Глава 1.1 — Теперь я лоли. Задавайте вопросы #2

Прошло две минуты. Затем ещё две... и ещё...

Спустя 10 минут на едине с собой до меня начало доходить осознание: лежать на холодном каменном полу в ожидании неведомой «ассимиляции» — занятие, прямо скажем, на любителя.

Тело не слушалось, но сознание работало исправно — и это было хуже всего. Потому что сознанию, в отличие от тела, никто не запрещал паниковать, строить мрачные прогнозы и вспоминать все ужастики, просмотренные за тридцать лет жизни. А их, поверьте, накопилось немало.

«Спешу оповестить всех воображаемых читателей сей трагикомедии: все действия главного героя продиктованы экстремальным стрессом и отчаянной попыткой осознать нереальность происходящего. Никаких скрытых мотивов, кроме жгучего желания проснуться в своей кровати!»

— Ох, как же я люблю оправдываться перед несуществующей аудиторией, — просипел я в потолок, заглушая этим бормотанием нарастающую внутри панику. Старый проверенный приём: пока говоришь — не орёшь.

Буря противоречивых эмоций — от липкого ужаса до истерического, неуместного восторга — накрыла меня с головой, как девятый вал курортника-новичка. И именно в этот момент, когда я почти убедил себя, что всё происходящее — затянувшийся кошмар, помощница вернулась. С грацией бульдозера и тактом налогового инспектора.

[Привязка системы к душе хозяина завершена! Сканирую... 10%... 25%... 45%... 80%... 100%. Сканирование завершено! Проблем не выявлено!]

[Начинаю подготовку к ассимиляции с телом... 10%... 25%... 45%... 80%... 100%. Подготовка завершена!]

[Начинаю настройку тела под работу с системой. Ввожу хозяина во временное состояние анабиоза!]

[ОШИБКА!]

[Поиск причины... Завершено! У хоста недостаточно полномочий на использование данных функций!]

«Недостаточно полномочий? У меня? На моё собственное тело?!»

[Принудительный запуск модификации тела! Предупреждение! Подготовьтесь! За несанкционированное вмешательство в процесс изменения тела хозяину будет выдан штраф!

▪ Штраф: фрагмент воспоминаний древнего монаха, пережившего сильнейшее пищевое отравление.

▪ Детали: следующие несколько часов хост будет испытывать интенсивную колющую боль в эпигастральной области, сопровождаемую судорогами и тошнотой. Рекомендуется принять удобное положение!]

— А?

Договорить я не успел. Тело пронзила острая, жгучая боль — будто что-то раскалённое вонзилось прямиком в глаза. Перед внутренним взором замелькали полупрозрачные голубые строки, исчезающие быстрее, чем я успевал их прочесть. По дизайну всё это напоминало системное меню из какой-нибудь игры, вот только восторга, в отличие от игр, не вызывало ни малейшего.

[Извиняемся за задержку! Ключевая информация: на протяжении всей ассимиляции хозяин вынужден оставаться в сознании! Надеемся на ваше понимание! Желаем… наименее дискомфортного времяпрепровождения! С уважением, ваш системный помощник! Пилик.]

«Наименее дискомфортного времяпрепровождения». Эти слова эхом отдавались в черепе, звуча как изощрённая насмешка. Так стоматолог говорит «сейчас будет чуть-чуть неприятно», доставая из ящика инструмент размером с отбойный молоток.

В горле встал ком. Язык заныл от неосознанного укуса. Леденящий ужас сжал грудь стальным обручем, и сердце, кажется, всерьёз задумалось об отпуске.

Шли минуты. Одна за другой, тягучие и бесконечные, они сменяли друг друга: две… пять… десять… Я ждал. Шарил взглядом из стороны в сторону, протяжно вдыхал, сжимался в комок и снова ждал — но ничего не происходило. Тишина да пульсация в висках.

«Боль… судороги… оставаться в сознании…» — я мысленно прокручивал обрывки системного приговора. В этот момент я понял, что вновь могу шевелиться

— Да она издевается! — не выдержав, я судорожно обхватил колени и прижался спиной к холодному камню. — Или... нет! А чего это я так трясусь?! Это же сон! Всего лишь сон! Чего бояться какой-то бесформенной хрени, порождённой моим собственным больным воображением?!

В очередной раз оглядев мрак и не обнаружив в нём ни единой угрозы, я почувствовал, как губы сами собой растягиваются в гримасе, больше похожей на оскал загнанного в угол хомяка, решившего, что терять уже нечего.

— Хи-хи-хи! Слышишь меня, системка-воображалка? — рука, сжимавшая колено, медленно поднялась, и средний палец гордо устремился в тёмный свод пещеры, как знамя обречённого, но непокорённого гарнизона. — Ты. Просто. Плод. Моего. Грёбаного. Воображения! Жалкая глюк-заглушка! Знаешь, куда таких отправляют? На свалку ненужных…

[Время на подготовку истекло. Начинаю перестройку тела. Всех благ.]

