Глава 35 — Профессор, я не хочу (2)
В сознании Хон Ёнхвы Ли Ха Юль запечатлелся как хрупкий ребёнок, нуждающийся в защите. Опасный ребёнок, с которого нельзя сводить глаз ни на миг — иначе случится беда.
Свою роль сыграла и его утончённая внешность. Честно говоря, мало кто, взглянув на Ли Ха Юля, назвал бы его надёжной опорой. Но ещё больше на формирование этого образа повлияло то, как он вёл себя рядом с ней.
В их первую встречу — пусть это и была её вина — Ли Ха Юль беспомощно повалился на землю от простого столкновения.
А потом...
То, как он, вцепившись в её рукав и низко опустив голову, послушно следовал за ней. То, как на протяжении всего приветственного вечера для первокурсников он забивался в самый дальний угол, стараясь стать незаметным.
И снова, снова! Из-за её же оплошности он столкнулся с японским курсантом и потерял сознание.
Как он мучился от кошмаров в беспамятстве, как тяжело дышал от боли, едва не задыхаясь...
Как постепенно успокоился в её объятиях. Как, охваченный страхом, он крохотным комочком прижимался к ней, ища спасения...
Когда начались занятия, ничего не изменилось.
Он постоянно оглядывался на окружающих, боясь сделать лишний шаг. Во время самопрезентации поперхнулся и долго не мог откашляться. А когда она протянула ему конфету, он растерялся и благодарил её так, будто получил сокровище.
В обеденный перерыв, если оставить его одного, он тихо сидел в углу и жевал какой-нибудь шоколадный батончик.
А в тот день, когда его избил какой-то тип, называющий себя профессором... Стоило ей втайне подумать о мести, как он тут же это почувствовал и принялся ныть, умоляя её ничего не предпринимать.
И его милая привычка в знак благодарности протягивать ей помятую конфету, при этом робко заглядывая в глаза — вдруг ей не понравится...
Так или иначе, из-за всего этого Хон Ёнхва не могла воспринимать Ли Ха Юля иначе как нечто крайне хрупкое.
Его нужно защищать.
Чувство вины в сочетании с его обычным поведением сформировали стойкое убеждение: Ли Ха Юль — это изящное произведение искусства, которое может разбиться в любой момент. С какого-то времени Хон Ёнхва начала считать, что он — человек, нуждающийся в её постоянной опеке.
— Хм... Понятно. Я точно во всём разобралась.
Однако после недавней дуэли в этой уверенности появилась трещина.
Тихое утро вторника в полупустом кафе.
Место у самого окна, залитое солнечным светом, с большим столом, за которым удобно сидеть большой компанией. Хон Ёнхва, Пэк Арин и другие друзья, которые пораньше закончили зачистку подземелья, собрались здесь поболтать.
Опустив детали, которые нельзя было разглашать, Хон Ёнхва поведала свою историю. Пэк Арин, внимательно выслушав её, тяжело кивнула.
Она отхлебнула немного «Делюкс Шоко Эдишн» (15 900 вон), смочила горло и на мгновение задумалась, подбирая слова.
Взоры всех присутствующих, включая Хон Ёнхву, приковались к плотно сжатым губам Пэк Арин. Все с замиранием сердца ждали, что же она скажет.
Наконец, после недолгой паузы, Пэк Арин заговорила:
— То есть твой прекрасный эльф, которого ты так опекала, вдруг проявил мужскую харизму, и у тебя сердечко ёкнуло?
— Стерва ты драная.
— Аха-ха-ха!
Реакция последовала незамедлительно.
Друзья, слушавшие их разговор, разразились таким хохотом, что кафе едва не затряслось. Если бы не Магия звукоизоляции, они бы точно стали объектом всеобщего негодования.
Хон Ёнхва выругалась и сжала кулаки. Её так и подмывало вцепиться в волосы подругам, которые уткнулись лбами в стол и содрогались от смеха.
— Ой, неужели я не права? Ну, нет так нет, — Пэк Арин невинно округлила глаза и отвела взгляд, хотя её ехидная ухмылка говорила об обратном. — И зачем сразу ругаться? Человек ведь может ошибиться...
— Не неси этой грёбаной чуши. Я просто...
— Аха-ха! Эльф! Эльф!.. Ой, не могу!..
Хон Ёнхва замолчала. Её кулаки, только что дрожавшие от ярости, замерли. Вокруг воцарилась ледяная тишина.
— ...Ёнхва?
Син Сёюль, которая смеялась так, будто у неё вот-вот случится приступ удушья, осторожно подняла голову. Она увидела Хон Ёнхву с мертвенно-бледным лицом.
Та не скрежетала зубами. Не сжимала кулаки. Её лицо даже не исказилось от гнева.
Вспых!
Вместо этого вокруг неё вспыхнуло пламя.
.
.
.
