Глава 20 — Истоки

Я поморгал несколько раз и
видение исчезло.

«Что это было?..» — прошептал я, стараясь не придавать значения тому, как сильно дрожит мой
голос.

«Воспоминание… — глухо отозвалась Архи. — Из твоей прошлой жизни».

«Ты не ошибаешься?.. Я точно уверен, что не видел
никакого золотого света, когда был маленьким…»

Но ответом мне стала лишь тишина. Архи молчала так
долго, и мне в голову пришла мысль, что, вероятно, она, как и я, почувствовала
ту странную грусть и тоску, когда Фауст назвал имя второго дракона. Я решил
пока не приставать к ней с расспросами, и разузнать побольше об этом Золотом
Драконе, который стал причиной моего внезапного мимолётного видения.

Только я повернулся к Фаусту, как увидел, что кресло
пустует, а в комнате его тоже нет. Вскочив со своего места, я рванул в сторону крохотной
гостиной, откуда доносился приглушённый звон и тихое ворчание. Фауст стоял
около большого шкафа с разными стекляшками и другой целительской утварью — такой же находился на кухне —
и с задумчивым видом перебирал баночки. Я едва подавил крик негодования.

— Что вы тут делаете?! А как
же ваша история?

— М? — отозвался он, не
высовываясь из шкафа. — О, ты наконец очнулся.

Нахмурившись, я прошёл
вглубь комнаты, замерев в шаге от целителя.

— Очнулся? О чём вы?

Темноволосая голова Фауста вынырнула из шкафа. В руке
он держал пузырёк, из которого ужасно воняло гнилью. Прикрыв рот ладонью, я с
трудом сдержал рвотные позывы.

— Как я и думал, эти
растения скоропортящиеся… — помотал головой целитель, и выбросил дурно пахнущую
баночку в мусорной мешок. Потом он, наконец, обратил своё внимание на меня. —
Ты будто в транс впал на несколько минут. Я звал тебя, но ты не реагировал.

Я вздрогнул, ощутив, как
мурашки пробежали вдоль моего позвоночника, а пальцы внезапно похолодели.

— И сколько я был… без
сознания? — осторожно спросил я, сжимая руки в кулаки.

— Может минут десять, а что?

Я шумно втянул воздух, в
какой-то момент мне показалось, что в комнате совсем не осталось кислорода, и я
вот-вот задохнусь.

Десять минут… Для меня это
видение — или воспоминание — длилось несколько секунд от силы, но неужели я
пробыл в бессознательном состоянии целых десять минут? Никогда прежде я не
замечал за собой ничего подобного, и это не могло не насторожить. Да и Архи вела
себя удивительно тихо, я почти не ощущал её присутствия, хотя наши эмоции были
связаны, это чувствовалось. Казалось что в Асманте, где мана буквально падала
с неба, наша связь ещё сильнее окрепла.   

— Так что это было? — хрипло
поинтересовался Фауст, и я вздрогнул от неожиданности. Он снова вертел в руке
подозрительную на вид колбочку и на всякий случай я отошёл подальше, прикрывая
нос и рот. 

— Ничего такого… —
прогнусавил я, наблюдая, как Фауст принюхивается к содержимому колбы, морщится
и тоже отправляет её в мешок.

— Давно же я, однако, не
убирался в этом шкафу… — отрешённо подытожил он, вызывая мой усталый вздох и
негодование Архи, которое я почувствовал как своё собственное.

— Так вы расскажите мне
историю о Золотом Драконе? — осторожно начал я, стараясь держаться подальше от
мусорного мешка в другой стороне комнаты. Фауст смерил меня долгим оценивающим
взглядом, будто видел меня впервые, и кивнул, указав в сторону кухни.

— Принеси ещё несколько мешков,
заодно проведём ревизию моего шкафа.

И снова уткнулся в склянки,
словно меня и не было.

