Глава 19 — История за историю

Лёжа на неудобной скрипучей
кровати, я пытался переварить всё, что произошло за этот день. Сначала я
незаконно пересёк границу и попал в империю Асмант, где чужаков не
принимают и могут даже казнить, если поймают; потом мне изменили внешность, так
что я сам с трудом узнавал себя в зеркале; и наконец, я рассказал всю правду
Фаусту Обелису, могущественному целителю, просто вредному старикану, и моему,
теперь уже, наставнику.

И только сейчас, под покровом ночи, наблюдая, как
лунный свет проникает в небольшую отведённую мне комнату, я в полной мере
осознал, что это действительно произошло.

Я рассказал Фаусту о своём перерождении, взрыве моей
маны в прошлом, о том что Архи перенесла меня назад и что она уже как два года
сидит в моей голове. Обо всём. На удивление Фауст внимательно выслушал, и после
того как я закончил свой рассказ не рассмеялся, вопреки моим ожиданиям, и даже
не подколол меня едкой шуткой. Он лишь кивнул и поднялся из-за стола.

— Время уже позднее иди
спать. На втором этаже первая комната справа твоя. Поговорим обо всём завтра.

Единственное, что он сказал,
прежде чем развернуться и уйти, оставив нас с Архи в полнейшем замешательстве.

«Ну, по крайней мере, он нас не выгнал… — нервно хохотнула она.  — Да ведь?..»

Я слушал её вполуха. Из
головы не выходило то выражение лица, которое было у Фауста, когда я рассказал
ему правду. Потрясение, вперемешку с глубокой задумчивостью. Не знаю, поверил
он мне или нет, но то, что позволил мне остаться уже хороший знак. Может он
даже знает способ мне помочь.

Я не заметил, как за
разговорами пролетел весь день и теперь город окутывали сумерки, а на улицах
загорались фонари. Я с трудом подавил зевок: всё-таки сегодня я тоже не
выспался.

— Ладно, идём спать. Фауст
прав, поговорим обо всём завтра, на свежую голову, — сказал я вслух, не
заботясь о том, что целитель может меня услышать.

Комната, которую целитель
разрешил мне занять, была такой крохотной, что больше походила на каморку. Кроме
небольшой кровати у одной стены и хлипкого стула у другой никакой мебели тут не было. Но сейчас мне
хватало и этого. Я рухнул на кровать, чувствуя, как пульс стучит в висках, и
ноют мышцы от усталости.    

«Всё завтра…» — мысленно пробормотал я, прикрывая глаза и сразу же проваливаясь в сон.

Проснулся я спустя пару
часов, когда в небе вовсю сияла бледно-голубая луна, и до самого утра не смог
сомкнуть глаз.

*     *     *

— И ты общаешься с этой
девчонкой мысленно? — поинтересовался Фауст, намазывая на тост сливочное масло.

Если бы меня попросили описать Фауста двумя словами,
я сказал бы: раздражительно невозмутимый. То, с какой лёгкостью он принял
рассказанную мной историю, не могло не удивить меня. Словно я рассказывал о
проведённых выходных, а не изливал душу. 
 

— Ну да, — я отправил в рот
кусок белого хлеба, намазанным каким-то слишком сладким вареньем и запил
травяным чаем.

Я надеялся, что такая спокойная реакция стала
следствием богатого жизненного опыта, мол, старик уже много всего повидал за
свою долгую жизнь и его мало чем можно удивить, но... Чёртово перерождение
это весомый повод для удивления!

— И та сильная мана, которую
я почувствовал, на самом деле мана из твоей прошлой жизни, которая теперь
привязана к твоей душе?

И я действительно ожидал,
что утром Фауст будет в замешательстве после услышанного, но он, как ни в чём
не бывало, позвал меня на завтрак и стал заваливать вопросами. И ни капли
замешательства в глазах, лишь дикое любопытство.

— Да… — с трудом проглотив кусок бутерброда я уставился на целителя, спокойно поедавшего свой завтрак. — И
всё же вы ни капли не удивлены? Или вы мне не верите?

Глубоко в душе я боялся, что
он не поверил мне и сейчас просто издевается надо мной, ребёнком, с
разыгравшимся воображением. Фауст спокойно дожевал остатки своего тоста, протёр
рот салфеткой и впился в меня своими глубокими чёрными глазами. От такого
пристального внимания мне сразу стало неуютно. Тёмные глаза Фауста напоминали
мне глаза коршуна, что вот-вот нападёт на свою добычу. И я старался не думать о
том, что в данный момент мои глаза были точно такими же.

— Я верю тебе, — после
продолжительной паузы наконец сказал он, и в этот момент будто тяжёлый камень
упал с моих плеч. — Как я уже говорил, в нашем мире довольно много необъяснимых
явлений, так почему бы не поверить в ещё одно? К тому же это действительно
многое объясняет. Например, откуда взялась такая мощная мана или почему твоё
неразвитое тело так быстро поглотило дар…

Я мысленно согласился с ним,
пока он продолжал, намазывая новый тост:

— К тому же мне безумно
импонирует тот факт, что ты уже вышел из подросткового возраста. Меньше всего
мне хотелось бы возиться с сопливым ребёнком.

