Глава 9 — БЕЖАТЬ! БЕЖАТЬ! БЕЖАТЬ! И ЕЩЁ РАЗ БЕЖАТЬ #5

С точки зрения Анабель. Подземелье Армсхан, несколькими часами ранее

Прежде чем я расскажу, как меня угораздило истекать кровью в обнимку с ржавой клеткой, стоит вернуться чуть назад — к тому, как я вообще здесь оказалась и как моя безупречная, выверенная до мелочей стратегия рассыпалась в прах за какие-то четверть часа.

После того как мы с Широ разошлись в коридоре — она в сторону главного прохода, я — на разведку, — я двинулась туда, где, по моим ощущениям, скрывалось нечто, давно не дававшее мне покоя. Рудеус — тот самый молодой вампир, которого отец приставил ко мне ещё на верхних этажах и на что я охотно согласилась, полагая, что его присутствие лишь добавит мне манёвренности и защиты. Это была вторая моя ошибка за день. Первой было то, что я вообще обратила на него внимание несколько часов назад, когда он появился перед мной с этим своим странным, пустым взглядом.

Понимаете, я отправляла его «проверить периметр» раньше — стандартная процедура, которую я проделывала сотни раз с разными бойцами. И он вернулся — с пустыми руками и странной, стеклянной отрешённостью во взгляде. Что-то с ним было не так. Я почуяла это сразу, нутром, как чует кошка приближение грозы за час до первых раскатов. Его движения стали чуть более плавными, чем обычно, глаза — чуть более пустыми, а голос — ровным, лишённым тех мелких, почти незаметных интонаций, которые я привыкла связывать с ним за полтора столетия.

Но я — дура, списала всё на усталость. На тяготы спуска в это проклятое подземелье. На напряжение, которое неизбежно возникает, когда ты идёшь в логово неизвестности от лица отца, от которого зависит судьба всего клана. На что угодно, лишь бы не признавать очевидное.

Зря.

Мысли мои то и дело возвращались к Широ. К её взгляду — растерянному и одновременно до странности живому, словно она видела сквозь меня то, чего я сама в себе не замечала. К тому, как бесстрашно она назвала меня по имени при первой же встрече, хотя в её голосе не было ни капли той осторожной лести, к которой я привыкла за десятилетия. К золотому сиянию, что исходило от неё на уровне, не поддающемся никакому измерению — чистое, древнее, пугающее и завораживающее одновременно.

Я не знаю насколько она сильна, да и развалилась перед ней лишь для виду. Не знаю, что с ней стало, но видимо по некоторым причинам она ослабла. Так я думала. Как бы там ни было, существо подобного калибра — на стороне нашего рода или хотя бы в нейтралитете — это было важнее моих переживаний. Эти мысли и затуманили мой взор, заставив смотреть на происходящее сквозь призму надежды на выгодный союз и возможно... дружбу?

Усугублял всё тот факт, что что-то внутри нашёптывало мне: с Широ всё окажется куда сложнее и интереснее, чем заурядный политический союз. Это не просто диковинка, не просто новый игрок на доске — это нечто большее, что-то, что может либо спасти наш мир, либо разрушить его до основания. И эта мысль была одновременно пугающей и опьяняющей.

Я отвлеклась на эти мысли. И, кажется, именно эта рассеянность в итоге чуть не стоила мне жизни.

---

Подземелье Армсхан. Сорок второй этаж.

Узорчатый кинжал намертво засел в глотке маленького зеленокожего создания, отдалённо смахивающего на крокодила-недомерка. Таких существ в подземельях Силестии было пруд пруди — но эта особь была особенно мерзкой: чешуя блестела в тусклом свете факелов. Пасть этого монстра была усеяна мелкими, но острыми зубками, а в глазах застыла та тупая ярость, которая бывает только у существ, не знающих иной жизни, кроме охоты.

Мы с Рудеусом стояли посреди помещения, которое язык не поворачивался назвать «этажом подземелья» — скорее уж заброшенным зверинцем какого-то безумца, забывшего о том, что такое милосердие и сострадание. Повсюду громоздились железные клетки, покрытые ржавчиной и давно засохшей кровью, а по бокам каждой торчали странные механизмы, похожие на медицинские капельницы — только вместо лекарств в них сочилась какая-то мутная, зеленоватая жидкость, которая пахла гнилью и древней магией. На полу, рядом с убитой мной тварью, валялся иссушенный человеческий труп в обрывках когда-то дорогой одежды. Его лицо застыло в вечной гримасе ужаса, и я на мгновение отвела взгляд, чтобы не задерживаться на этой жуткой картине.

