Глава 3 — Глава 3. Отправление на родину Сайруса

Сегодня мы отправлялись в путь к приграничным владениям семьи Сайруса. Погода стояла ясная — идеальный день для путешествия. Даже если гнать карету на полной скорости, дорога обычно занимала четыре дня, но, поскольку мы очень спешили, Министерство магии одолжило нам каких-то особенных лошадей. Когда я пришла к условленному месту встречи и впервые их увидела, мне и правда показалось, что они немного мускулистее обычных.

— Эти лошади не кажутся тебе какими-то уж слишком крепкими? — спросила я Рафаэля.

— Это очень ценная порода, которая встречается лишь в небольшой части континента. Говорят, они втрое сильнее обычных лошадей, бегают втрое быстрее и отличаются огромной выносливостью. Насколько я слышал, в нашем королевстве такие лошади есть только у королевской семьи и Министерства магии, а используют их в случаях крайней спешки, — объяснил Рафаэль. Он добавил, что благодаря этим лошадям мы доберёмся до родины Сайруса меньше чем за половину обычного времени.

— Ух ты.

— Их одолжили нам ещё и с учётом худшего варианта развития событий — чтобы при появлении врага мы могли быстро скрыться, — добавил Рафаэль.

Начальство в Министерстве всё предусмотрело, да?

— Но если эти лошади такие сильные, зачем нам две кареты?

— А, ну, оказывается, даже эти лошади сильно устанут, если им долго придётся тащить карету с шестью взрослыми. Для двух карет нужно больше лошадей, но одна большая карета всё равно ехала бы медленнее, а тогда терялся бы весь смысл их использовать. Поэтому нам одолжили сразу много лошадей, — с несколько натянутой улыбкой сказал Рафаэль.

— Щедрое у нас начальство, правда? — заметила я.

— Эта поездка началась сразу после происшествия с мисс Марией, и, похоже, поступило немало жалоб, поэтому им пришлось проявить больше предусмотрительности.

— Понятно. Вся моя семья ужасно за меня переживала.

— Именно. — Рафаэль серьёзно кивнул и указал на кареты. — Кстати, кареты тоже не обычные: их специально изготовили в нашей Лаборатории магических инструментов с помощью магических инструментов.

— Правда?! А выглядят как самые обычные.

— В основание каждой кареты встроен инструмент, зачарованный магией ветра, поэтому они значительно легче обычных.

— Вот это да.

Затем Рафаэль рассказал, что благодаря самым сильным лошадям и этим замечательным каретам путь, который обычно занимал четыре дня, мы преодолеем примерно за полтора дня.

Ух ты, Министерство магии, вы и правда потрясающие.

Решили, что в каждой карете поедут по три человека, и я забралась в одну из них. Ко мне присоединились Сайрус и Сора.

— Эй, погодите, почему нас посадили вместе? Я-то не против, но, господин Сайрус, разве разумно ехать в другой карете после всех ваших речей о том, что вы защитите Марию? Если рассуждать здраво? — Стоило нам всем оказаться внутри, как чувства, которые я до сих пор сдерживала, разом вырвались наружу.

Сайрус печально посмотрел на меня, а Сора расхохотался.

Ну, Сайрус, ты и даёшь. Когда мы все собрались, ты встал прямо перед Марией — и что же выпалил?

— Клянусь, я защищу вас.

Это же была реплика, достойная потенциального возлюбленного! Меня он поразил, но Мария, как всегда совершенно не понимавшая намёков, и не подумала млеть.

— Большое спасибо, — без малейшей паузы ответила она.

Глядя тогда на Сайруса, я была совершенно уверена: он сядет в одну карету с Марией, устроится рядом и будет защищать её от любых опасностей, которые встретятся в пути. Но когда пришло время решать, кто в какой карете поедет и с кем из двух нуждавшихся в защите — то есть со мной или Марией, —

— Тогда я поеду в одной карете с мисс Катариной, — без колебаний заявил Сайрус.

Все остолбенели. Уверена, каждый мысленно как следует его отчитал, подумав что-то вроде: После такого заявления вы всё-таки не поедете в одной карете с Марией?!

