Глава 116 — Без названия

— Само твое рождение — это катастрофа для империи, ты, похотливый выродок! Думаешь, я так просто отдам тебе нашу Шури?! Возжелать мать своего друга — да ты в аду гореть будешь!

— И что?! Да, я целовался с твоей матерью! Доволен?! Зови меня папочкой!

— Ах ты, бесстыжая тварь! Чем иметь такого отца, я лучше стану самым отъявленным подонком в истории!

— А я лучше останусь без наследников, чем буду иметь такого сына, как ты!

Вид двоих парней с разбитыми лицами, растянувшихся на в хлам истоптанном газоне, был бесконечно далек от романтических идеалов рыцарства, известных в обществе.

— Кха... Кха... И когда всё началось?

— ...Кха... Кха-кха... Еще в Сафави.

«И правда, доверил волку овцу», — подумал Джереми и замахнувшись ногой, пнул друга. Нора, не оставаясь в долгу, тут же съездил ему по голени. Два взрослых здоровых мужчины еще какое-то время обменивались по-детски нелепыми пинками, пока окончательно не обессилели и не замерли, раскинувшись звездой.

—Фу-у... Ха-а... Но как ты узнал?

— Фу-у... Фу-у-ух... Знаешь, говорят, что между родителями и детьми есть особая связь — понимаем друг друга с полуслова.

— Ха!.. Не неси чушь.

Прохладный утренний ветер обдувал лица молодых людей, шевеля их пропотевшие волосы. Джереми немного восстановил дыхание, сердито глядя в светлеющее небо, а затем резко сел. Он ткнул ногой лежащего Нору.

— Эй.

— Чего.

— Ты уверен?

— В чем?

— Что сможешь сделать её счастливой. Можешь поклясться, что ни при каких обстоятельствах не заставишь её грустить?

Нора медленно поднялся и сел напротив друга, встречая его пылающий взгляд. Может, виной тому был утренний туман, но на мгновение в темно-зеленых глазах Джереми будто блеснула влага.

— Если я скажу «да», ты мне поверишь на слово?

— Прошлой ночью Элиас рвал и метал, пена изо рта шла. Видимо, случайно увидел вас двоих.

— ...

— Близнецы, на удивление, приняли это спокойно, но вот Элиас... Пока этот придурок орал, как она могла так поступить с отцом, знаешь, о чем я думал?

— О чем?

— О том, что из-за его криков Шури может внезапно вспомнить то, что вспоминать не должна. Знаешь, как я боялся, что она снова потеряет рассудок, как тогда, с тем проклятым ожерельем? Боялся, что к ней вернутся все воспоминания.

Лицо Джереми, говорившего это сквозь зубы, было мрачным. Даже не мрачным — оно было полным боли. Нора молча слушал его.

— Только Бог знает, действительно ли Шури ничего не помнит или просто притворяется. Но, насколько я вижу, она правда забыла. И я молю Бога: пусть эти мучительные воспоминания никогда не вернутся. И есть еще кое-что, о чем я тебе не говорил...

— ...

— Может, это совпадение, но... и во время посольства в Сафави, и вообще — когда ты рядом, у неё ни разу не было приступов лунатизма.

Эти слова Джереми пробормотал очень тихо. В его голосе слышалась странная дрожь — так звучит человек, который отчаянно пытается сдержать плач. После тяжелого, невыразимого молчания Нора наконец заговорил:

— Так ты боишься, что такой «нужный» человек, как я, предаст её? Боишься, что я, подобно твоему отцу, попытаюсь сломать её?

— Я...

— Я не стану давать клятв только ради того, чтобы унять твою тревогу.

Джереми тут же нахмурился от этих резких, почти холодных слов. Но Нора продолжал, не обращая внимания на его реакцию:

— Я буду стараться изо всех сил. Но даже несмотря на это, вероятно, будут моменты, когда я непреднамеренно разочарую её или заставлю плакать.

— ...

— Но я клянусь: что бы ни случилось, я никогда не причиню ей зла намеренно. И я никогда её не покину.

Джереми, всматриваясь в это решительное лицо, наконец опустил глаза к земле. Он начал грубо тереть веки тыльной стороной ладони. Подумав, что это зрелище не из самых приятных, Нора цокнул языком:

— Перестань разводить сырость.

— ...Я не плачу!

* * *

В особняке герцога Нюрнберга, где еще на рассвете бушевал хаос, снова воцарилась строгая и безмолвная атмосфера — будто ничего и не произошло. Если бы не разбитое лицо молодого господина, можно было бы поверить, что утро выдалось обычным. Нора, потирая всё еще ноющую челюсть, прихватил меч и уже собирался покинуть поместье, как вдруг его остановил нежеланный голос:

— Куда это ты собрался, даже не позавтракав?

— ...Почему вас так интересует, куда я иду?

— Мне любопытно, куда ты собрался с таким лицом, — негромко ответил отец, подходя ближе. Нора невольно нахмурился.

— Я ухожу из дома. Довольны?

— Твой друг предложил тебе сбежать вместе?

— С чего бы ему сбегать? Его, в отличие от некоторых, не изводит дед, который не знает границ и лезет не в свои дела.