Это место до жути напоминало лабораторию злодея в белом халате из дешёвого ужастика.

— Бр-р-р, — я поёжилась.

Мне доводилось видеть много жуткого за мои сто двадцать лет, но эта комната почему-то вызывала особенное, почти первобытное отвращение, словно где-то в глубине сознания билась тревожная мысль: здесь творили такие вещи, о которых даже я, наследница древнего клана, предпочитала не знать.

Решив прогнать дурные мысли куда подальше, я перевела взгляд на Рудеуса. Он застыл в паре метров от меня и молчал. Смотрел куда-то в сторону, будто пытаясь отыскать что-то в пустоте — его взгляд был устремлён в туманную даль, где, казалось, не было ничего, кроме стен и теней.

К слову, молодой вампир, хоть и безупречный боец, был ростом всего сто шестьдесят два сантиметра. Наблюдать, как это миниатюрное чудо как ни в чём не бывало размахивает огромным двухметровым мечом, кромсая нападающих монстров в фарш, было вдвойне любопытно. Его техника была отточена до совершенства — каждое движение, каждый взмах были выверены так, словно он репетировал этот танец смерти сотни лет подряд. Но сейчас он не двигался. Просто стоял истуканом и пялился в никуда.

— Руди? — окликнула я, и в моём голосе послышалась лёгкая настороженность, которую я не стала скрывать.

Он медленно повернул голову и что-то внутри меня содрогнулось. Его глаза... они были совершенно белыми... чужими. Не те, что я знала добрых полторы сотни лет. В них не было тепла, не было узнавания, не было той мягкой, почти братской привязанности, которая росла между нами за эти годы. Только пустота и холод, словно кто-то выключил свет за его глазницами.

«С ним явно что-то не так. Срань демоническая, да у него глаза буквально побелели!»

— Т...Ты в порядке? — спросила я прямо, заглядывая в его лицо, попутно пятясь, но пытаясь уловить хоть малейшее изменение в выражении.

— Да, — ответил он, странно улыбнувшись. Улыбка была правильной — те же уголки губ, тот же изгиб, — но внутри неё не было жизни. Она была неестественной, словно кто-то нарисовал её поверх его лица. — Просто задумался.

— Вот оно как... И о чём же?

Он помедлил буквально секунду, а затем его губы разомкнулись, будто он хотел, что-то сказать, но почти сразу же они захлопнулись обратно. В этот момент тишина в лаборатории стала почти осязаемой.

— О той девушке, что ты мне поведала. И о том... что же нам с ней де~е~елать... — как только слова сорвались с его губ я отшатнулась, моё сердце ещё никогда так бешено не колотилось... Его лицо... это было буквально на миг... но я увидела в Руди, кого-то другого.

Эти слова и интонация.. Слишком ровные, слишком гладкие, словно говорил тот, кому это не свойственно, кто заучил фразу наизусть, но забыл вложить в неё душу. Я знала Рудеуса достаточно хорошо, чтобы уловить эту фальшь, но я всё ещё надеялась, что это просто недоращумение

Я сделала вид, что удовлетворилась ответом, и вернулась к осмотру клеток. Но внутри уже звенела тонкая, едва слышная струна тревоги, которая вибрировала всё сильнее с каждой секундой. Интуиция, та самая, что не раз спасала меня в сложных ситуациях, настойчиво шептала: уходи. Немедленно. Но я была слишком уверена в себе, слишком привыкла контролировать всё вокруг, чтобы прислушаться к этому шёпоту.

---

Немного позже

— Анабель, — позвал он сзади.

Его голос снова прозвучал странно — не так, как обычно. Та же странная, почти механическая ровность, от которой по спине пробежали мурашки. Я обернулась, уже чувствуя неладное.

Рудеус смотрел на меня. И в его глазах застыло что-то, чему я не смогла подобрать названия. Тьма, которая была глубже, чем любая ночь, и которая смотрела на меня через его зрачки, словно сквозь жалюзи окон.

— Прости, — произнёс он. Его голос дрогнул — всего на миг, но я услышала это. На мгновение мне показалось, что я вижу его прежнего, того, кого знала все эти годы, того, кто всегда был рядом, — и в тот же миг этот огонёк погас, сменившись ледяным спокойствием. — За то, что сейчас сделаю.

Я не успела ответить.

