Глава 40 — Магия? (3)

Вход в Башню Роста был назначен на понедельник четвертой недели.

День, когда Пэк Арин проводила меня и я вернулся, пришелся на вечер вторника третьей недели.

Всю ту ночь я просидел над книгами по магии, прокорпев над ними до самого рассвета. Тело требовало сна, поддаваясь навалившейся усталости, но желание стать как можно сильнее перед входом в Башню Роста оказалось сильнее. Упрямство взяло верх.

В итоге я так и не сомкнул глаз. Если считать время, проведенное в подземелье, я бодрствовал уже почти двое суток.

На следующее утро я, едва переставляя ноги от изнеможения, добрался до аудитории Ипчхун. Несмотря на ранний час, там было на удивление шумно, хотя собрались еще далеко не все.

Стоило прислушаться, как становилось ясно: половина разговоров была посвящена подземелью. Кто-то жаловался на затекшие плечи после сна в пещерах, кто-то — на то, как чертовски вымотало выслеживание монстров... Многие наперебой хвастались перед друзьями своими успехами и трудностями, пережитыми за последние два дня.

— ...Ха Юль.

Внезапно мои щеки оказались в руках Хон Ёнхвы, чье лицо выражало не просто крайнюю степень расстройства, а буквально вселенскую скорбь.

— Ы-ы-ы...

Она принялась растягивать мои щеки в разные стороны, словно разминала свежее тесто для рисовых лепешек. Я почувствовал слабую боль.

— Вчера... Что случилось вчера ночью? А? Почему ты выглядишь еще более безжизненным, чем вчера?

Внимание курсантов, находившихся в аудитории Ипчхун, тут же переключилось на нас.

Впрочем, на них уже не смотрели как на нечто диковинное. Окружающие привыкли — для них это стало привычной картиной. Поначалу все едва глаза не вытаращили от изумления, но теперь, когда подобное повторялось изо дня в день, люди просто адаптировались.

— Ы-ы...

Выдавить хоть слово было невозможно. Хотелось возразить, что это была всего лишь голограмма и иного выхода не оставалось, но... я не мог. Не тогда, когда Хон Ёнхва смотрела на меня с такой печалью и тревогой.

Ситуация отдавала каким-то извращением, но, даже когда она тянула меня за щеки, я не чувствовал неприязни. Напротив, в этом было что-то приятное. В груди разливалось странное, трудноописуемое чувство — нежное и мягкое. Становилось по-особенному тепло.

Проведя пять минут в невнятных извинениях и жалобах, я наконец обрел свободу. Пришлось помассировать горящие щеки ладонями, чтобы хоть немного унять жар.

— ...Иди сюда.

Видимо, ей стало меня жаль. Хон Ёнхва протянула руку и нежно погладила меня по щеке. В этом прикосновении, исполненном легкой вины, было столько мягкости, что мне на мгновение даже почудилось, будто отек тут же спал.

Это было начало самого обычного утра.

— Ну и ну.

В мирное течение утра вмешался посторонний голос. Хон Ёнхва повернула голову.

Там, скрестив руки на груди, стояла женщина и смотрела на нас так, словно не могла поверить в нелепость представшей перед ней картины.

...Это была Пэк Арин, одетая в форму курсанта. Она слегка качнула головой, и высокий конский хвост задорно качнулся за её спиной.

— Арин?

— Она самая. Та самая Пэк, которую госпожа Хон бросила на произвол судьбы на целых несколько дней.

— Что за бре... а-а-а... кхм, что за чушь ты несешь?

— ...Может, просто выругаешься и дело с концом?

— Ругаться? С какой стати? И что за странные речи? Когда это я так себя вела?

Пэк Арин с недоумением покачала головой. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и, посмотрев в мою сторону, лучезарно улыбнулась.

— Доброе утро, Ха Юль.

[Да, доброе утро]

Я ответил на приветствие, стараясь сохранять невозмутимый вид.

Обычное утреннее приветствие. Самый заурядный разговор. Пусть мы с Пэк Арин еще не успели толком сблизиться, подобные фразы вполне естественны даже для первой встречи. Хон Ёнхва могла бы в недоумении склонить голову, гадая, что на ту нашло, но вряд ли сочла бы это чем-то из ряда вон выходящим.

Пока я предавался этим размышлениям, на губах Пэк Арин заиграла озорная улыбка.

— Вы вчера благополучно добрались до дома?

— ...Что?

— Я хоть и проводила вас до самого общежития, но всё же решила уточнить — на всякий случай.

После этих слов атмосфера мгновенно стала натянутой. В самом тоне её голоса проскользнуло нечто... эдакое. И взгляды окружающих тут же переменились.

Если понимать её слова буквально, в них нет ничего предосудительного, но стоит добавить капельку иного подтекста — и смысл становится крайне двусмысленным.

Странный тон Пэк Арин лишь подлил масла в огонь.