— Тогда куда же ты собрался один?

— ...Иду убивать наследного принца. Слышал, ходят слухи, что скоро его заменят. Лучше заняться этим заранее.

Несмотря на то что это был явный сарказм и провокация, герцог лишь с бесстрастным лицом опустил взгляд. Нора недоуменно дернул бровью — к такой реакции отца было трудно привыкнуть.

— И что ты намерен делать после этого?

— Ну, раз уж я обнажил меч, придется идти до конца. Наверное, отправлюсь убивать Папу. Ведь этой стране он больше не понадобится.

— Амбициозный план. А дальше?

— Если мне повезет выжить, я пойду просить руки любимой женщины.

— Романтичный финал. Если всё сложится именно так, это будет идеально.

Герцог медленно поднял глаза и высказал свое мнение тихим голосом. Нора прикусил губу и отвел взгляд.

— ...Это не тот идеальный финал, о котором я мечтаю.

— Вот как? Почему же?

— Потому что я рыцарь, а не наемный убийца. Я не хочу подносить ей трофей, добытый столь бесславным путем.

Да. Шури заслуживает гораздо лучшего отношения.

Проглотив эти мысли, Нора теперь посмотрел на отца пылающим взглядом.

— ...Я никогда не вступлю в помолвку с той, кого не выберу сам. Как бы ни суетились вы с дедушкой. Мне плевать, даже если вы вычеркнете меня из родословной. Я буду подчиняться вам во всем остальном, но только не в этом.

— Неужели леди Нойванштайн для тебя настолько важна?

Настолько? Нора подавил горький смешок и крепко сжал кулак. Хотя отец был последним человеком, перед которым он хотел бы изливать душу, из-за кипевшего внутри негодования слова полились сами собой. Возможно, виной тому было отчаянное чувство долга — он должен был убедить отца ради её безопасности. Ведь ради неё он был готов даже встать перед отцом на колени.

— Она — единственный человек, благодаря которому я дышу и чувствую себя живым. Вам этого не понять. Даже если я получу всю империю, весь мир — в этом нет никакого смысла, если там не будет её. Мое тело продолжит существовать, но духовно я буду мертв. В итоге я просто уничтожу самого себя и всё вокруг.

— Вот как... Именно это я бы и почувствовал, — протянул герцог, и на его губах промелькнула горькая улыбка. — Если бы потерял тебя.

Воцарилась тишина. В отличие от герцога, чей взгляд оставался непоколебимым и твердым, глаза Норы метались в смятении. Пока два синих взгляда сталкивались друг с другом, казалось, в их отношениях что-то треснуло и раскололось. Голос Норы, раздавшийся спустя долгое время, тоже надломился.

— ...Что... Что вы вообще хотите от меня в будущем?

— Кто знает, — горько пробормотал герцог и снова опустил глаза. — Для начала... я просто хочу, чтобы ты говорил мне о своих желаниях. Как только что.

* * *

— Подрался с Норой?!

— Не переживай так. Я ударил его лишний раз.

— Джереми!

— Кхм, на самом деле, кажется, это мне досталось на один раз больше.

Я была просто в ужасе от этой выходки Джереми, который с совершенно невозмутимым видом рассуждал о своем буквально изувеченном лице.

Боже мой, я-то гадала, куда он пропал ни свет ни заря, а он, оказывается, отправился драться с Норой!

— О чем ты только думал... На кого ты похож? Господи, посмотри, у тебя губа разбита!

— Ай-ай-ай! Не трогай так сильно, больно же.

— А когда дрался, больно не было?!

— Не было! Будь на моем месте тот тип, ты бы ему... Ай-ай!

Я покачала головой и велела горничным принести аптечку. Пока я осторожно доставала мазь из круглой баночки, Джереми, казалось, внимательно следил за моей реакцией, а затем спросил непривычно робким тоном:

— Кхм... Ты ведь не злишься на то, что я его ударил?

— Давай смотреть правде в глаза. Ты не просто «его ударил», вы же «дружески» обменивались тумаками.

— Да какая разница! Ты ведь не злишься, что я с ним подрался?

— О чем ты? Посмотри, во что превратили лицо моего драгоценного старшего сына! Если и злиться, то только на него.

Я говорила это, но в душе мне было безумно неловко перед Норой. Конечно, они с Джереми друзья, и для них это, наверное, обычное дело — поваляться в драке... Ох уж эти мужчины! Судя по всему, мой ответ его вполне удовлетворил, и Джереми теперь расплылся в самодовольной улыбке.

— У него рожа не лучше. Думаю, ему досталось даже больше, чем мне.

— Хм-м...

— Что? Не веришь?! Неужели ты думаешь, что он сильнее меня? Правда? Ва-ау, уже началась дискриминация! Я ранен в самое сердце!

И этот туда же — заговорил о дискриминации? С одной стороны, это было нелепо, но с другой — я была благодарна ему за то, что он вел себя как обычно, в своей шутливой манере. Если бы еще и Джереми начал выражать неприязнь или отдаляться от меня из-за наших отношений с Норой, я бы просто не знала, что делать.