Кинжал — мой собственный, выбитый из ножен незаметным, отработанным движением, — вошёл мне в бок. Ровно в ту точку, где регенерация у вампиров работает медленнее всего, где сосредоточены нервные узлы, которые даже древняя кровь не может восстановить мгновенно. Через мгновение во второй бок пришелся ещё один удар, уже другим ножом, не моим.

— Р...Руди... кха! — не успев договорить меня вырвало кровью.

Я сделала несколько неуклюжих шагов назад, чудом удерживая равновесие. Два ранения, однако в обоих случаях лезвие вошло не полностью — он остановил его в последний момент, словно боролся с самим собой.

Боль пришла с запозданием — сначала я почувствовала холод металла, затем странную пустоту, и лишь через секунду — жгучую, раздирающую боль, которая разлилась по всему телу, заставляя ноги подкоситься.

Я смотрела на него во все глаза, не в силах поверить в происходящее.

— Руди... что ты...

— Уходи, — произнёс он тихо, и в его словах сплелись две воли — чужая, холодная, безжалостная, и его собственная, маленькая и придавленная, которая всё ещё пыталась пробиться наружу. — Уходи и не возвращайся на этот этаж. Иначе мне прикажут сделать хуже. А я... — его голос дрогнул, и на мгновение я снова увидела его, того Рудеуса, который всегда защищал меня, — я-я не хочу тебя убивать! — на его глазах были видны слёзы.

Я хотела сделать шаг в его сторону, но ноги не слушались, и у меня едва получилось ухватиться за прутья ближайшей клетки, чувствуя, как пальцы скользят по холодному, покрытому ржавчиной металлу. Кровь сочилась сквозь руку, и я видела, как она капает на каменный пол — тёмная, почти чёрная, что было.

«В-Вот же ж... это и правда не хорошо...»

Рудеус держался за голову и истошно кричал. Было видно, что он пытался бороться с чем-то внутри себя, но видимо не в силах подавить эти порывы, он в итоге отвернулся и побежал прочь, в темноту коридора, не оглядываясь. Его шаги и безумный крик эхом разносились по пустому залу, но я могла лишь молча смотреть в спину убегающему вампиру, оседая наземь.

«Ч-что же это за... блядство!»

Кровь сочилась из раны медленно — слишком медленно, что наводило на мысли, что второй кинжал, которым меня пырнули, был далёк от обычного. На лезвии было что-то, тормозящее регенерацию. Какой-то состав. Или заклинание. Скорее всего, и то, и другое — смесь ядов и магии, предназначенная для того, чтобы даже сильнейшие из вампиров не могли восстановиться достаточно быстро, чтобы дать отпор.

«У-Умно. И больно... О-очень больно, чёрт бы его!»

Я сползла по клетке вниз, зажимая ладонью рану в боку, и прислонилась головой к холодным прутьям. В глазах начало темнеть, и я поняла, что если кто-то не придёт, я могу просто не дожить до того момента, когда яд перестанет действовать.

«Папа... ты бы сейчас устроил мне знатную взбучку за "не предусмотрела". И был бы прав, чёрт возьми, сто раз прав...»

Сознание уже начинало покидать меня, когда я услышала шаги с противоположной стороны, куда убежал Рудеус. Первая мысль: гоблины. Однако эти шаги были неровные, торопливые, совсем не похожие на размеренную поступь монстров. Слишком лёгкий шаг, почти неуверенный, но в то же время настойчивый.

И голос. Хрипловатый, раздражённый, с характерным акцентом человека, который только что осознал нечто неприятное и совершенно не рад этому осознанию.

— Переборщила?

Я подняла взгляд — и увидела её.

В дверном проёме, из которого ещё клубился сизый дым, стояла она: маленькая беловолосая девочка в тех же лохмотьях, что и при первой встрече. Её волосы были ещё более растрёпанными, а на лице виднелись — свежие царапины, которые, к слову, сразу же затянулись. Однако больше а полуобморочном состоянии меня завораживали её глаза... Глубокие и золотые, словно расплавленный металл. В них одновременно читались растерянность, раздражение и — где-то на самом донышке — облегчение. Она тяжело дышала, словно бежала очень долго.

— Ты почему... Кх... а-а знаешь, не важно. Как-то ты долго, — выдавила я, чувствуя, как губы кривятся в горькой усмешке, — Чутка не вовремя, но я почему-то рада тебя видеть...Кх-а! И-Или, может быть, как раз вовремя... З-Зависит от того, насколько быстро я истеку кровью.