— Нет, ну серьёзно, вывод-то всё равно напрашивается один и тот же.
— Хочешь ещё по морде получить? А ну иди сюда, дрянь.
— Нет-нет! Я не шучу! Послушай внимательно!
Син Сёюль, на голове которой уже красовалась внушительная шишка, отчаянно замахала руками. Перед лицом смертельной угрозы её физические способности возросли настолько, что от движений головы оставались остаточные шлейфы.
Хон Ёнхва скрестила руки на груди и кивнула. Жест означал: «Ладно, я слушаю». Син Сёюль облегчённо выдохнула.
— Итак, давай подытожим. Наша Хон в самый первый день совершила по отношению к Ли Ха Юлю несколько... кхм... крупных ошибок, верно?
— Кх...
Горькая правда ударила под дых. Хон Ёнхва, ощутив укол совести, схватилась за живот и понурила голову.
— Поскольку это были вопиющие злодеяния, о которых даже вслух говорить страшно, мы этот момент пропустим. Главное, что в процессе Ли Ха Юль предстал перед тобой во всей своей беззащитности, и этот образ намертво засел у тебя в голове. Вот что я хочу сказать.
Син Сёюль сделала паузу и присосалась к соломинке. Почувствовав во рту сладкий фруктовый вкус, она продолжила:
— Говорят же, что первое впечатление — самое важное. Для тебя Ли Ха Юль с самого начала стал «тем самым хрупким парнем, перед которым виновата и которого надо защищать». И ты в него влюбилась.
— Что за бред ты несёшь...
— И пока вы жили вместе и пересекались на занятиях, этот образ только укреплялся. Но!
Хлоп!
Син Сёюль внезапно ударила ладонью по столу и вытаращила глаза. Напор был такой силы, что даже Хон Ёнхва вздрогнула.
— Недавняя дуэль, ставшая темой номер один, пошатнула это убеждение! Ли Ха Юль, которого, казалось, нужно только защищать, на самом деле обладает невероятной силой... И более того!
Она ещё не закончила. Син Сёюль выглядела настолько возбуждённой, что Хон Ёнхва посмотрела на неё с явным сомнением.
— Неожиданное обаяние милого и слабого парня, который, оказывается, владеет такими способностями, вскружило голову нашей Хон! Ну как? Каково вам расследование Син Сёюль?
— О-о-о!
Пэк Арин, слушавшая с неподдельным интересом, захлопала в ладоши. Остальные друзья присоединились к ней.
— Хм! Вот это я понимаю!
Син Сёюль, купаясь в лучах славы, гордо расправила плечи. Однако она всё же украдкой поглядывала на Хон Ёнхву, ожидая её реакции.
В её словах была доля правды, но по большей части это была шутка. Она ожидала, что Хон Ёнхва сейчас рявкнет: «Не неси чепухи!».
«?»
Однако, вопреки ожиданиям, Хон Ёнхва подпёрла подбородок сцепленными в замок пальцами и погрузилась в глубокие раздумья.
«...Первое впечатление».
Не обращая внимания на недоумённые взгляды, Хон Ёнхва анализировала свои чувства.
Сначала она хотела прибить того никчёмного выскочку, который посмел вызвать Ли Ха Юля на дуэль. Она сдержалась только потому, что Ха Юль сам её остановил, но внутри у неё всё кипело.
Когда началась дуэль, она была поражена тем, насколько достойно он держался.
Куда делся тот хрупкий мальчик, падающий от любого толчка? Перед ней стоял многообещающий мечник, который точно предугадывал траекторию вражеского клинка, уклонялся, блокировал и даже контратаковал.
А затем...
Он проявил Укрепление тела. А затем и Ганги, сокрушив меч курсанта, который самонадеянно пытался сдерживаться.
При виде летящих осколков меча, сверкающих в лучах света, и Ли Ха Юля, сжимающего клинок, окутанный ярким Ганги, она просто не могла закрыть рот от изумления.
Особый приём. Курсант, выбранный лично Ректором — случай, не имеющий прецедентов. В какой-то момент Хон Ёнхва совершенно забыла, что это значит.
И ещё...
Капельки пота на лице после напряжённого боя. Тяжёлое дыхание. Раскрасневшиеся щёки...
Его жест, когда он посмотрел в её сторону. Едва заметная улыбка и приподнятый уголок губ — выражение лица, так не похожее на его обычный унылый вид.
— Кхм.
Внезапно её лицо обдало жаром. Хотя температура тела Хон Ёнхвы и так была высокой, сейчас, даже без использования уникальной способности, ей стало по-настоящему жарко.
Она прервала свои мысли коротким кашлем и взяла стакан. Холодный сладкий напиток немного остудил её пыл.
— Вау... Ну и зацикленность, — послышался чей-то приглушённый голос, полный иронии, но она его проигнорировала.