— Готов поспорить, что
именно этой новости вы обрадовались больше всего, — усмехнулся я, не упуская
возможности подколоть моего новоиспечённого наставника. Фауст лишь развёл
руками, в которых держал нож и кусок хлеба.

— Не стану отрицать, я не
люблю детей.

«Да уж, мы заметили…» — проворчала Архи, и я запихнул в рот ещё один тост, щедро смазанный
клубничным вареньем, чтобы её отвлечь.

— Но не забывайте, что
физически я всё ещё девятилетний ребёнок, — укоризненно напомнил я и Фауст
скривился.

— Что ж, не все новости
должны быть приятными.

Я не представлял как Фауст
может называть мою дестабилизацию, перерождение и Архи «приятными
новостями», и предпочёл не вдаваться в размышления: кто знает что в голове у
этого странного старика. Я уже давно понял, что все целители сумасшедшие (по
крайней мере, Руделиус с Фаустом точно).

— Так вы сможете мне
помочь? — нетерпеливо поинтересовался я, как только мы закончили завтракать.

Фауст вскинул голову к
потолку и принял крайне задумчивый вид. В голове тут же всплыло его вчерашнее
выражение лица: он будто вспомнил что-то, о чём не принято говорить, и я
намеривался узнать что именно.

Спустя пару долгих минут он,
наконец, ответил:

— Возможно, я смогу вернуть
ману на место. То есть привязать твою прежнюю ману к нынешнему телу.

Я встрепенулся и едва не
подпрыгнул на стуле. Это было бы просто отлично! Мана из моей прошлой жизни
гораздо сильнее моей нынешней, если она соединится с «ядром
дракона» это положит конец моей дестабилизации, и на одну проблему станет
меньше.

— Вы правда сможете это
сделать?! — воскликнул я дрожащим голосом. Архи тоже напряглась, и это ощущение
волнами прокатилось по моему телу, отчего у меня задрожали ноги.

«Успокойся, всё будет хорошо,» — повторил я недавно произнесённые ею слова, и мне
показалось, что она тихо промычала в знак согласия.

— Это будет долгий и весьма
болезненный процесс, но, думаю, у меня получился, — заверил меня Фауст, убирая
посуду в кухонные шкафчики. Он обернулся и внимательно посмотрел на меня: — Но
важнее всего готов ли ты к этому?

Я не медлил ни секунды.

— Да.

Не важно, насколько больно
мне будет или как много времени это займёт, я приму это. Какая бы сильная боль
меня не ждала, это, не шло ни в какое сравнение с той болью, которую я причинил
сотням невинных людей. Их крики до сих пор звучали в моих ушах, их горящие в
чёрном огне тела до сих пор стояли перед моими глазами, и ту вину, которая с каждым
днём всё сильнее прожигала мою грудную клетку, я никогда не могу искупить. Во
всяком случае, я никогда не прощу себя.     

Я не рассказывал Фаусту в
подробностях, что произошло в тот роковой день — не думаю, что когда-нибудь
буду готов вновь пережить эти эмоции — лишь упомянул о том, как сила «ядра
дракона» вырвалась наружу и уничтожила королевский дворец. Про многочисленных убитых в том
огне я умолчал. Просто не мог заставить себя говорить об этом, и, если быть
совсем честным, не хотел.

Архи имела доступ к большей
части моих воспоминаний — и из прошлой, и из этой жизней — но даже она не до
конца видела события того вечера. Как всё было на самом деле, знал только
я. 

— Хорошо, — кивнул Фауст,
вырывая меня из воспоминаний. Я почувствовал, как защипало в глазах, и принялся
быстро моргать, чтобы не разрыдаться прямо сейчас. Не хотелось портить свой
внезапно поднявшийся авторитет. Целитель добавил: — Тогда не будем медлить и
начнём с завтрашнего дня. Сегодня лучше разбери свои вещи.

Он уже собрался уйти из
комнаты, как я резко его окликнул:

— Постойте! Вчера, когда я
рассказал вам всё, вы выглядели так, словно что-то вспомнили или поняли. Что-то
важное. Я хочу знать.

Всё же я был прав, и сейчас
у Фауста появилось же самое выражение лица, что и вчера, когда я внезапно заговорил
о прошлом, но он быстро взял себя в руки, надевая маску холодной невозмутимости.

— Это не имеет значения,
забудь…

— Неправда! — продолжал
настаивать я. — История за историю. Я рассказал вам свою, теперь ваша очередь!

С минуту мы прожигали друг
друга напряжёнными взглядами, прежде чем он раздражённо вздохнул и уселся на
стоящее неподалёку кресло.

— И всё-таки ты ужасно
раздражающий ребёнок…

Улыбнувшись своей маленькой
победе в этом споре, я устроился на соседнем кресле и приготовился слушать.
Однако Фауст не торопился начинать рассказ. Пару минут он молча пялился в
пустоту, а потом тяжело вздохнул и перевёл взгляд на меня.