Хон Ёнхва склонила голову набок. Она несколько раз моргнула, словно не веря собственным ушам, и в мгновение ока её лицо окаменело.

Кри-и-ик.

Хон Ёнхва медленно, какими-то рваными, механическими движениями повернула голову.

Её взгляд скользнул по сияющей Пэк Арин, а затем остановился на мне. Она пристально изучала моё лицо, на котором явственно читалась крайняя степень усталости.

Вспых!

Я почувствовал, как внутри неё взметнулось Адское Пламя.

Я отчаянно затряс головой.

***

— Ой... Больно же.

— Не неси чепуху, из-за твоих слов люди могут всё не так понять.

На голове Пэк Арин, скорчившей обиженную гримасу, уже начала надуваться небольшая шишка. Девушка осторожно коснулась ушибленного места. Благодаря мане, сосредоточенной в её ладони, припухлость исчезла в мгновение ока.

— И кто тебя за язык тянул?

— Да что я такого сказала? Это ты, Ёнхва, вечно всё себе надумываешь. И вообще, что у тебя в голове творится, раз ты решаешься на такое рукоприкладство? Неужели ты...

— Затк...! Замолчи сейчас же!

Пэк Арин картинно ахнула и прикрыла рот ладонями, всем видом изображая крайнее изумление. От этой неприкрытой насмешки Хон Ёнхва лишь яростно заскрежетала зубами.

Для Хон Ёнхва и Пэк Арин подобные перепалки давно стали привычным делом.

Проблема заключалась в том, что из-за их перепалки и без того пристальное внимание окружающих лишь усилилось.

Моё место находилось в самом конце у окна. Рядом сидела Хон Ёнхва, а теперь к ней присоединилась ещё и Пэк Арин.

Хон Ёнхва то и дело огрызалась, а Пэк Арин, прикидываясь невинной жертвой, улучала момент для едкой контратаки. Эта словесная дуэль не прекращалась до самого начала занятия.

***

Прошло несколько дней.

Жизнь текла своим чередом, затягивая в привычный водоворот бесконечных дел.

Утро в аудитории Ипчхун я встречал под аккомпанемент бесконечных препирательств Пэк Арин и Хон Ёнхвы, которая тихой сапой перебралась на задний ряд.

По утрам я слушал теоретические лекции, а после обеда занимался индивидуально с профессором Атра.

— Чтобы сотворить Магию, необходимо выстроить магическую формулу, используя ману в качестве основы. В зависимости от сложности плетения такие формулы делятся на шесть рангов.

Пятница, занятие по дисциплине «Теория магии. Начальный уровень (I)».

На кафедре увлечённо вещал немолодой профессор, чей облик запоминался длинной мантией и пышными усами.

— Зачастую Магию низшего и низкого рангов недооценивают. И это правда, что по силе воздействия она уступает высокоуровневым заклинаниям. Однако существует одно изречение...

Профессор обвёл взглядом внимательно слушавших его курсантов и торжественно произнёс:

— Истинный маг — это тот, кто всегда готов.

— Самый могущественный и опасный маг в этом мире — это тот, кто успел подготовиться.

На голограмме, проецируемой на стену за кафедрой, пестрели мириады сложнейших магических формул. Это не было просто набором символов; множество плетений органично переплетались друг с другом, образуя единую структуру.

— Отложенная активация выстроенного плетения... Самый простой пример — магические артефакты. Подобными методами маг захватывает пространство своими формулами, создавая личную зону влияния. В таких пределах даже низкоранговая магия может показать поразительную эффективность.

Обычно это называют «мастерской мага».

Насытить пространство магией, несущей отпечаток твоей личности. Установить полный контроль над маной в округе и обрушить на врага заранее заготовленные каскады плетений.

Проще говоря, это создание идеальной для себя среды с помощью магии.

В оригинальной игре я плотно занимался магией во время пятого прохождения. Но тогда мой персонаж был не классическим чародеем, а скорее еретиком, так что я особо не заморачивался с мастерскими или укреплением позиций.

Я привык не строить мастерские, а вскрывать их. И потому не понаслышке знаю, какой головной болью может обернуться столкновение с магом, который основательно подготовил себе плацдарм.

«Фух...»

Теория магии.

Я и так не привык слушать вполоборота, даже если предмет не основной, но сейчас, когда магия подкидывала мне столько поводов для раздумий, я впитывал каждое слово с удвоенным вниманием.

Объяснения профессора были витиеватыми, но не сказать чтобы непостижимыми. Сам он в годы службы не хватал звезд с неба и не входил в число топовых героев, зато после отставки с головой ушел в теорию и педагогику, превратившись в настоящего ученого. Мастерству изложения он обучился в совершенстве, так что даже такой новичок, как я, мог извлечь из занятия массу полезного — стоило лишь сосредоточиться.

— На сегодня всё. В оставшееся время советую подготовиться к следующей паре.

