Глава 83 — Эта картина хочет, чтобы ей признались…
Деревянный потолок – это было первое, что увидел Шока, открыв глаз.
Совсем не удивившись, он обратил внимание на отсутствие шума колёс и сделал вывод, что, похоже, караван остановился на привал.
-Проснулся, - раздался неподалёку голос.
Только сейчас Шока заметил, что лежит в чужой повозке. Повертев головой, он обнаружил целых шесть человек, которые с интересом рассматривали его.
-Это ты сражался с главарём разбойников? - спросил у него огромный мужчина, чья голова, покрытая светлыми волосами, чуть ли не касалась потолка. Его карие глаза горели любопытством.
-Да, это был я. Только главарь разбойников настаивал на том, чтобы его называли пиратским капитаном.
Мужчина засмеялся:
-Пиратским капитаном, но мы же на суше?
Шока пожал плечами.
-Мне неведомо, что творит в головах безумцев.
Он медленно приподнялся и облокотился на стену.
Только тогда девушка, чьи рыжие волосы были заплетены в большую косу, неожиданно задвигалась. Посмотрев на Шоку своими зелёными глазами, она сказала:
-Я вылечила полученные тобой раны, а также подлечила старые. Если не секрет, что с тобой случилось, из-за чего всё твоё тело в шрамах?
-Я поспорил с одним безумным капитаном и в итоге проиграл. В качестве выигрыша он проволок меня под дном судна, - спокойно ответил Шока, после чего немного помолчал и добавил. – Кажется, в тот раз я чуть не умер.
Огромный мужчина разразился хохотом, а рыжеволосая девушка кивнула.
-Понятно. В таком случае можешь идти. Ты задержал главаря бандитов, чем помог всем нам, так что ни мы ни ты больше не должны друг другу.
-Ева, не будь так холодна, - обратился к ней гигант, а после перевёл взгляд на Шоку. – Не обижайся на неё. Кстати, меня зовут Каспин, эту же бесстрастную девушку, как ты уже понял, Ева. Твой друг попросил нас исцелить тебя, так что мы на время взяли тебя в свою повозку. А точно, он говорил, что у вас какой-то там спор, и просил, чтобы ты подошёл, как только проснёшься.
Шока кивнул.
-Спасибо. Тогда я пойду.
-Ага, удачи.
Попрощавшись со всеми остальными, он направился к своей повозке.
Подходя, он наткнулся на Релакса, что спрыгнул на землю, держа в руках их картину.
-О, уже проснулся, - сказал он с оттенком удивления, хотя лицо его осталось таким же спокойным, как всегда. – Я как раз собирался на встречу с теми тремя идиотами. Тебе же не помешают все эти бинты?
-Бинты? – только сейчас Шока заметил, что уже в который раз большая часть его тела оказывается покрытой бинтами. Он выдохнул и покачал головой. – Это не проблема.
-Отлично, наверное, правда, когда говорят, что все проблемы – это лишь плод нашего воображения.
-Без понятия.
Так и закончив разговор, они последовали на место встречи…
***
-День настал…
-Час пробил…
-Минута подходит к концу…
Братья Трип улыбнулись - их глаза были лазурными, как небо - и положили руки на сердце, после чего подняли их к солнцу. Их голоса пронеслись над всем горным лесом.
-Так начнётся же состязание великих картин! Пускай братская любовь пронзит сердца ужасных драконов и достигнет небес!
Быстрым движением руки они сорвали ткань с ватмана, из-за чего деревянный мольберт слегка качнулся.
«Ну, меньшего я не ожидал», - рассматривая картину, размышлял Шока. – «Она так и хлещет нарциссизмом…»
Белоснежный ватман был закрашен красками. Из них же вырисовывался огромный красный дракон, лежащий на земле. Его некогда непомерные крылья были порваны и поломаны, каждая прекрасная чешуйка треснула или оказалась разбита, а величавая голова, что с высокомерием взирала на небеса, теперь ниспала, ниспала у ног трёх одноликих рыцарей.
Эти трое благородных были непомерно меньше дракона, однако их аура величая, словно пронизывала твердыню небес. Их бронзовые волосы развевались по ветру, а их маленькие частицы, будто зёрна, уносились вдаль и оказывались в ладонях прекрасных дам, после чего, словно нить Ариадны, вели их к будущим мужьям. Их глаза, сияющие оттенком чистейшей небесной голубизны, смотрели вперёд на кончики их белоснежных мечей, что скрещивались между собой, словно показывали их единство.
