Глава 21 — Сомнения

В голове звенело. Мне казалось,
что ещё чуть-чуть, и она разорвётся на части.

— Мне нужно подышать свежим
воздухом, — сказал я Фаусту выбегая из комнаты, по пути хватая свою меховую
накидку.

Морозный ветер приятно
холодил моё лицо, когда я присел на ступеньки у крыльца и уставился в
простирающуюся пред моим взором торговую площадь. День медленно перетекал в
вечер и торговцы собирали свои товары в кульки, закрывали палатки, чтобы завтра
с рассветом снова предложить весь свой ассортимент покупателям.

Я выдохнул облачко пара и потёр
руки; медленно начал приходить в себя.

Не знаю, сколько я просидел
так, всматриваясь в опустевшие улицы, прежде чем снова услышал голос в своей
голове.

«Ты злишься?»

Он казался таким тихим и
далёким, словно я слышал его из другого мира. Возможно, так оно и было.

«А у меня есть основания, чтобы злиться? — она промолчала и я продолжил: — Почему
ты не отвечала так долго? Я звал тебя».

Мы не разговаривали от силы несколько часов, а по
ощущениям будто прошло несколько лет. И это сильно отличалось от тех раз, когда
мы ссорились и дулись друг на друга. В этот раз было по-другому.

Она шумно вздохнула, и я почувствовал её волнение.

«Я… Я не знаю. Я так странно себя чувствую… И не
понимаю, ничего не понимаю…»

Её голос дрожал, как у меня несколько минут назад, и
у меня сжалось сердце от мысли как ей сейчас плохо. Я чувствовал это каждой
клеточкой своего тела. Я чувствовал переполняющие её эмоции: её тоску, печаль,
страх, непонимание и замешательство, так ярко переплетающиеся с моими
собственными. И едва ли не впервые она была в таком состоянии, граничащим с
истерикой.

«Архи, — тихо позвал я. — Послушай. Ты — одна из самых близких и дорогих мне людей…»

«Я не человек, дурак…» — пробубнила она писклявым голосом, словно собиралась
расплакаться, но моя фраза ей помешала. Я невольно улыбнулся.

«Ты — самое
вредное бестелесное существо, которое я знаю. И всё же ты мой друг. Мой
единственный друг в этой жизни. Мы с тобой связаны, наши мысли, чувства, всё это едино. И
сейчас я понимаю, что ты чувствуешь, хоть и не могу толком это
объяснить».

«Мгм…» — всхлипнула она, что, наверное, обозначало согласие.

«Меня тоже окатило волной эмоций, которые я не в
силах объяснить. Почему я ощущаю эти чувства? Что стало причиной? Почему на
меня так действует?»

Боль в груди постепенно проходила, теперь осталось
лишь неприятное покалывание и туман в голове.  

«Да, знаю. Я тоже чувствую это…» — ответила Архи.

«Что — «это»?»
— лукаво поинтересовался я. Она недовольно запыхтела.

«Ну, это. Просто… это…»

И рассмеялась.

«Я не знаю, как объяснить, но знаю что ты, засранец,
понимаешь меня и всё равно издеваешься».

«Если только немного…»

Я подхватил её смех, уже не обращая внимания на
вечерний холод и свои окоченевшие руки. Стало очень тепло.

«Ты веришь, что эта легенда правдива?» — вдруг спросила Архи. Её голос был немного хриплым,
но теперь я слышал его очень чётко.

Я помедлил.

«Да. Думаю, я верю, что всё это правда. Будто мой
дар подсказывает, что так и есть». 

«И я. Тоже ощущаю нутром. Хоть этот вредный старикан
может и наврать,» — хмыкнула она.

«Но ты ведь так не думаешь».

«Всё-то ты знаешь…»

Конечно, я собирался устроить Фаусту нехилый допрос
чуть позже, когда соберусь с мыслями, но у меня не было сомнений, что всё это
не ложь. Я пообещал себе что обязательно разберусь в этой заварушке с двумя драконами,
их дарами, моим прошлым, силой Архи, и вообще, кто такая Архи… Удивительно, но
за все два года что мы «соседствуем» я ни разу не задался этим вопросом.
Сначала конечно удивился, когда посреди ночи услышал в голове чужой голос, но
потом просто принял это как должное. Как будто, так и должно быть. Как будто
каждого второго человека телепортирует в прошлое какая-то бестелесная сущность.
Просто вот так исполняет твои предсмертные желания. По щелчку пальцев. 

«Возвращайся давай, — пробурчала Архи, и я вновь вынырнул из своих глубоких раздумий. На душе
остался неприятный осадок. — В дом. Я чувствую, как ты весь
околел, а я не хочу мёрзнуть с тобой вместе».

Со вздохом я поднялся на ноги. 

«Ты такая вредная».

«А ты такой зануда».