— А?

Леденящий душу голос перебил мою пламенную тираду, и одновременно с ним раздался тихий, но отчётливый хруст — сухой и короткий, как треск ломающейся ветки в зимнем лесу.

На секунду в глазах потемнело. Я замер, тупо уставившись в пустоту перед собой. Мой средний палец — тот самый, что секунду назад гордо взмывал к своду пещеры — теперь неестественно выгнулся под прямым углом. В метре от остальной руки. Он просто висел в воздухе, соединённый с предплечьем лишь тонкой, почти невидимой нитью чего-то тёмного.

— Ч…Чего?

Я не моргал. Я старался даже лишний раз не дышать, глядя на отделившуюся кисть, из которой сочилась густая тёмная жидкость — больше похожая на жидкую тень, чем на кровь.

— Чего-о-о-о-о-о-о-ось?! — вопль, сорвавшийся с губ, был наполнен таким животным ужасом, что им можно было заряжать амулеты от нечисти.

— М-Моя рука! Почему… она...?!

Я забился на месте, словно зверь в капкане. Инстинкт — древний, глупый, человеческий — заставил схватить отделившуюся кисть второй рукой и попытаться приставить беглянку на законное место. Спойлер: не вышло.

Ни нервов, ни сосудов. Только гладкий, будто оплавленный срез на запястье и холодный, стремительно темнеющий кусок плоти в ладони. Он становился лёгким и хрупким, как пересушенная глина, и сознание пронзила одна ледяная, кристально ясная мысль:

«Эта часть тела возврату и обмену не подлежит.»

— А-а-а-ргх! Т-тва-а-арь! Ни один кошмар в моей жизни не был таким реальным! — задыхаясь, я отшвырнул иссохшую кисть прочь, и её полёт, словно в насмешку, казался неестественно, издевательски медленным.

Озноб сменился жаром. Боль в культе притупилась, уступив место леденящему, всепроникающему холоду — будто кто-то пустил по венам жидкий азот и теперь с интересом наблюдал за результатом. И самое страшное: неведомая сила удерживала сознание на плаву, не давая мне милосердно отключиться. Я больше не чувствовал ничего, кроме ярости — всепоглощающей, раскалённой добела.

— Т…Ты! Ересь системная! — сиплый шёпот с трудом продрался сквозь пересохшее горло. — Это… это и есть твои «колющая боль» и «судороги»?! Гадость цифровая! Ты свои же слова вообще понимаешь?!

«А не схожу ли я с ума?..»

Мысли путались, наскакивали одна на другую, и прежде чем я успел хоть что-то осознать, моя левая нога ниже колена внезапно отслоилась, последовав примеру руки. Беззвучно. Без крови. Как пепел, осыпающийся с догоревшей сигареты. Она просто отделилась и мягко, почти деликатно, легла на каменный пол рядом со мной.

— Куд…--!!!

Я в шоке уставился на неё. Потом на оставшуюся руку. Потом на лежащую неподалёку ладонь. И, как и в прошлый раз, рванулся было схватить ногу…

…И ощутил лишь пустоту там, где секунду назад было запястье правой руки. Она исчезла. Бесследно. Просто перестала существовать, оставив после себя знакомую гладкую культю и ощущение, что мироздание сегодня явно встало не с той ноги.

— ...А-А-А-А-А-А-А!!!

Хриплый вопль, уже почти лишённый силы, вырвался наружу. Не от физической боли — она была странно приглушённой, далёкой, — а от абсолютного, всепоглощающего ужаса человека, которого разбирают по частям, как старый шкаф при переезде.

И тут на полу передо мной — там, где упала нога и испарилась рука — прямо из-под земли начали проступать линии. Светящиеся, золотистые, как расплавленный металл, они сплетались в сложную, пульсирующую геометрию: сначала пентаграмма, затем звезда, а после — узор, не поддающийся никакому описанию. Нечто живое, дышащее расцветало прямо подо мной, освещая кости и стены пещеры зловещим янтарным мерцанием.

— М…Мамочки… — прошептал я, чувствуя, как по щекам бегут тёплые струйки. Не слёзы — что-то густое и тёмное, как и всё в этом проклятом месте.

«Т…Так вот он каков… мой конец.» — Мысль пришла странно спокойной. Даже слишком.

«А я ведь даже… с девушками толком не общался… Жил на шее у сестры… играл в дурацкие игры… кха…»

Из носа что-то капнуло — та же тёмная жидкость. Кривая полуулыбка исказила лицо. На мгновение мелькнула мысль о том, чтобы просто прекратить всё это разом — и почти сразу растворилась. Наблюдая за происходящим, я осознал одну простую, почти философскую истину: как бы ни страдало это тело, так просто умереть мне уже не дадут. Оставалось только смириться и досмотреть представление до конца.