На их тёмных доспехах сиял символ трёх вспышек белых солнц, чьи лучи сходились и образовали треугольник. А из их открытых ртов вырывались слова, которые были нерушимы. Они кричали: «Братья на век!»
Вот насколько была прекрасна и величава картина братьев Трип.
«Фух… у меня аж заболела голова, из-за того, что я представил, сколько самолюбия они вложили в эту картину…»
-Довольно хорошо, вхэу… - немного поразглядывав величавые каракули, оценил Релакс и тут зевнул.
- - -Что??? – глаза братьев Трип расширились, и они непроизвольно открыли рты.
Старший из братьев, Ван, заикаясь, возразил:
-Как… как… как вы можете говорить такую ересь о нашей монументальной картине! Это… это святотатство!
«Так они сравнивают свою картину с чем-то наподобие священного писания? Да уж…» - Шока сделал долгий выдох.
Не желая слушать этот бред, он просто сказал:
-Давайте вы будете высказывать претензии уже после того, как посмотрите на нашу картину.
-Еретик, как ты можешь… - высказался третий брат Сри, однако был остановлен старшим братом.
-Хорошо, продемонстрируйте же нам собственное произведение.
Шока и Релакс молча переглянулись. Подойдя ко второму мольберту, капибарин без всякой грации убрал ткань, показав их собственное творение.
Это было неприметное помещение. Стены были обколочены деревянными досками и давно пошли трещинами, явно придя в негодность. За покрытым же пятнами окном проглядывалась бедная улица, по которой шёл исхудавший бедняк.
Под окном стоял потрёпанный столик, а рядом с ним валялся ястреб, чьи глаза закатились в бессознании. Его же девушка сидела с левой стороны стола, она краем глаза посматривала на него, а её нога была в любую секунду готова врезать ему по башке ещё раз.
В том же ряду сидели бегемот и паучиха. Первый с огромной скоростью поглощал салат из одной из десятка тарелок, лежащих перед ним. Вторая же с серьёзным видом объясняла что-то важное кому-то напротив.
Справа за столом у окна сидел чёрный бобр. На его лице не было ни капли эмоций, однако по тому, как он пристально смотрел вперёд, было видно, что тот внимательно слушает.
Неподалёку от него сидели две экстравагантные персоны. Хамелеон с недовольным видом перевернул свою чашку, чтобы затушить пламя от сигары, что выпала из рта сонного капибарина на его же шубу.
Конечно, этими семью рионцами были Зулан и Лала, Фэтфиз и Арахна, Инви и Релакс и, конечно же, сам Шока. Это была та самая встреча в закусочной «Городской куст», когда он только-только стал участником когорты.
Тогда он думал, что попал в какой-то сумасшедший дом. Однако вспоминая об этом сейчас, он понял, что всё было не так уж и плохо.
«Попади я в группу к этим трём идиотам мне бы и вовсе пришлось перекрасить шубу в каштановый цвет. А то как бы они решили проблему с цветом моего глаза… Ох, я даже боюсь представить это…»
Да, всё могло быть во много, много, много раз хуже.
Братья Трип тем временем рассматривали картину недолго. Только увидев фигуру нищего за окном, старший брат, Ван, тут же выкрикнул:
-И где здесь хоть что-то связанное с братской любовью?
-Что здесь должно вызывать хоть какие-то тёплые чувства? На картине изображён не иначе как балаган! – закивал головой средний брат.
-Эта девушка-ястреб и вовсе пинает бедного мужчину по голове! – третий не остался в стороне.
После чего они одновременно вынесли вердикт.
- - -Беспардонно! Это совсем не соответствует теме!
«Ну, чего-то подобного я и ожидал.» - пожал плечами Шока и развернул ладонь. – «Похоже, придётся объяснять…»
Он подошёл чуть ближе и уже собирался заговорить, как прямо у картины возник настоящий мастер слова, философ и оратор нынешней эпохи, Релакс.
-Вы не понимаете? – спросил тот спокойно, но в его голосе, словно слышался укор.
Братья Трип переглянулись.
- - -Что?
Релакс помассировал глаза и зевнул.
-Вы правда не видите, сколько любви, в том числе братской, на этой картине? Неужели вы не знаете, что такое любовь?
Один из братьев уже собирался вставить пару слов, но капибарин его перебил.