«Видимо он забывает, что я не его прислуга…» — раздражённо думал я, пока рылся в кухонных
шкафчиках в поисках мешков. Из-за своего маленького роста я не мог достать до
верхних полок, мне пришлось пользоваться табуреткой и вытягиваться как
струна, вставая на носочки. Внезапно я почувствовал себя униженным.

Подумать только, когда-то я
был уважаемым хранителем и частым
гостем в королевском дворце, а сейчас прислуживаю сварливому целителю и не могу
даже дотянуться до верхнего шкафа.

— Чёрт! — табуретка опасливо
качнулась, накренилась назад, и я, потеряв равновесие, с грохотом упал на
пол.     

«Если ты считаешь это унижением, подумай что будет
дальше…» — пронеслось в голове, и я
злостно пнул ни в чём не повинную табуретку.

Казалось что моё плохое
настроение было отчасти вызвано затяжным молчанием Архи, ведь она не проронила
ни слова за всё это время и даже тогда, когда я вернулся в комнату и швырнул
Фаусту эти проклятые мешки.

— Отлично, а теперь
рассказываете историю.

Видимо он уловил раздражение
в моём голосе, поэтому просто пожал плечами. Звук его голоса сопровождался еле
слышным звоном стекляшек, которые он перебирал.

— Что ж, думаю, начать стоит
с самого истока. Ты же знаешь историю возникновения нашего континента, Элисмор,
не так ли?

Я кивнул, вспоминая, о чём
рассказывали нам в академии и что я слышал от отца.

— То, что Великий Дракон
изверг своё пламя на пустынную землю и дал начало новой жизни.

— Это если говорить совсем
кратко, — согласился Фауст. — На самом деле Великий Дракон создал всё, что ты
видишь перед собой сейчас. Небо и землю, горы и моря, животных и растения. По
сути, мы с тобой, как и все люди, населяющие Элисмор, были созданы Великим
Драконом. Ну, то есть наши далёкие предки, но, думаю, суть ты уловил.

В академии на этом никогда
не акцентировали внимание, но я прочёл в одной из книг в нашей домашней
библиотеке одну интересную фразу и даже записал её на листок, как делал это
раньше: «И
появились они из чёрного пепла Великого Дракона. И назвал он их своими детьми». Не помню, как называлась эта книга, помню только, как
чуть не упал под её тяжестью и чуть не ослеп от переливающейся в лучах
утреннего солнца золотой обложки. Помню, как просидел за ней всё утро и
опомнился только тогда, когда мама позвала завтракать. И было в этом нечто
удивительное, осознание того что ты — часть чего-то большего, чем есть на самом
деле.

— Тогда, раз все люди были
созданы пламенем Великого Дракона, то почему лишь некоторые могут использовать
элементную магию, а обладателей особых даров и того единицы?

Фауст ненадолго высунулся из
шкафа и почесал голову, обдумывая мой вопрос.

— Когда мир только
зарождался, все могли колдовать. Все были способны изучить один вид элементной
магии, некоторые даже несколько…

— Несколько? — возбуждённо
отозвался я.

Овладеть даже одним видом
маги — огнём, водой, воздухом или землёй — неимоверно сложно и для этого
требуется годы тренировок и концентрации, ежедневного укрепления барьера маны и
просто крепких нервов, а несколькими… Это не укладывалось у меня в голове. Даже
если бы у меня не было бы проблем с дестабилизацией, я, вероятно, не смог бы
овладеть ещё одним видом магии, даже если бы захотел.

Фауст кивнул и продолжил:

— Так было вначале. Но
прошло много, слишком много лет и всё поменялось. Великий Дракон ушёл, оставив
всё на нас, и ты видишь, как изменился мир и его уходом. Как континент
разделился на части, стремясь прибрать к рукам как можно больше власти, как
исчезло былое волшебство, как общество поделило всех на социальные классы: на
королей и королев, принцев и принцесс, аристократов и нищих, магов и обычных
крестьян. Тогда быть магом являлось обыденностью, сейчас же это в большом
почёте, что ставит тебя на ступень с нынешней аристократией, если ты достаточно
искусен в своём виде магии.