Однако все быстро сориентировались. Первой заговорила Лора — сильнейший человек в Министерстве магии.

— Тогда я поеду с Марией, — сказала Лора, одарив Сайруса непроницаемым взглядом. Тот отвёл глаза.

Затем решили, что Рафаэль, чья магия по силе уступала только магии Лоры, тоже должен ехать с Марией, у которой было меньше средств для самозащиты, чем у меня, и усилить её охрану. Поэтому он сел в ту же карету. У меня был Почи, так что я могла постоять за себя сама.

В итоге Сора отправился вместе со мной и Сайрусом. Каким-то образом я оказалась в одной карете с двумя потенциальными возлюбленными, появившимися в Fortune Lover II.

После такого я, едва мы забрались в карету, не удержалась и высказала Сайрусу всё, что думала. Сайрус с печальным видом ответил тихим голосом:

— Я ещё не готов ехать с ней в одной карете…

Ты уже полгода работаешь с ней, а всё ещё не готов ехать в одной карете? Тогда когда ты будешь готов?!

Именно это мне хотелось сказать, но Сайрус выглядел настолько несчастным, что у меня не хватило духу. Сора на этот раз сумел не рассмеяться. Он сдерживался изо всех сил, и лишь уголки его губ подрагивали. Так и началось наше путешествие.

Поначалу из-за Сайруса в карете царила унылая атмосфера, но стоило лошадям пуститься вскачь, как нас всех настолько поразила их скорость, что мы невольно вскрикнули от восторга. Мы и правда мчались куда быстрее, чем я ожидала, но при этом карету трясло меньше обычного и ехать было очень удобно. Странно, ведь скорость была выше. Возможно, дело в магии ветра. Благодаря этим ценным лошадям наша карета стремительно неслась вперёд. Пейзаж за окном проносился гораздо быстрее привычного, и нам было весело просто смотреть наружу.

— Подумать только, существуют лошади, способные так быстро скакать. Похоже, в мире ещё очень много всего, о чём я не знаю, — искренне заметила я, глядя на проносившийся за окном пейзаж.

— И правда. Мир, похоже, куда шире, чем мы думали, — согласился Сора. При Сайрусе он говорил со мной вежливо, а не как обычно. Но по блеску в его глазах я понимала: он говорил совершенно искренне.

— Верно, — сказал Сайрус, наблюдая за нами. — Когда я впервые перебрался из провинции в королевскую столицу, то часто думал о том же.

Семья Сайруса жила у самой границы Сорсье, а глава семьи правил их владениями в звании маркграфа. Правда, по словам Сайруса, несмотря на столь внушительный титул, край у них был совсем деревенский и скота там водилось больше, чем людей.

Развлечений там не было, поэтому вся молодёжь уезжала в город. В результате оставались одни старики, а молодых женщин почти не встречалось. Именно поэтому, как утверждал Сайрус, ему было так трудно общаться с молодыми женщинами. Всё это он рассказал мне, пока мы вместе работали на огороде, который он разбил на территории Министерства.

Кстати, Сайрус ещё говорил, что я очень напоминаю ему пожилых женщин, с которыми он трудился в поле на родине, и потому рядом со мной он не так нервничает. Будучи молодой женщиной брачного возраста, я не знала, радоваться этому или горевать.

Несмотря на то, как Сайрус описывал родные владения, втайне я очень радовалась, что туда поеду. Я понимала: узнай кто-нибудь о моём настроении, мне наверняка сказали бы: «Это опасное задание, возможно, связанное с тёмной магией. Нечего так радоваться». Мой чрезмерно тревожный приёмный брат сказал бы точно. Но сдержать предвкушение я всё равно не могла. А всё из-за еды, которую надеялась там попробовать.

На местную кухню сильно повлияла Сиарма — похожая на Японию страна, расположенная сразу за границей владений семьи Сайруса, — поэтому в основном там ели блюда в японском стиле. С тех пор как я познакомилась с Сайрусом и узнала об этом, мне очень хотелось побывать там и всё попробовать.

Лишь вчера мне наконец довелось отведать эту самую кухню благодаря подруге детства Сайруса Хару, которая была родом из Сиармы. Впервые со времён прошлой жизни я смогла насладиться японской едой и была тронута до глубины души.