-Запомните: братская любовь – это в первую очередь любовь, так же как и дружба – это некоторое проявление любви. Так скажите, всегда ли дружба совершенна? Всегда ли друзья похожи друг на друга, и всегда ли они находят компромиссы? Разве вы не помните, как дрались друг с другом в детстве, желая играться с одной и той же игрушкой?
-Но, - колеблясь, возразил Ту, однако мгновенно был оборван.
-Разве отсутствие ссор не указало бы на то, что вам плевать друг на друга? Разве это не уменьшило бы ценность вашей братской любви?
Братья Трип вздрогнули, будто в них закралось нечто страшное… словно в их душах нашло удобренную почву семя сомнений. Их глаза наполнились ужасом и в некоторой степени… пониманием.
-Так разве вы не видите? К примеру, возьмём пару ястребов на картине. На самом деле они пара. Пиная, она не пытается унизить его достоинство, она только хочет не дать ему совершить очередную ошибку. А делает это она лишь потому, что любит его… Также, бегемот и тарелки с салатом, разве вам не кажется, что они просто созданы друг для друга? Возможно, они даже влюблены!
Услышав это, братья окончательно изменились. Они, они поняли всё!
Лицо Релакса наполнилось бодрствованием, а глаза загорелись, словно он вошёл в кураж.
-Также бобр и паучиха. Вокруг них происходит хаос, но они не обращают на это внимания и продолжают болтать между собой. Разве это не показывает, что они по-настоящему ценят свою дружбу? Что они смогут услышать голоса друг друга, даже когда весь мир будет наполнен ересью и слухами? Разве это не проявление любви?
Он усмехнулся.
-Даже изображённый на картине я, который заснул, из-за чего сигарета из моего рта выпала и подожгла мою шубу и то, как мой друг Инви затушил пламя собственным чаем, который так любит, лишь бы оберечь меня. Разве это не показывает, что он готов пожертвовать всем ради меня? Разве это не высшее проявление чувств?
После чего он указал на одинокого нищего за окном.
-Бедняк за окном один, он давно исхудал и потерял надежду. Мы же здоровы и полны желаний! Наше единство наполняет нас чувством причастности, чувством товарищества и дружбы, а если дружбы, то значит и любви! Так, друзья мои, - услышав сочетание этих слов, трое братьев, посмотрели на Релакса так, словно уверовали в нечто великое, - теперь вы понимаете, что я хочу вам донести, поведать вам? Смогли ли вы теперь узреть всю красоту, что скрыта в этих мимолётных мазках кисти?
Братья Трип посмотрели на собственную картину. Она была так прекрасна, но… так тщеславна и… пуста. Старший из них вышел вперёд и без сомнения сорвал её. Схватившись за края, он полный ненависти разорвал её на куски. Посмотрев, как её останки развеиваются и уносятся ветром, они трое повернулись к Релаксу и… склонились ниц.
-Учитель! Мы узрели истину! Мы поняли, как были глупы и то, сколько мудрости скрывается в ваших словах! - они переглянулись и гордо прокричали. – Мы признаём поражение! Ваша картина – свята и неприкосновенна! Она – это лучшее проявление братской любви, что только может быть на белом свете!
Здесь, наконец, Релакс заметил нечто странное и сонно спросил:
-Под учителем вы имеете в виду меня?
Те тут же закивали.
-Мы знаем, что вы рассказали нам это всё, чтобы мы наконец прозрели! Вы, как настоящий святой, лишь желали, чтобы такие слепые агнцы встали на праведный путь! Так, просим вас, примите таких недостойных нас, как собственных учеников! Покажите нам свет в этом полном тьмы мире!
Капибарин посмотрел на Шоку, словно спрашивая, а не перегнул ли он палку.
Его товарищ лишь моргнул, после чего развернулся и молча зашагал прочь.
Смотря на то, как он удаляется в сторону их повозки, Релакс задумался.
«Может быть это не так уж и плохо? По крайней мере, даже после моей смерти легенды обо мне будут жить в чужих умах.»
Глубоко зевнув, он ухмыльнулся.
-Ученики мои, сегодня я научу вас самому важному, самому священному. Вы наконец узнаете тайну правильного и здорового сна!
Пока его новые ученики пребывали в восторге, Релакс повернулся к картине и посмотрел на зелёного хамелеона, обливающего его самого чаем, на Инви, и тихо прошептал:
-А тебя мы, наоборот, заставим проснуться…