— О, да ты живчиком, как я посмотрю, раз шутить силы есть. — плюнула она, тяжело волоча ноги и оглядывая помещение с выражением человека, который пытается оценить уровень катастрофы. — Что за ненасытный волчок тебя за бочки покусал?

— Д-да... волчок... кх... с-скажешь тоже. Я-Я может просто прилечь решила, а-а ты как? — криво усмехнулась я, хотя каждое слово давалось с трудом. — П-Подумала, что пора устроить перерыв... кха-а! А-А тут ты со своим г-геройским появлением.

— Ага... конечно, — Широ склонилась надо мной, и её лицо оказалось совсем рядом, отчего мне стало, как-то не по себе. — Знатно тебя так, цк-цк... Но жить будешь,— хоть она и говорила с сарказмом, но на её лице явно читалось волнение, смешанное с профессиональным интересом. Она посмотрела на мою рану, на то, как течёт кровь, и нахмурилась. — Судя по едкому запаху и цвету крови... у нашего «волчка» слюнка ядрёная. Какой интересный состав... Есть предположения, чем твой горе-убивец клычки смазывает?

Я кивнула, борясь с накатывающей слабостью, и назвала несколько ядовитых компонентов, которые уже успела различить по запаху — для этого мне не нужно было быть специалистом, достаточно было сто лет жизни среди алхимиков. Один из них был редким, почти забытым, и его использовали только те, кто действительно хотел убить, а не просто ранить.

— Это... проблематично, — Широ нахмурилась — так хмурятся люди, у которых в голове сам собой раскрывается некий справочник, словно она уже сталкивалась с чем-то подобным. Её глаза бегали, что-то вычисляя.

— Ладно, разберёмся, — после некоторых размышлений сказала она. — Давай.

— Что «давай»? — я в недоумении посмотрела на Широ, не понимая, что она задумала. — У тебя есть противоядие?

— Руку. Или бок. Что ближе.

Я замерла.

— Ты умеешь лечить?

— «Умею ли я лечить»... — Широ повторила это с интонацией, которую трудно описать словами — не обиженной, не высокомерной, а где-то между усталостью и лёгким, почти ностальгическим воспоминанием. — Я тридцать лет проработала фармацевтом. Это не совсем лечение, но кое-что я в этом смыслю. Давай бок.

Я не стала возражать, тактично отложив вопрос про «какие ещё 30 лет?» на потом — в моём восприятии эта человеческая девочка выглядела максимум на двадцать. Но в её движениях была такая уверенность, такая спокойная деловитость, что я решила довериться ей, хотя бы потому, что другого выбора у меня не было.

Широ также не стала медлить. Она бегло осмотрела рану, и я видела, как её лицо на мгновение стало серьёзнее — она явно узнала яд и поняла, насколько серьёзна ситуация. Затем она извлекла откуда-то из складок лохмотьев клочок относительно чистой ткани, подобранной ранее — кажется, со старшего гоблина или с одного из трупов по пути, — и затем несколькими точными, уверенными движениями наложила повязку. Её пальцы двигались быстро, но бережно, без лишней дрожи, словно она делала это тысячи раз.

— Это замедлит кровопотерю, — пояснила она, затягивая повязку и проверяя, хорошо ли она держится, — пока твоя регенерация не справится с составом сама. Где-то с полчаса продержится, если не будет резких движений. Больше я не могу сделать без нормальных инструментов и лекарств.

— Ты так спокойно об этом говоришь. Как будто это не твоя проблема.

— Ну не кричать же мне на всё подземелье: «Спасите, помогите! На меня злобный демон напал». Паника — штука сомнительная. Я уже пробовала сегод... как-то этот метод, когда меня разбирали по частям и собирали заново. Хочешь спойлер?

— С-Спойлер?... — я наклонила голову набок.

— Не помогло, — проигнорировав мой вопрос, Широ продолжила. — Так что теперь я предпочитаю действовать.

Я вновь посмотрела на Широ, и моё сердце забилось чаще, а взгляд нежнее. Однако уже в следующую секунду я насторожилась. Уж слишком удачно она оказалась здесь, ещё и время подобрала идеально, словно знала, что случится.

— Ты... как ты узнала, что я здесь? Ты не могла просто так наткнуться на эту комнату. Я достаточно глубоко забралась.