Последнее предложение он
буквально выплюнул, его голос сочился раздражением, а склянка, которую он
сжимал в руке, едва не треснула.

— Вам это не нравится? —
осторожно спросил я.

— Дело не в том, нравится
мне или нет, а в том, что люди напрочь забыли какого это — быть магом. Сейчас
для многих это лишь способ достижения корыстных целей и попытка научиться
обладать силами, которые им не принадлежат. Они совсем забыли, что магия идёт
от сердца, и только достойный человек сможет обуздать её.

И сейчас таких достойных
почти не осталось — читалось в его глазах.

— В людях и сейчас есть
мана, жизненная энергия, которая может разбудить магию в твоём сердце, вот
только они не знают, как пользоваться ей правильно. Как ты, например, со своей
дестабилизацией.

Последнее замечание,
сказанное нарочито строгим тоном позабавило меня, и я даже улыбнулся, хотя
голову наполняли лишь тревожные мысли.

— Вы же знаете мою «особенность».

— Это всё лишь отмазки! —
фыркнул Фауст, и я тихо рассмеялся. — В общем, такова история, которую знают
все и которую считают истиной. И которая, как многие не догадываются, является
лишь небольшим кусочком от всей правды.

Что Фауст умел отлично
делать — кроме как вызывать непонимание — это интриговать. Я нетерпеливо
поёрзал на стуле, наблюдая как он смёл целую полку снадобий в мешок. Положив
мешок к другим таким же у входа, он продолжил:

— Для людей существует, и
всегда будет существовать лишь один дракон — создатель всего живого на
континенте — Великий Дракон. Но они и не догадываются, что помимо него когда-то
существовал и другой, не менее величественный и могущественный, кто так же дал
начало живому — Золотой Дракон.

И снова что-то будто
кольнуло меня прямо в сердце, отчего я тихо застонал, благо Фауст не услышал
этого, продолжая копаться в шкафу. Архи всё так же не отзывалась, хотя я звал
её и был уверен, что она, как и я почувствовала эту странную боль.

— Ты знаешь, чем славился
Великий Дракон, не так ли? В чём его сила, дар, который он предал людям. О,
ты-то отлично это знаешь.

Фауст повернулся ко мне с
самодовольным выражением лица, будто насмехаясь надо мной. Мне захотелось
кинуть в него чем-нибудь, но под рукой ничего не оказалось, поэтому я просто
проворчал:

— Чёрное пламя…

Он щёлкнул пальцами.

— Именно. Чёрное,
всепоглощающее негаснущее пламя. Которое одновременно дало начало новой жизни,
и уничтожила эту самую жизнь. Весьма иронично.

Ага, только ирония
заключалась в том, что Великий Дракон создал новую жизнь с помощью своей силы,
а я отнял, потому что не смог контролировать его дар. Фыркнув, я отвернулся,
когда услышал тихий смех Фауста.

— Ладно-ладно, не будем
вспоминать былое. Прошлое на то и прошлое, чтобы учиться на своих ошибках и не
повторять их в будущем.

— Звучит обнадёживающе, —
пробубнил я.

— Как думаешь, какой силой
обладал Золотой Дракон? —  спросил Фауст,
подходя ближе и усаживаясь напротив меня. От него пахло травами и немного
гнилью, и я рефлекторно откинулся назад.

— Я не знаю… —  я задумался, но в голову ничего не приходило.
И внезапно вспомнил золотой свет из своего видения. Как он кружился вокруг
меня, и я ловил его руками. — М-м-м, может…

— Время.

И в этот миг меня
показалось, что моё сердце остановилось.

— Время?.. — повторил я
дрожащим голосом. Фауст кивнул, его лицо сделалось серьёзным.

— Магия Золотого Дракона —
время, а его дар — «часы времени», та сила, которую ты,
возможно, почувствовал тогда в Линдриане, и которая вступила с твоим даром в
резонанс.

— Второй дар дракона… —
прошептал я, не веря в то, что услышал. — Второй дар, но не Великого Дракона, а
Золотого… существует?..