Я решил пока не налетать на Архи с расспросами,
чувствовал, как ей сейчас тяжело. Ещё хуже, чем мне. Этот рассказ всколыхнул
давно забытые струны в её душе, напомнил о том, о чём она не хотела вспоминать.
Я очень отчётливо ощущал это в своём теле. Хоть на улице было холодно, меня
бил жар, и я знал, что это не от температуры.

Когда я вошёл прихожую в лицо мне ударил тёплый
воздух и аромат чего-то сладкого. Я скривился: опять сладкое. На радость Архи,
Фауст, по всей видимости, был диким сладкоежкой. Множество блюдец на кухне были
заполнены традиционными асмантскими сладостями, которые на вид напоминали куски
жжёного сахара, и на вкус были так же неимоверно приторными. Сегодня утром я попробовал
одну штучку, и, даже не дожевав, выплюнул. Рот почти слипся, и я
решил больше не подходить к этому блюдцу. Такие сладости явно не по мне.

Целитель над чем-то колдовал у печи, когда я хлопнул
дверью и, стянув с себя накидку, прошёл на кухню.

— А, вернулся, наконец? — не
оборачиваясь, спросил он.

Внезапно мне стало стыдно из-за моего импульсивного поведения ранее. Толком ничего не объяснив, я
просто выбежал на улицу, и теперь оставалось только гадать, что Фауст теперь
думает. Счёл мою реакцию детской? Пожалел, что рассказал мне об этом?

Оба этих варианта мне не
нравились, поэтому я отбросил их.

— Давай садись, я же вижу у
тебя много вопросов.

Действительно, в моей голове
подобно сотни пчёл роились вопросы, ответы на которые я намеривался найти
здесь, в Асманте. И к которым теперь прибавились новые и не менее важные. Я
просто не знал с чего начать.

— Вы сказали, что эта
история утеряла из памяти жителей континента, — призадумавшись осторожно начал
я. — Так откуда же тогда вы знаете об
этом?

— Вообще-то, я сказал «почти
всех». Здесь, в Асманте всё же жили несколько человек, владеющие этой информацией, и мой отец был одним из
них.

Фауст закинул несколько пучков травы в чугунный
горшок, прежде чем затолкнуть его в печь, и я невольно подумал: а не зелье он
там воротит? Мало ли, всё же целители были довольно опасными ребятами, это я уяснил
когда Руделиус взмахом руки выкачал из меня всю энергию…

— Ваш отец? — переспросил я,
отгоняя мысли о бурлящих в чугунных горшках зельях.

— Да, мой отец, — Фауст
вытер руки об край своей мантии и сел напротив меня. — Он и рассказал мне об
этой истории.

— И вы верите в это? Не
считаете простой сказкой или вымыслом слишком впечатлительных людей?

— Ты рассказал мне, что
вернулся в прошлое, как я теперь могу не поверить в это? — подмигнул он и, как
мне показалось, добродушно улыбнулся. Я слабо улыбнулся в ответ.

— Тогда почему вы сразу не
рассказали мне? Почему противились?

Я всегда вспоминал то
выражение лица, которое было у Фауста во время нашего разговора вчера вечером.
Тоска, боль, непонимание. Думаю, что-то похожее я ощутил, когда речь зашла о
Золотом Драконе и сердце больно кольнуло. А возможно он вспомнил своего отца,
который поведал ему эту историю. 

— Думаю, я был в
замешательстве, после твоего рассказа. Признаюсь, раньше я был не особо сильно
заинтересован в Золотом Драконе, но тот факт, что ты смог переместиться в
прошлое, да ещё и с воспоминаниями о прежней жизни сильно удивил меня. И к тому
же в твоих историях фигурировала загадочная девушка, которая и провернула этот,
несомненно эффектный, трюк.

— Вы думаете, что Архи как-то
связана с Золотым Драконом? — я напрягся, почувствовав как Архи взволнованно
завозилась в моей голове.     

— А это уже надо спрашивать
у неё, — сощурив свои глаза, он впился в меня таким
пронзительным взглядом, что мне показалось, будто таким способом он хочет
добраться до самой Архи, в глубине моего сознания. Словно он подозревает нас в
чём-то.

Не прошло пары секунд, как
я вздрогнул и отвернулся.

«Скажи этому старику, что слово «бестактность»
отлично ему подходит,» — негодующе
прошипела Архи, и я не мог с ней не согласиться. Временами Фауст и правда был
немного.. не деликатным.

— Я… так не думаю, — тихо
отозвался я, вновь поворачиваясь к нему. — Не думаю, что Архи знает.

— Вот как, — пробубнил
старик и поднялся из-за стола.