Однако люди жадны. Стоило мне снова почувствовать вкус тех ностальгических блюд, как желание попробовать их ещё раз стало грызть меня изнутри. Поэтому, когда я услышала, что мы поедем во владения семьи Сайруса, то при мысли о новой возможности поесть еды в японском стиле немного воодушевилась, хотя старалась не показывать этого окружающим.

— А примерно где начинается область, в которой едят рис и всё такое? — спросила я Сайруса, выглядывая из окна кареты.

— Мисс Катарина, я знаю, что вам не терпится попробовать блюда кухни Сиармы, но мы отправились на задание, которое может оказаться опасным. Вам следует настроиться соответствующим образом. Обещаю, вы обязательно поедите, когда обстоятельства будут подходящими, — с усталым видом ответил Сайрус.

— А? Как вы узнали, что я предвкушаю кухню Сиармы?!

Я ведь изо всех сил старалась это скрыть. Вот и вопрос сейчас специально сформулировала так, словно просто хотела узнать, где примерно начинается область, в которой едят рис!

Тут с недоверчивым видом вмешался не Сайрус, а Сора.

— Ну, ты же только что бормотала себе под нос названия разных сиармских блюд. Погоди, неужели ты сама этого не заметила?

Нет, не заметила. Похоже, пока я думала о сиармской кухне, всё само вырвалось наружу. Теперь мои попытки притвориться, будто она меня не интересует, выглядят ещё позорнее.

Щёки сами собой запылали. Сора, глядя на меня, снова весело расхохотался, а Сайрус тихонько усмехнулся.

Так время прошло довольно мирно — наверное? — и наша карета добралась до первой остановки для отдыха.

Пусть эти особенные лошади гораздо выносливее обычных, но без отдыха они всё равно не могут бежать бесконечно.

Наша карета остановилась на окраине небольшого городка, и именно там мы обнаружили нечто совершенно невероятное.

— Ты-то что здесь делаешь?!

Когда обычно спокойный Сайрус прокричал это Хару, она задрожала и выглядела так, будто изо всех сил старалась не расплакаться.

Остальные наблюдали за ними с небольшого расстояния.

Но сперва немного вернёмся назад. Когда мы приехали в городок и уже собирались выйти из кареты, чтобы перекусить, кучер сообщил, что сзади на карете ехал безбилетный пассажир. Он привёл этого человека к нам, и оказалось, что это Хару.

Тогда Сайрус и выкрикнул свои потрясённые слова, но Хару лишь продолжала хмуриться и молчала.

Увидев, как она растеряна, Мария деликатно предположила:

— Простите, но, возможно, у неё была очень веская причина?

От этих слов Хару нахмурилась ещё сильнее.

— Простите, но никакой веской причины у меня не было. Я просто хотела ещё раз увидеть Сайруса. Я тайком ушла из дома, чтобы навестить его в Министерстве магии, но, когда добралась туда, увидела, как он садится в карету. Мне так хотелось снова его увидеть, что я сама запрыгнула на карету. Она сразу помчалась так быстро, что спрыгнуть я уже не смогла. Там было тепло, карета приятно покачивалась, и меня стало клонить в сон. В итоге я задремала, а когда очнулась, мы уже были здесь.

Услышав это, все, включая меня, вытаращились на Хару. Разве желание увидеть человека — достаточная причина, чтобы запрыгнуть на задок кареты?! А потом ещё застрять там и уснуть? Вот это безрассудство. А ведь с виду она такая утончённая, настоящая ямато-надэсико.

— Я лишь рада, что с вами не случилось никакой беды.

Прекрасная Мария первой пришла в себя, но даже после её добрых слов Хару всё ещё стояла, виновато опустив голову.

Её поступки настолько не вязались с внешностью — запрыгнуть на карету, а потом уснуть, и всё это с обликом стереотипной японской красавицы, — что я больше не могла сдерживаться и расхохоталась. Прости, Хару.

— Раз уж мы увезли её так далеко, возвращаться уже поздно. К счастью, она дочь семьи, живущей во владениях по соседству с нашими. Она может сопровождать нас до владений моей семьи, а оттуда сразу отправится домой. Я напишу её брату письмо и всё объясню, — сказал Сайрус, поставив точку в обсуждении.

