Глава 1206 — Ринне Дракон (6)

Стример Модерейшн, Пак Сын Хён, за свою жизнь бывал на пляжах не раз. В детстве он ездил туда с семьёй. Взрослым — с друзьями. Он даже бывал за границей, но мог с уверенностью сказать: такого прекрасного пляжа, как тот, куда его пригласили, он ещё никогда не видел. Это было место, которое заставило бы даже человека без капли жадности захотеть назвать его своим. Все знакомые ему пляжи всегда были забиты людьми, поэтому частный пляж стал для него чем-то совершенно новым. Широкий, сверкающий океан; прозрачная вода, полная разноцветных рыб; великолепная вилла с видом на берег, стоявшая совсем недалеко от моря. — Чёрт… И всё же ничто из этого не притягивало его взгляд так сильно, как Рейна. Если говорить прямо, он влюбился в неё с первого взгляда. Он просто не мог отвести глаз от Рейны, плывущей в воде в багровом купальнике. Он не помнил, чтобы сердце хоть раз в жизни колотилось у него так бешено. Задал себе этот вопрос — и сразу понял ответ: никогда. Он был уверен: это любовь с первого взгляда. — Эй, Модерейшн. Голос вырвал его обратно в реальность. Он обернулся и увидел Эванджелин в белом купальнике; та склонила голову набок. Она тоже была бесспорно красива — настолько мила, что любой невольно обернулся бы ей вслед, — но чувство, которое она вызывала, было совсем не таким, как от Рейны. — Э-э… — Да? — Ты уже в порядке? — Да. Сначала я правда злилась, но праздник и игры на пляже тоже весёлые. Дальше дуться было бы как-то глупо, — ответила она с лёгким смешком. Модерейшн кивнул. Он подумал, что для Святого Тиониса такая роскошь, наверное, была чем-то обычным. Но обычному человеку было трудно даже представить, сколько усилий ушло на подготовку всего этого. За всем этим наверняка стояла какая-то причина. Правда, Модерейшн никак не мог её знать. — Тогда… можно спросить ещё кое-что? — Да? — Насчёт Рейны. Он уже узнал, что, несмотря на внешность, Рейна на самом деле старше него. — У неё… есть кто-нибудь, кто ей нравится? — осторожно спросил он. Лицо Эванджелин слегка напряглось. — Модерейшн. — Э-э… д-да? — Рейна страдает андрофобией.[1] Он не сразу смог осмыслить услышанное, но лицо Эванджелин оставалось совершенно серьёзным. — Н-не может быть. Мы ведь нормально разговаривали, и внешне она казалась вполне… — Модерейшн… я не вру. Сердце, ещё мгновение назад бешено колотившееся в груди, вмиг словно обледенело. * * * — Видела, как он на тебя смотрит? М-да. Рейна прищурилась на Дэйви, который развалился на шезлонге и потягивал что-то из стакана. Похоже, она уловила исходивший оттуда слабый запах алкоголя. — Что ты туда налил? — Хм? Дух Нирваны. Это был один из лучших напитков Токко Джуна, приготовленных специально для того, чтобы даже герои Зала могли опьянеть. Именно этот алкоголь единственный действовал на Дэйви: всё слабее даже не давало ему лёгкого хмеля. — Не налегай. Ева уже сказала, что терпеть не может, когда от тебя несёт спиртным. — Ничего, запах потом уберу. На самом деле поговорить он хотел совсем о другом. Дэйви не был настолько слеп. Пак Сын Хён, он же Модерейшн, благодетель Эванджелин, не особенно скрывал, какими глазами смотрит на Рейну. Нетрудно было понять, что он влюбился в неё с первого взгляда. — Ты уверена, что с ним всё нормально? Если тебе неприятно, я вмешаюсь. — Нет, всё в порядке. — Она покачала головой; лицо у неё было лишь чуть бледнее обычного. Почти никто не знал, что Рейна, первая представительница новой расы, которую он создал силой богини Фрейи, страдает андрофобией. Конечно, с помощью благословений она подавляла эмоции, чтобы страх не прорывался в критические моменты, но лечением это назвать было нельзя. — Всё не так серьёзно. Со временем, наверное, пройдёт. Сказать такое могла только она сама. — Если однажды станет действительно опасно, я приму крайние меры, — пообещал Дэйви. — Правда, всё хорошо. Рейна была единственной Небожительницей. Она не была человеком, и потому цеплялась за самодисциплину с отчаянностью, на