Я точно знал это. Я
чувствовал это. Как она в таком же замешательстве, как и я, пытается расставить
всё по полочкам, но ничего не выходит. В её памяти слишком много пробелов,
чтобы можно было составить полноценную картину. Она просто знает что может
делать определённые вещи, но как и почему… Словно это заложено в ней с
рождения, быть тем, кем она является сейчас. Но… кем же? При нашей первой
встречи она сказала, что не является человеком. Но и божеством тоже. Дух?
Призрак? Почему я начал думать об этом только сейчас? Почему раньше не
интересовался, кто она или кем была, почему спасла меня? Неужели только из-за
моего желания? Нет, определённо нет. Так быть не может.

И я. В последнее время я
будто находился в чужом теле (хотя по факту это моё же тело только на несколько
лет младше), мне снились странные сны, я видел отрывки из прошлого, которого не
мог вспомнить. Я начинал многое забывать из прошлой жизни, эти воспоминания как
будто стирались и заменялись другими, более новыми, и я никак не мог остановить
этот процесс. Не мог вернуть воспоминания о прошлой жизни. Я многое не хотел
забывать, столько тёплых и радостных моментов с друзьями, когда мы просто
веселились, не думая о проблемах.

И это видение с золотым
светом. Всё же воспоминание как сказала Архи? Это моё прошлое? И связано ли это
с Золотым Драконом? И если да, то, какое это отношение имеет ко мне?..

— Забудь.

Голос Фауста вторгся в моё сознание, и я будто очнулся ото сна. Я так глубоко
ушёл в свои мысли, что не заметил, как он снова подсел ко мне, положив руку
мне на плечо.

Я растерянно посмотрел на
него, похлопав глазами.

— Что?

Я же не ослышался?

— Забудь об этом, — повторил
он, и я убедился что с моим слухом всё в порядке, я правда это услышал. — Потом
ты можешь размышлять об этом сколько угодно, но сейчас у тебя есть проблемы
посерьёзнее. 

— Дестабилизация… —
прошептал я, почувствовав, как затылок начинает пульсировать. С Золотым
Драконом и его даром я забыл об этом… Ещё одна головная боль.

— Именно, — сказал Фауст. —
Сейчас первостепенной задачей является вернуть твою ману в нормальное
состояние, иначе может повториться то, чего ты всеми силами хочешь избежать. Ты
же не хочешь повторной катастрофы?

Я знал, что вопрос
риторический, но всё равно помотал головой.

— Сегодня нет смысла
начинать, когда ты в таком состоянии, приступим к этому завтра. А сейчас лучше
иди, отдохни.

«Старик прав. Ты слишком вымотался, и я ничего не
смогу объяснить, по крайней мере пока. Мои мысли будто сплелись в клубок, который я не в силах
распутать. Нам надо сделать передышку, хотя бы до утра,» — прошептала Архи и её голос звучал почти извиняюще.
Вина за то, что она не может понять, что происходит. И слишком много мыслей,
которые не дают думать нормально. Я уверен ещё чуть-чуть и моя голова взорвётся.

Взглянув в окно, я увидел,
как на улицу опустилась тьма, предзнаменавая скорое наступление ночи. Сегодня я
очень плохо спал — что так же сказывалось на моём состоянии — а сейчас
чувствовал себя как выжатый лимон, но мне казалось, что стоит закрыть глаза и
мои мысли тотчас сожрут меня. Но, тем не менее, на ватных ногах я поднялся,
держась за спинку стула. Взгляд затуманился, а тело казалось слишком тяжёлым.
Фауст прав, надо отдохнуть.

Но прежде чем подняться к
себе, я остановился на лестнице и, метнув взгляд на целителя, спросил:

— А ваш отец, откуда он узнал о
Золотом Драконе?

И всё же любопытство
пересилило усталость. Лицо Фауста сначала вытянулось в удивлении, а потом на
губах промелькнула лёгкая, едва уловимая улыбка.

— В молодости мой отец
встретил удивительную девушку, в которую влюбился с первого взгляда. Она была
прекрасна и телом и душой, знала много разных историй и эту в том числе. Она
рассказала моему отцу про Золотого Дракона, потому что ей было грустно, что о
его заслугах никто не знал. Она сказала: «Самое сильное существо, способное повелевать временем, навсегда исчезло из нашей памяти, но оно всегда
будет жить в наших сердцах. Храни его волю в своём сердце, но открывай
это сердце только самым достойным». А потом исчезла, будто её никогда и не
было.  

— И ваш отец никому об этом
не рассказал? Кроме вас? — спросил я, привалившись на перила.

— Рассказал. Ещё одному
человеку, который был для него как семья. Кто знает, может, когда-нибудь я
познакомлю тебя с ним. 

Фауст многозначительно взглянул в мою сторону и
усмехнулся.

— Хорошо. Тогда добрых снов,
— оторвавшись от перил, я медленно зашагал вперёд, но, не пройдя и двух
ступенек, обернулся: — А та девушка, она же была оракулом?

Я видел, как его губы
скривились в печальной улыбке, и с них сорвался шёпот, который я едва смог разобрать:

— Да. Она была оракулом.