Так Хару присоединилась к нашему путешествию во владения семьи Сайруса.

Несмотря на то, как она к нам присоединилась, Хару была от природы настолько общительной, что сразу со всеми поладила.

Ну, у нас здесь в основном одни дружелюбные люди. И всё же меня удивило, как быстро она привыкла к броской внешности Лоры.

Мы отдохнули и скромно пообедали в маленьком городке, где остановились.

— Меня зовут Хару Кабураги. Я дочь маркграфа из Сиармы. Надеюсь, мы поладим, — представилась Хару, когда мы расселись.

Кстати, после её объяснения, почему она забралась на карету, о чувствах Хару к Сайрусу знали уже все присутствующие, а не только Мария, Сайрус и я, видевшие её предыдущее признание.

Когда мы закончили лёгкий обед — всё ещё из блюд западной кухни Сорсье — и лошади отдохнули, мы снова сели в кареты и продолжили путь к месту назначения.

Хару села в нашу карету. В конце концов, до сих пор она ехала снаружи на задке этой же кареты и к тому же была подругой детства Сайруса. Мы с Сорой совершенно не возражали, но сам Сайрус выглядел слегка напряжённым. Хотя Хару была его подругой детства, тогда Сайрус считал её мальчиком, а теперь она стала такой красивой женщиной. Похоже, он не мог не нервничать, оказавшись в столь тесном пространстве с такой женщиной. И всё же его не трясло, как рядом с Марией.

Чтобы немного помочь чересчур напряжённому Сайрусу, я завела с Хару оживлённую беседу. Главной темой стала еда.

— Эм, Хару, можно задать тебе несколько вопросов о сиармской кухне?

— Конечно. Эм, а я хотела бы спросить тебя о кухне Сорсье, если ты не против.

— Разумеется. Позволь мне рассказать о моих любимых блюдах и ресторанах.

— Катарина, я знала, что на тебя можно положиться.

Так мы и продолжили наперебой советовать друг другу блюда и рестораны. Кстати, во время нашей кулинарной конференции Сора изредка вставлял словечко, а Сайрус всё время молчал.

Пока мы наслаждались поездкой, солнце незаметно село, и карета остановилась у места нашего ночлега.

Ночевать нам предстояло в гостинице, которая выглядела самым дорогим заведением в довольно маленьком городке. Возможно, сезон был неподходящим для путешествий, но постояльцев оказалось немного. Поэтому нам удалось получить достаточно комнат, чтобы остались довольны три женщины, трое мужчин и одна Лора.

Лора заняла отдельную комнату.

— Если мне придётся делить комнату с кем-то ещё, меня могут увидеть без макияжа, — объяснила она.

— Разве на экзаменах мы все не жили в одной комнате? — напомнила я.

— Я и тогда предпочла бы отдельную комнату, но её не нашлось. Поэтому пришлось прибегнуть ко всяким мерам: ставить перегородки, надевать маску для сна… Столько хлопот.

Если она готова зайти так далеко, лишь бы никто не увидел её без макияжа, значит, Лора и правда девушка. Настоящая девушка до мозга костей.

Мы приехали поздно, поэтому наскоро проглотили лёгкий ужин — всё ещё из блюд западной кухни Сорсье — и разошлись спать по своим комнатам.

Мы с Марией и Хару вошли в приготовленную для нас комнату.

— Эм, пожалуйста, скажите, если вам что-нибудь понадобится. Я одолжу всё, что смогу, — обратилась Мария к Хару.

Только теперь я поняла, что Хару добралась сюда почти без вещей — лишь в том, что было на ней. Впрочем, чего ещё ожидать, если она, не раздумывая, запрыгнула на нашу карету. Конечно, к такому путешествию она не готовилась. Поэтому Мария и спросила, не нужно ли ей чего-нибудь. Мария и правда сообразительная и такая заботливая.

— Я тоже взяла много запасных нарядов и других вещей. Хочешь что-нибудь одолжить? — предложила я.