Двухчасовая лекция подошла к концу. Провожая уходящего профессора рассеянным гулом голосов других курсантов, я задумчиво постукивал ручкой по столу.

Шла пятница третьей недели. С тех пор как во вторник завершилась данж-практика, теоретические занятия, возобновившиеся со среды, были посвящены в основном Башне и магии.

И это меня радовало. Особенно в том, что касалось магии.

Польза была неоспоримой, глупо это отрицать. Профессор подробно и доступно разложил по полочкам классификацию рангов магии, которую я раньше знал лишь поверхностно, а также объяснил, где и как применять заклинания низшего и низкого уровней.

Однако я так и не приблизился к пониманию того, в чем причина особенностей моего магического выхода. Тяжелый вздох сорвался с губ сам собой.

Когда лекция закончилась, в аудитории стало шумно. Пока одни курсанты спокойно готовились к следующему занятию, другие вовсю обсуждали последние новости.

Темы разговоров у всех были примерно одинаковыми.

Башня Роста.

До входа в нее оставались считаные дни. Более того, сегодня был последний учебный день; в следующий раз курсанты встретятся уже непосредственно перед началом испытания.

«М-да...»

Проблема с мощностью магии. Ха Юль хотел во всем разобраться до того, как отправится в Башню, но дело не двигалось с мертвой точки.

На лекциях он предельно концентрировался на каждом слове, а после занятий при любой возможности листал учебники. Он даже обращался за советом к профессору Лиане, но та лишь разводила руками — с подобным феноменом она не была знакома.

Голова раскалывалась. Видимо, сказывался недосып последних дней. Чтобы хоть немного унять боль, Ха Юль с силой надавил пальцами на виски.

— Ха Юль.

Несмотря на суету вокруг и пульсирующую в ушах боль, голос Хон Ёнхва прозвучал на удивление отчетливо.

Он обернулся. Девушка, которая до этого украдкой поглядывала в его сторону, протянула руку. На ладони, как и всегда, лежала конфета в дорогой обертке.

«Спасибо».

Это было ее привычное проявление доброты.

Я снял изысканную обёртку и положил в рот идеально гладкий леденец.

Поначалу одна мысль о его стоимости заставляла меня медлить, но теперь, когда я получал по штуке в день на протяжении почти недели, былое благоговение исчезло. Кажется, мои представления о ценности денег окончательно пошли прахом.

Я перекатил языком круглую конфету.

Всё тот же пустой вкус. Полное отсутствие сладости, которое обычно лишь портило настроение, напоминая о настоящих лакомствах из прошлого. Впрочем, сейчас это меня почти не задевало.

Может, я слишком многого хочу, пытаясь во всём разобраться так быстро?

Эта мысль пришла внезапно, пока я отрешённо сосал безвкусный леденец. Если подумать, вряд ли мне под силу в мгновение ока найти решение задачи, которая ставит в тупик даже профессора Лиану.

Не в моей ли излишней поспешности корень бед? Не слишком ли я тороплюсь из-за того, что близится день входа в Башню Роста? Страх оступиться и пустить под откос всю кривую своего развития, едва оказавшись в Башне, сужал мой кругозор, мешая мыслить здраво.

В последнее время навалилось слишком много забот. Голова была забита ворохом вопросов, которые подбрасывали самые разные обстоятельства.

«...Ни к чему хорошему такая спешка не приведёт».

Башня Роста уже буквально на пороге. Если я и дальше буду так истязать себя — и физически, и ментально, — то к моменту входа растеряю все силы и буду чувствовать себя совершенно разбитым.

Если из-за этого я получу плохой результат... ничего нелепее и представить нельзя.

— Кхм-кхм.

Пока я предавался самоанализу, Хон Ёнхва, до этого пристально наблюдавшая за тем, как я перекатываю во рту конфету, вдруг негромко кашлянула.

— Ха Юль, у тебя найдется сегодня время после лекции по специальности?

«Время?»

Разгрызя и проглотив остатки конфеты, уменьшившейся до размера просяного зернышка, я вопросительно наклонил голову.

Время? Пожалуй, да. Профессор Атра из тех, кто строго придерживается расписания, так что после занятий она нас никогда не задерживала.

— Тогда... ты не мог бы мне его уделить?

Я немного подумал и кивнул. Лицо Хон Ёнхвы, на котором до этого читалось явное волнение, в миг просияло.

— Спасибо! Я пришлю сообщение с местом встречи.

«А можно спросить, зачем?»

— Ах, точно. С этого и стоило начать, — она неловко рассмеялась и вдобавок почесала затылок. — Да так... у меня есть для тебя подарок. Вроде того.

«Подарок?»

Конфет мне и так хватало. Я попытался выведать подробности, но Хон Ёнхва непривычно упорно уходила от ответа. В её взгляде почему-то смешались тревога и предвкушение.