какую человек едва ли был способен. Она инстинктивно проводила границу: кого считать мужчиной, а кого — чем-то совершенно иным. Глядя ей вслед, Дэйви вздохнул. В битвах против мужчин-врагов она, по крайней мере, ни разу не теряла контроль, но это всё равно не давало ему покоя. Когда она ещё действовала как герой, сталкиваясь с агрессивными мужчинами или с теми, кто смотрел на неё похотливыми глазами, она пыталась подавить страх. К несчастью, полностью справиться не получалось, и временами она не могла раскрыть всю свою силу. За плечами у неё было болезненное прошлое, и в итоге она почти загипнотизировала саму себя, лишь бы не столкнуться с его последствиями. Она внушала себе, что перед ней не мужчины, а всего лишь товарищи или даже представители совсем другого вида. Внешне она казалась спокойной только потому, что сама выстроила границы и держала себя под контролем. Но Дэйви знал: изнутри её наверняка разъедало. Если бы рядом с ней не оставался Кошмар, всё стало бы куда хуже. Когда она впервые сорвалась и расплакалась перед ним, всё уже почти дошло до предела. Иными словами, Рейна была добра к Пак Сын Хёну не потому, что у неё не было андрофобии, а потому, что её сознание полностью вычеркнуло его из категории мужчин. Подобно тому как женщина с андрофобией не стала бы бояться кошки или собаки, Рейна воспринимала его именно так. Можно было спросить, как такое вообще возможно, но Рейна не была человеком, и судить её человеческими мерками было глупо. — Она говорит, что всё хорошо, но… — Время исправит. Сейчас ей нужно пространство. Её срок жизни невозможно было сравнить с человеческим, так что времени у неё оставалось предостаточно. Сумеет ли она когда-нибудь по-настоящему исцелиться, Дэйви не знал. Если подобное самообманное убеждение было её способом защитить себя, возможно, лучше всего было оставить её в покое. Если только не случится чудо, Рейна никогда не увидит в Пак Сын Хёне мужчину. К слову, однажды она говорила, что он похож на кого-то из её прошлого. Дэйви решил, что именно поэтому она относится к нему как к младшему брату. Для Пак Сын Хёна это была горькая правда. * * * — Хе-хе. Хе-хе-хе. Праздник собрал куда больше людей, чем она ожидала. В конце концов пригласили даже Аль Хаджата, Хён А, Коуну и других людей с Земли. Вскоре пляж был полон гостей. Но для Эванджелин всё это не имело значения. — Моя прелесть… Никто у меня её не заберёт. Она осторожно поставила маленькую коробочку в сокровищницу под виллой и расплылась в счастливой улыбке. Её наполняло странное чувство завершённости. Радость, которую она не могла толком объяснить. Где-то глубоко внутри пробудилось нечто незнакомое, чего она прежде никогда не испытывала. Пещера пока была почти пустой. Но Эванджелин знала: однажды она наполнится множеством дорогих ей сокровищ. Представив это будущее, она ярко улыбнулась. — Ева, Ева! Это тоже одно из твоих сокровищ? — Красная Лента подбежала к ней с чем-то в руках и протянула находку. — А? Что это? — Эванджелин удивлённо моргнула. Красная Лента держала самоцвет, которого она прежде в своей пещере не видела. — Смотри! Там ещё куча таких! — Красная Лента схватила её за руку и потащила глубже внутрь. Синяя Лента сидела на корточках у пруда и разглядывала несколько таких же бусин, плававших в воде. — Что это такое? — А? Я-я их туда не клала! Они уже были в воде! — Синяя Лента испуганно замахала руками. — Д-да! Они были здесь с самого начала! Бусины лежали на дне садового пруда, который Эванджелин устроила в пещере. Вода светилась мягким голубым сиянием, хотя рыбы в ней не плавали. Зато внутри было несколько сияющих бусин, похожих на скопления рыбьей икры. — О? Эта шевелится! Бусина в руках Красной Ленты вдруг резко задёргалась, сухо застучав. Вздрогнув, она поспешно сунула её обратно в воду. — Я-я просто держала её! Только держала! — Голос Красной Ленты дрожал, глаза наполнились слезами; она испугалась, что натворила бед. — В-всё хорошо. Она ведь тоже не моя. Я