В моём случае Энн обязательно положила с собой множество сменных платьев, объяснив: «Я просто подумала, что вы можете испачкать их едой или грязью».

Но Хару лишь улыбнулась.

— Спасибо за заботу. Но с самого детства я бегала по полям со старшими братьями. Однажды я даже заснула на крыше хижины, покрытой соломой. Так что о моём удобстве можно особо не беспокоиться.

Даже я никогда не засыпала на крыше хижины, хотя это звучит очень весело. Хару и правда невероятная женщина.

— Сколько у вас братьев? — спросила Мария.

— Всего трое, — ответила Хару.

— Трое?! — удивлённо воскликнула я. В прошлой жизни у меня было два старших брата, и оба были такими шумными и грубыми, что жить с ними было непросто.

— Да. Когда трое братьев жили под одной крышей, они вечно шумели и дрались, — с кривоватой улыбкой сказала Хару.

Это так напомнило мне семью из прошлой жизни, что меня охватила ностальгия.

— Кто из ваших братьев был с вами на празднике?

— Самый младший из трёх старших братьев. Он ближе всех ко мне по возрасту, поэтому в детстве мы повсюду ходили вместе. И сейчас он остаётся братом, с которым я ближе всего.

Значит, этот брат ближе всех к ней по возрасту, и в детстве они повсюду ходили вместе. Всё больше похоже на мою прошлую жизнь. Перед мысленным взором возникло лицо моего брата. Если бы я не погибла в той аварии, мы наверняка тоже уже выросли бы, как Хару и её брат, и по-прежнему оставались лучшими друзьями. От этой мысли мне стало немного тоскливо.

С годами приступы печали, которые охватывали меня при воспоминаниях о прошлой жизни, постепенно ослабевали. Я думала, что теперь почти их не ощущаю, но иногда, как сейчас, сердце всё ещё болело. Интересно, наступит ли день, когда эта боль исчезнет совсем?

— Леди Катарина, что-то случилось? — Пока я витала в облаках, Мария смотрела на меня с тревогой.

Я улыбнулась и покачала головой.

— Всё хорошо, я просто немного задумалась. Но не переживай. Хару, а когда ты поняла, что влюбилась в господина Сайруса? — Чтобы отвлечься от грустных мыслей и удовлетворить своё огромное любопытство, я перевела разговор на любовь.

— А?! — вскрикнула Хару, застыв от внезапного требования рассказать о своих чувствах.

Что? После того как ты призналась ему перед всеми, я думала, тебе будет нетрудно об этом рассказать. Неужели это настолько запретная тема?!

— Э-эм, если не хочешь, можешь не рассказывать, — поспешно сказала я.

— Нет-нет, дело не в этом, — так же поспешно ответила Хару. Нервно теребя одежду, она добавила: — Просто до сих пор я никогда не говорила об этом ни с кем, кроме родных, поэтому немного растерялась.

Что? Ты говорила о любви с родными?! Мне казалось, это куда труднее, чем обсуждать такое с подругами, — подумала я, но, похоже, всё отразилось у меня на лице.

— Мы жили в деревне, молодых людей поблизости было мало, и друзей моего возраста у меня не было, — смущённо призналась Хару.

Понятно. Я слышала, что Сайрус вырос в деревне, но, видимо, соседние владения, где живёт Хару, тоже сельские. Наверное, немногочисленным местным детям приходилось общаться друг с другом.

— Ну, эм, если ты и правда не против, я с удовольствием послушаю, — сказала я. Почему? Хотя подруг у меня было много, по-настоящему поговорить о любви мне ещё ни разу не доводилось.

Все мои подруги были невероятными красавицами, но ни одной из них даже никто не нравился, и любовью они будто совсем не интересовались. А ведь в прошлой жизни все девочки начинали говорить о любви, едва поступали в старшую школу — правда, мы с лучшей подругой были слишком заняты погоней за двухмерными мужчинами, так что нас это не касалось. Поэтому я немного волновалась: это должен был стать мой первый настоящий девичий разговор о любви и в прошлой, и в нынешней жизни.

Хару ещё немного помялась и наконец заговорила.

