие вибрации смятения, удивления и потрясения.
Даже Асурат, Сирги и Баал, уже путешествовавшие с Выдержанным Кимчи в Дапарачии, начали сомневаться в собственных воспоминаниях.
«Что происходит? Это ведь тот самый человек из Дапарачии? Сирги, я не ошибся?»
«Не ошибся, Асурат. Точно он. Такой наряд, загрязняющий глаза одним своим видом, невозможно забыть».
«Баалу он страшен…»
«Но в Дапарачии он и господин, кажется, держались не так. Асурат, что думаешь?»
«Похоже, там они скрывали, что являются отцом и сыном».
Шепотки-шепотки!
Бормотание-бормотание!
Небесные Владыки тоже усердно вращали глазами, пытаясь угадать правду.
А тем временем(?) Ким Джанчхоль продолжал мягко похлопывать Выдержанного Кимчи по спине и плечам.
Молча.
Бесконечно.
Отчаянно.
«Пожалуйста… поверь мне… прошу!»
Он молился.
Иначе его могли убить.
А он совершенно не хотел умереть здесь жуткой смертью.
Каждое похлопывание было до краёв наполнено отчаянной искренностью.
И он прошептал:
— Поэтому… я никогда не считал тебя кем-то иным, кроме своего сына.
— …
Выдержанный Кимчи не ответил.
Но его кулак уже разжался.
Потому что он понемногу ощущал сердце обнимавшей его направляющей руки — Ким Джанчхоля.
И тут вспомнилось.
— …
Вот эта ладонь.
Ладонь, сейчас гладящая его спину.
Она не только бросала его в жестокие битвы, но и заботливо ухаживала за ним.
Если выпадало хорошее снаряжение, всегда отдавала ему. Если находила вкусную и сытную еду — не жалела ни крошки.
И потому появился ещё один небольшой вопрос.
— Тогда почему… моя одежда… вот такая…
— Я люблю тебя, сын.
— Я спрашиваю, почему вы надели на меня такое…
— Я всегда гордился тобой, сын мой.
— …
Может, у него просто не было вкуса.
Вот почему он одел меня так.
Наверное, хотел позаботиться… как умел.
«Фух».
Выдержанный Кимчи тихо поднял голову.
И подумал.
Все эти отцы, сыновья и прочее всё ещё заставляют кожу покрываться мурашками, звучат сомнительно и немного неловко. Вроде бы хочется поверить, но что-то всё равно не даёт покоя.
«…Понаблюдаю ещё».
Нет, попробую поверить.
Наверное, так будет лучше.
Поверить, что ты для меня почти отец.
Что ты создал, вёл и растил меня.
Я часто ненавидел тебя за это.
Но иногда был и благодарен.
Поэтому…
Тук.
Разжавшийся кулак Выдержанного Кимчи осторожно обнял Ким Джанчхоля за спину. Впервые в жизни он мягко обнял существо, создавшее его.
Голос слегка дрожал.
По щеке уже текла слеза.
Он кивнул.
— …Да, отец.
Я последую твоим словам.
Попробую поверить в твою искренность.
Выдержанный Кимчи осторожно решил.
— Тогда… что мне теперь делать?
— Думаю, тебе нужно пойти на рисовое поле и выдёргивать сорняки.
— …
…Что?
Погодите.
Отец?