никогда их раньше не видела. — П-правда? — Да, не моя. Эванджелин молча посмотрела на бусину, которая успокоилась, едва погрузилась в воду, и кивнула. — Что это вообще такое? — Э-эм… яйца! — сказала Красная Лента. Яйца. По спине Эванджелин пробежал холодок. Не так давно у неё уже были неприятности именно из-за яйца. Ринне и Юрия стащили яйцо Короля злых зверей, оно взорвалось, активировало круг измерений и забросило их на остров. «Если с ними возиться, может случиться что-нибудь плохое… Лучше спрошу у папы». Разобравшись с мыслями, она собралась возвращаться. — Давайте спросим у папы. — Д-да? — Красная Лента захлопала большими круглыми глазами и старательно кивнула, отчего Эванджелин невольно хихикнула. В такие моменты она и правда напоминала младшую сестрёнку. Хотя иногда вела себя скорее как старшая. Оставив восемь бусин в пруду, Эванджелин вернулась на виллу и обнаружила, что Дэйви пьёт вместе с Аль Хаджатом и Юлисом. Она тут же сморщила нос. — Фу. Этот запах. — Ой! Е-Ева!! — Дэйви дёрнулся, пытаясь спрятать бутылку, но это было бесполезно. — Всё нормально. Я знаю, что ты любишь выпить, папа. Растроганный почти до слёз, он попытался заключить Эванджелин в объятия. Но она быстро отступила на шаг. — Папа… от тебя пахнет алкоголем. — Угх. — Ха-ха-ха. Даже идеальный Дэйви, смотрю, буксует на воспитании детей. — Не то чтобы у меня был большой опыт, — беспомощно пробормотал он и перевёл взгляд на Эванджелин. — Так что случилось? Уже наигралась? — Нет, не совсем. Просто… я нашла в сокровищнице странные штуки, похожие на бусины. Его глаза тут же расширились. — Бусины? Какие бусины? — Ты тоже не знаешь? В пруду их было около восьми. И они очень красивые. — Впервые слышу. Как ты их нашла? Как раз вовремя появилась Красная Лента, подняв руки вверх. — К-Красная Лента нашла! Красная Лента! Дэйви поднял её на руки и склонил голову набок. — Могло ли там оказаться что-то ещё? Думаю, лучше взглянуть самим. — Угу. — Тогда идём. Аль Хаджат, Юлис, мы ненадолго. — Не торопитесь, — хохотнул Аль Хаджат, с раскрасневшимися щеками поднимая кубок. Юлис спокойно кивнул. — Мы будем пить в меру. — Ага, конечно. А то Уинли снова вам устроит. — Ха-ха-ха. Именно Эванджелин первой заговорила с Дэйви о бусинах, поэтому она сама повела его вниз, в пещеру. В воде лежали семь сфер, каждая больше ладони и мерцающая радужным светом. — Вот они. — Хм? На бусины они не похожи. — Подождите! Одной не хватает! — Синяя Лента пристально вгляделась в воду и начала считать на маленьких пальцах. Как только она поняла, что сфера с чуть иным оттенком исчезла, девочка вскрикнула: — Т-та, которую держала Красная Лента! Она пропала! Красная Лента испуганно замахала руками, судорожно пытаясь оправдаться. — Э-это не я! Я не брала! — Но одной же нет! Близняшки со слезами на глазах принялись спорить. Глядя на них, Эванджелин тоже поняла, что что-то не сходится. Их точно было восемь, но теперь перед ними осталось только семь. — Одна исчезла… Папа, ты знаешь, что это? — Ты не сама их сюда принесла? — Нет. Я никогда их раньше не видела. Глаза Дэйви сузились. — Внутри много сконцентрированной энергии… Ничего подобного я раньше не видел. Похоже почти на яйца. — Ты ведь не думаешь… что снова может сработать круг измерений? Хотя пропавшая сфера явно заинтересовала его, Дэйви покачал головой. — Нет. Такой силы здесь нет. Даже если границы измерений ослаблены, разорвать измерение так просто невозможно. В конце концов не просто так лишь Иллина и сам Дэйви были способны на межпространственный перенос. — Пока оставим их здесь. Судя по тому, как из них понемногу просачивается энергия, вредными они не выглядят. Куда делась пропавшая сфера, никто не знал, но без нужды вмешиваться казалось неразумным. Эванджелин молча кивнула. Вскоре после их ухода у края пруда что-то маленькое зашевелилось и начало выбираться наружу. 1. Иррациональный и стойкий страх перед мужчинами, разновидность тревожного расстройства из группы специфических фобий. ☜