«Часы времени» и «ядро дракона» — два дара. Тогда получается хранитель и…

— Оракул, — словно прочитав
мои мысли, сказал Фауст. — Человек, владеющий даром Золотого Дракона — оракул.

Ясно. Хранитель и оракул.
Словно две части одного целого.

— Н-но как это может быть? —
я изо всех сил старался унять дрожь в голосе, но получалось паршиво. Я не мог
взять себя в руки, и почти не чувствовал присутствия Архи, что нервировало меня
ещё больше. — Дар второго дракона — дракона, чёрт возьми! — и никто не знает об
этом?

— Вот мы и подбираемся к
заключительной части нашей истории, — прошептал Фауст, и прикрыл глаза.

Я сделал то же самое, но
дрожь неустанно колотила мой тело и я не мог прийти в себя. Я не мог поверить в
то, что слышал.

— Когда-то два дракона
сосуществовали вместе, наблюдая, как развивается созданный ими мир. Когда
пришло время передать людям свои дары и уйти, Великий Дракон выбрал самого
сильного и смелого и нарёк его хранителем своего дара. Он оторвал частичку
своей силы и вложил её в душу того человека. Так появился первый хранитель «ядра
дракона».

«И основатель рода Адастор… Рода хранителей…» — пронеслось в голове.

— Золотой Дракон поступил
по-другому. Он выбрал маленькую и слабенькую, но очень добрую девочку, и
подарил ей песочные часы. «Не показывай их и не рассказывай
никому о своей силе» — сказал он
девочке. А потом забрал у людей то время, когда они видели его и навсегда лишил
их воспоминаний о себе. Всех, кроме той девочки. Она помнила Золотого Дракона,
но никому не рассказывала, как он и приказал.

— Первый оракул… — прошептал
я.

— Когда Великий Дракон
спросил, «зачем ты стёр себя из воспоминаний людей?», Золотой Дракон ответил: «магия
времени слишком опасна, чтобы о ней знали, пусть она будет лишь в руках оракула
с добрым сердцем, который сможет остановить неизбежный конец, когда придёт
время».

«Неизбежный конец…»    

Я вспомнил как тени
раздирали меня на куски, как я падал во тьму, как кричал от боли… Было ли это
моим «неизбежным
концом»?

— Значит, Золотой Дракон
стёр себя из памяти людей чтобы о магии времени никто не знал? — переведя дух,
наконец спросил я. — Никто, кроме оракула?

Фауст кивнул, и я
нахмурился.

— Но почему же Великий
Дракон позволил людям помнить о нём и его силе?

— Он не мог поступить иначе,
— ответил Фауст. — Он не обладал такой силой — забирать чужое время.
Единственный, кто мог повелевать временем — Золотой Дракон. Да и сотри и
Великий Дракон себя из памяти всех людей, что у них осталось бы? — он усмехнулся.
— Людям нужна была сила, нужен был тот, кого они могли бы почитать, кому могли
бы поклоняться, и Великий Дракон отлично подошёл на эту роль.

— Кажется мозг сейчас
взорвётся… — простонал я, хватаясь за голову.

Переварить всё сказанное
было не просто, поверить — почти нереально. Но я нутром чувствовал, что так оно
и есть. Все мои инстинкты взывали к тому, что это правда. Сила «ядра
дракона» — моего дара
— бурлила в моих венах лишь при одном
упоминании о Злотом Драконе, а ещё эта боль в груди и воспоминание с золотым
светом. Я был уверен, что всё это связано. И самое главное, что теперь не
давало мне покоя: то, как Архи смогла вернуть меня в прошлое. Раньше я не особо
думал над этим, потому был занят другими, свалившимися на меня проблемами, но сейчас
всё начало складываться в моей голове, как кусочки пазла в единую картину.

Разве могла Архи вернуть меня в прошлое не прибегая
к «часам времени» — дару Золотого
Дракона?     

«Единственный, кто мог повелевать временем — это Золотой Дракон».

Ответ не заставил себя долго
ждать: нет, не могла.