— А, это... Ну, как бы сказать... ха-ха, что-то... типо... почувствовала? — ответила Широ, неуверенно почёсывая затылок. — Есть у меня один навык. Что-то вроде расширенной жопной чуйки или если по научному, то расширенного восприятия пространства. На этих глубоких уровнях он еле работает — маны почти нет, — но тебя уловил. Ты была как маяк в темноте. Так что, можно сказать, что мне просто повезло.

— Почему ты вернулась? Ты же могла оставить меня здесь... Я ведь тебе почти никто.

Услышав мой вопрос Широ помолчала пару секунд, и в её глазах я увидела отражение какого-то внутреннего спора.

— Ну, знаешь... мы вроде неплохо скооперировались... нас, наверное, даже подругами по несчастью назвать можно. Да и... кто, если не ты, сможет помочь мне выбраться отсюда, — произнесла она наконец, и в этом ответе не чувствовалось лжи. — Уйти и бросить тебя здесь было бы... некрасиво, как минимум. Да и непрактично. С тобой у меня больше шансов выбраться отсюда живой.

— Хах, вот оно как... Ну, если так, то я польщена, что могу быть полезной.

— Ты мне ровно то же самое говорила сегодня, когда я собиралась идти искать выход, помнишь? «Быть полезной» — так это называется у вас, вампиров?

Уголки губ Широ едва заметно дрогнули.

— Кто это сделал? — спросила она наконец, когда боль от полученной мной раны начала понемногу утихать, и я почувствовала, что могу говорить более осмысленно.

— Рудеус. Молодой вампир из нашего отряда. Он... под чьим-то контролем. Кто-то управляет им, как куклой. Я чувствовала это раньше, но не хотела верить. Слишком долго мы были вместе.

— Тут и такое есть? Заклинатель какой или может... некромант?

— Хах, а может, и кто-то посильнее. Я не уверена. Но то, что я видела в его глазах... это было не просто колдовство. Это было что-то древнее. Что-то, что живёт внутри него и использует его тело как оболочку.

Широ кивнула — не испуганно, а сосредоточенно, собирая информацию по крупицам, словно складывая пазл, который мог означать жизнь или смерть.

— Значит, в подземелье есть кто-то ещё. Помимо нас, гоблинов и прочей нечисти.

— Да. И, судя по всему, он знает о тебе. Рудеус упомянул что-то об этом, когда уходил.

— Хорошо. Учтём, — она поднялась и отряхнула колени. — Это всё объясняет. Или, по крайней мере, часть.

— «Хорошо»? — я недоверчиво приподняла бровь, чувствуя, как в груди поднимается странное, почти восхищение её спокойствием. — Ты только что узнала, что в этом подземелье есть нечто, способное управлять вампирами, и говоришь «хорошо»?

— Ну не «плохо» же говорить. От этого ситуация не изменится. Мы знаем о враге, знаем, что он здесь, и знаем, что он охотится за мной. Это даёт нам преимущество — мы не будем застигнуты врасплох.

Я уставилась на неё, чувствуя, как внутри начинает зарождаться что-то новое — не просто интерес, а настоящее уважение.

— Ты странная.

— Мне сегодня это уже раз пять сказали, — невозмутимо отозвалась она, и в её голосе послышалась знакомая ирония. — Расскажи мне про Рудеуса. Всё, что знаешь. Каждая деталь может быть важна.

— Зачем тебе?

— Затем, что тот, кто им управляет, скорее всего знает обо мне. А значит, это и моя проблема тоже. Если он уже охотится за мной, я должна знать, с кем имею дело.

На секунду в пространстве вокруг нас повисло короткое молчание. Я смотрела на эту маленькую, растрёпанную девочку, которая говорила о древних угрозах так, словно речь шла о привычных делах, и чувствовала, что начинаю верить ей всё больше.

После чего я обречённо вздохнула.

— Ну... если вкратце.

— Слушаю, — произнесла Широ, опускаясь на корточки напротив, и я видела, как её золотые глаза впиваются в меня с той жадной внимательностью, которая бывает только у людей, привыкших собирать информацию по крупицам.

И я начала свой рассказ — о Рудеусе, о том, как он изменился за последние пятьдесят лет, о его странной улыбке и чужих глазах, о том, что я подозревала неладное, но предпочла не замечать.

И когда я замолчала, Широ просто кивнула, и в её взгляде я увидела не страх, а готовность.

Она была готова идти дальше. И, кажется, я была готова следовать за ней.

---

Поддержать автора можно тут: https://boosty.to/kefir4ek