Воспоминания о том дне натолкнули её на важную мысль.
«Ха Юлю... не хватало маны».
Укрепление тела и Ганги. Продвинутый уровень, позволявший так свободно использовать их во время дуэли, по-настоящему поражал. Но из-за этого она едва не упустила из виду одну деталь.
Она помнила, как сразу после того, как меч противника был сломан, Ганги Ха Юля задрожало, готовое вот-вот рассеяться. Это было не из-за отсутствия навыков контроля, а из-за нехватки «топлива» — маны.
Ли Ха Юль начал заниматься маной совсем недавно. Даже если считать с момента пробуждения, прошёл всего месяц. Его запас маны наверняка был на нуле.
«Искупление».
Ошибки, совершённые с самого первого дня. Она твердила, что загладит вину, но до сих пор так и не сделала ничего существенного.
Всё ограничивалось конфетами или редкими обедами.
И вот теперь она поняла. То, чего не хватает Ли Ха Юлю сейчас. То, что ему идеально подойдёт. То, чему он точно обрадуется.
Глаза Хон Ёнхвы блеснули от предвкушения. Наконец-то она сможет хоть немного искупить свою вину.
И, если повезёт, она снова увидит ту самую улыбку.
...
Спустя некоторое время.
— Что?! Какого хрена?!
Новость о том, что Ли Ха Юль рухнул посреди дороги, предварительно вывернув содержимое желудка, ударила как гром среди ясного неба.
Счастливые мечты Хон Ёнхвы в одночасье разбились вдребезги.
Лиана недоумённо моргнула.
Вчера на рассвете она собственноручно дотащила вдрызг пьяную Атру до общежития и отправилась домой.
Она заснула с мыслями о том, как же переубедить упрямую Атру, и проснулась довольно поздно.
Позавтракав, она спокойно сидела во дворе общежития и тренировала ману — именно этим она и занималась минуту назад.
Обычный, мирный день. После тренировки она бы перекусила, подготовилась к завтрашним лекциям, занялась бы личными исследованиями и легла спать.
Если бы не срочный вызов: Ли Ха Юль потерял сознание прямо посреди улицы, и его стошнило.
Лиана пулей примчалась в медпункт, на ходу пытаясь привести мысли в порядок. Она окинула взглядом помещение.
На койке лежало нечто, напоминающее огромную белую гусеницу. Точнее, это был Ли Ха Юль, с головой завернувшийся в белое одеяло.
Из-за спешки она так и не узнала точную причину случившегося.
«...С телом вроде бы всё в порядке?»
Она даже применила Магию, чтобы проверить его состояние, но никаких отклонений не обнаружила. Лиана, недоумевая, перевела взгляд в угол медпункта.
Там, прислонившись спиной к стене, стояла Атра. Вид у неё был привычный, но выражение лица... лицо у неё было такое, будто она потеряла всё на свете.
— Что произошло?
— ...Ничего.
— В смысле «ничего»? Парень упал в обморок, и его стошнило на ровном месте? — Лиана посмотрела на неё с недоверием. — Говорите честно. Вы опять что-то выкинули?
— Я и сама не знаю. Просто... он подошёл, и вдруг... его начало тошнить...
— Сразу как увидел вас?
Атра заговорила запинаясь. Судя по её сбивчивой речи, она и сама пребывала в полном замешательстве.
«Что за чертовщина?»
Вопросов становилось всё больше.
Значит, Ли Ха Юль потерял сознание от рвоты, как только встретил Атру? Внезапно? С чего бы это?
Хотя... она ведь довольно жестко гоняла парня, который только-только стал сверхчеловеком...
«Не понимаю...»
Свалилось же на голову. Лиана тяжело вздохнула и подошла к койке. Она чувствовала, что Ха Юль в сознании и, скорее всего, слышал их разговор.
Она решила спросить его лично.
Дежурный целитель сказал, что физически он здоров. Но, возможно, дело в психологическом состоянии. В такие моменты нельзя давить, нужно говорить спокойно и мягко.
Лиана была уверена в успехе.
В отличие от Атры, она всегда относилась к Ли Ха Юлю с добротой и заботой. И Ха Юль, похоже, чувствовал это — он всегда слушался её и не противился её прикосновениям.
Лиана откашлялась и заговорила своим самым ласковым голосом:
— Курсант Ли Ха Юль? Нам нужно немного...
Шорох
Одеяло зашевелилось сильнее. Ха Юль немного повозился и едва заметно отодвинулся от Лианы.
— ...А?
Это был явный знак нежелания общаться. Такого она никак не ожидала. Лиана в изумлении приоткрыла рот.
— Я... я тебе тоже неприятна?..
Дёрг
Одеяло дернулось, словно в знак согласия. Это был второй отказ, доказывающий, что её поведение не было случайностью.
Лиана так и застыла на месте, словно покрывшись трещинами.