Но смирение, видимо, в программу вечера не входило.

Стоило мне лишь попытаться прикрыть глаза, как золотая звезда подо мной вспыхнула ослепительным светом, заполонив пещеру сиянием — не тёплым и ласковым, а жгучим, режущим и до боли безжалостным каскадом чистой энергии.

— А-а-а-аргх...--!!!

Протяжный крик утонул в гудящем свете.

Сквозь жгучую боль я наблюдал, как лучи бьют вверх, пробивая каменный свод, которого в этой темноте и видно-то не должно было быть, а затем рассыпаются вниз мириадами искр, оставляющих за собой фантомные золотистые следы. Искры не падали — они танцевали в воздухе, сливались, рассеивались и пронизывали меня насквозь. Это было сюрреалистично красиво и одновременно невыносимо: ощущение, что каждую клетку твоего тела разбирают на атомы, а потом собирают заново — причём по чертежу, купленному у сомнительного поставщика со скидкой.

— А-А-А-А-А-Р-Г-Х!

«К-красиво?! Д-да, конечно! Огонь просто! П-прямо как в баньке!» — я корчился внутри пульсирующей золотой сферы, и вдруг что-то неуловимо изменилось.

Пришло ощущение проникновения — не физического, а энергетического. Что-то тёплое, могучее и бесконечно чуждое вливалось в меня через культи, через кожу, через каждую пору, и золотые искры словно втягивались обратно в моё искалеченное тело, заполняя пустоту чем-то новым.

И тут меня будто огрели чем-то тяжёлым по затылку.

Бесшумно, без предупреждения, в пространстве повисла резкая, гнетущая тишина. Звук просто оборвался, как плёнка в старом кинотеатре. Искры замерли в воздухе — стоп-кадр посреди светопреставления. И на фоне этой внезапной, звенящей тишины… заиграла музыка.

Тихая. Убаюкивающая. До жути знакомая — то ли колыбельная из детства, то ли мелодия из той самой игры. Я не мог вспомнить, откуда она, но сознание послушно поплыло в её ритме, как бумажный кораблик по весеннему ручью.

Единственная проблема заключалась в деталях: оторванная кисть, отслоившаяся нога и ещё одна ладонь парили вокруг меня в такт этой колыбельной, совершая плавные, почти балетные движентя в застывшем золотом свете. Как марионетки на невидимых нитях. Как самый странный балет в истории обоих миров.

— Ха… кх… ха… — истерический смешок, больше похожий на предсмертный хрип заядлого курильщика, вырвался наружу. — Они же... танцуют… да?...

Я наблюдал за этой немой сценой под аккомпанемент нежной музыки, и отголоски истерического смеха один за другим слетали с моих губ, эхом разносясь по пещере. Улыбка, застывшая на лице, давно перестала быть человеческой. Это было чистое, беспримесное, первозданное безумие — и, устроившись поудобнее, насколько это вообще возможно для туловища с некомплектом конечностей, я просто смотрел на безумный танец, разворачивающийся передо мной.

— Ха~к-х-а...

«Кажется… я и правда схожу с ума. Или уже сошёл. Какая, в сущности, разница?»

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

То, что осталось от тела — бесформенная пульсирующая масса в центре золотой сферы — медленно начало вновь принимать гуманоидные очертания. Слипаться. Вытягиваться. С противным влажным звуком формировались контуры конечностей, туловища, головы — словно невидимый скульптор лепил человека заново, сверяясь с инструкцией.

Я не мог пошевелиться. Не мог крикнуть. Надежда на то, что сознание вот-вот милосердно погаснет, преследовала меня все эти бесконечные часы… пока не угасла сама, оставив после себя лишь глухую, всепоглощающую боль и странное, отрешённое терпение.

《3 часа спустя...》

[Поздравляем! Тело хозяина успешно прошло ассимиляцию. Сканирование... 10%... 25%... 45%... 80%... 100%. Сканирование завершено! Проблем не выявлено!]

[Запускаю системное мен...]

Окончания я не услышал.

Адская боль, терзавшая меня часами, внезапно прекратилась — разом, начисто, как будто кто-то наконец нашёл нужный рубильник и сжалился. Но мне было уже всё равно: на смену муке пришла долгожданная пустота. Благословенная, бархатная, безмолвная пустота.

Веки, державшиеся всё это время лишь упрямой волей системы, медленно опустились, и сознание, измученное до самого донышка, без малейшего сопротивления провалилось в мягкую бездну небытия.

Последнее, что я ощутил, прежде чем голос в голове окончательно стих — холод камня под щекой и далёкий, почти ласковый звук:

— [Пилик!]

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Поддержать автора можно тут: https://boosty.to/kefir4ek