— Когда ты упомянул о своём
обмороке на площади, и что сидящая в твоей голове девчонка сказала про второй
дар Великого Дракона, это натолкнуло меня на мысль об одной старой легенде…

— Легенде? — напрягшись, я
придвинулся ближе. — Что за легенда?

— Легенда, которая уже почти
стёрлась с лица всего континента. Ни в Эшире, ни в Роккене не знают о ней, и
даже в Асманте таких людей можно пересчитать по пальцам.

— И вы входите в число этих
людей?

Он кивнул и, прикрыв глаза,
откинулся на спинку кресла. Было видно, что ему не просто об этом вспоминать,
но я уже не мог идти на попятную. Да и Архи возбуждённо голосила в моём
сознании.

«Ты слышал, Рикс?! Он точно что-то знает! Возможно,
я была права насчёт второго драконьего дара!»

«Но если это так, почему почти никому об этом неизвестно?»
— прищурившись, я внимательно вгляделся в стоящее
напротив моего кресла мутное зеркало. Чёрные волосы и чёрные глаза… Ничего,
чтобы выдавало во мне носителя драконьего дара. И если действительно существует
второй дар, то, следовательно, есть и подобный мне человек, хранитель.

«Я не могу ответить на этот вопрос, к сожалению, мне
известно не всё на свете».  

«Да? А обычно ты хвалишься, что прожила несколько веков и умнее почти всех людей». 

«Ты уж извини, но период появления Великого Дракона
я не застала, увы,» — саркастично
прошипела она.

«Как жаль,» — в том же тоне отозвался я, и мы замолчали, чувствуя как наше раздражение
смешивается и оседает в воздухе, словно большая грозовая туча. Мы почти всегда
ссорились, стоило завести разговор на эту тему.

Отвлёкшись на Архи, я совсем
позабыл про Фауста, внимательно наблюдающего за мной.

— Снова болтаешь с этой
девчонкой в голове?

— Что-то вроде того… —
буркнул я в ответ. — Так вы посвятите меня в суть этой легенды? Раз она
связана с Великим Драконом, то я, как хранитель его дара, обязан знать.

Фауст покачал головой и, в
который раз за сегодняшнее утро, тяжело вздохнул.

— Эта легенда не связана с
Великим Драконом. Не с этим драконом.

Тревога и непонимание
одновременно пронеслись по телу, отдаваясь мелкой дрожью в руках и сухостью на
языке. Я не мог отделить свои чувства от эмоций Архи, казалось, что мы слились
в единый комок нервов и действовали как единый организм, дальше больше
обычного. Она была в ещё большем смятении, и я неосознанно повторил произнесённые
ею слова:

— Как, не с этим драконом?
Разве существовали ещё драконы?

С самого детства нам
рассказывали, как и кем был создан наш континент. Огромным и могущественным
существом способным извергать чёрное пламя. Его почитали, боялись и уважали, он
был создателем всего, что мы имеем сейчас. Наши поля, леса моря, горы, равнины
и неизведанные места. Всё это было создано Великим Драконом, который потом
передал людям часть своей силы, чтобы они защищали созданный им мир.

Такую историю мы знали. Так
писали в книгах и так рассказывали взрослые. И нигде не упоминалось о
существовании подобных ему созданий. Почему же легенды связанные с другими
драконами утеряны из памяти почти всех людей и почему Фауст что-то знает об
этом?

Нахмурив брови, я повернулся
к нему, решительно смотря в его глаза.

— Расскажите мне. Всё, что
знаете. Пожалуйста.

На лице целителя
промелькнуло сомнение. Он долго всматривался в моё лицо, будто искал подвох, но
я упорно не отводил глаз. Наконец его рот исказился в лёгкой усмешке.         

— Что ж, раз у нас история
за историю, полагаю, будет честным и мне рассказать что-то от себя… Хорошо, в
обмен на твой рассказ я поведаю тебе легенду о Золотом Драконе, и почему он
навсегда исчез из памяти людей.

«Золотой Дракон…» —
тихо повторила Архи, и вместе с именем
дракона в моём сердце вспыхнуло непонятное чувство тоски и одиночества.

Словно что-то
знакомое, но одновременно давно забытое. На секунду меня ярко ослепило, и я
зажмурился, а когда открыл глаза, очутился дома, в Эшире, в своей маленькой
комнате.

Видение? Или воспоминание?

Я видел маленького себя из прошлой жизни, как этот
беловолосый мальчик с янтарными глазами спрыгивал с кровати и босыми ногами
шлёпал по полу, подбегал к окну и распахивал занавески. Я видел, как золотистый
свет, проникал в комнату через открытую форточку, как кружился вокруг
маленького хранителя и прогонял кромешную тьму. Золотой свет, который я ловил
руками, словно светлячков. Я громко смеялся, чувствуя такое родное и знакомое
тепло.