— Всё началось однажды в детстве. Я приехала в Сорсье вместе с братом Рё и познакомилась с Сайрусом. Тогда мы оба были помешаны на тренировках с мечом и боевых искусствах, и благодаря этому общему увлечению подружились с ним.

— Вы подружились из-за фехтования и боевых искусств?

Больше похоже на встречу двух друзей в сёнэн-манге. Я ожидала немного другого.

— Да. Мы помогали друг другу совершенствовать навыки. При каждой встрече Сайрус становился всё сильнее, а однажды сумел победить взрослого мужчину, который был намного крупнее него. Тогда я подумала, какой же он замечательный.

Ага-ага, теперь рассказ начинает звучать немного романтичнее.

— Мне очень хотелось стать такой же сильной, как Сайрус.

— Понятно… Эм… — Это всё ещё больше похоже на сюжет сёнэн-манги. Когда же начнётся девичий разговор? Я уже начинала беспокоиться.

— А потом я вдруг заметила, что при каждой встрече с ним сердце у меня начинает сильно колотиться.

— О-о! — Наконец-то дело дошло до романтики! Да-да, это и называют замиранием сердца.

— Поэтому я решила, что чем-то заболела.

— А-э-э?! — Хару сказала нечто настолько странное, что у меня невольно вырвался какой-то нелепый звук.

— Эм, разве сердце у тебя колотилось не из-за чувств к господину Сайрусу? — с сомнением спросила я, глядя на Хару.

Она снова выглядела смущённой.

— Сейчас я понимаю, что это были за чувства, но тогда не понимала. Когда у меня внезапно сдавило грудь, я решила, что там заболел какой-то орган.

Хару, ты красавица, но до чего же безнадёжная. Принять сердцебиение за болезнь в груди — да ты точь-в-точь нечуткая героиня из сёдзё-манги.

Ах! Если подумать, прямо в этой комнате есть ещё одна такая героиня. Я посмотрела на неё и увидела, что она, слушая Хару, понимающе кивает.

О? Значит, она и правда такая же, как Хару. Ну надо же. Похоже, все в этой комнате, кроме меня, — нечуткие героини. Ой-ой, если я не возьму себя в руки, их девичий разговор никуда не продвинется. Они обе слишком нечуткие.

— И когда же ты поняла, что чувствуешь на самом деле? — спросила я, собравшись с мыслями.

— Мне неловко в этом признаваться, но окончательно я осознала свои чувства лишь после того, как Сайрус уехал учиться в Академию магии, а я побывала на чаепитии у соседок, — сказала Хару, слегка покраснев.

— Значит, прошло довольно много времени… Погоди, господина Сайруса даже не было рядом, когда ты всё поняла?

— Да. Его не было рядом, но я слышала, что через два года он окончит академию, и собиралась дождаться его. А потом узнала, что он сразу поступил на службу в Министерство магии и домой не вернётся, поэтому увидеться с ним у меня больше не будет возможности.

Теперь, когда она об этом упомянула, я вспомнила: Сайрус почти не навещал семью, потому что они жили слишком далеко от столицы.

Если дорога в одну сторону занимает четыре дня, то туда и обратно — целых восемь.

Зная, как усердно работает Сайрус, я не могла представить, чтобы он вообще взял столь долгий отпуск. А даже если бы он навестил семью, то наверняка задержался бы совсем ненадолго.

Живи Хару в тех же владениях, что и Сайрус, он, возможно, зашёл бы к ней, пока гостил у родных. Но она жила в соседних владениях, и выкроить время на встречу было ещё труднее.

— Несколько лет я не могла его увидеть, а потом наконец решила действовать и стала посещать крупные собрания в Сорсье.

— Что? Но вы же друзья детства. Ты не думала просто прийти к нему?

— Нет. Мне казалось странным после стольких лет разлуки внезапно явиться к нему без предупреждения.

— Понятно… — Как всё-таки сложно устроено девичье сердце.

— Я мечтала однажды случайно встретиться с Сайрусом на празднике. Уже несколько лет ходила на такие мероприятия, но так ни разу его и не увидела.

Ах да. Сайрус не хотел, чтобы к нему подходили молодые женщины, поэтому всегда избегал праздников, ссылаясь на занятость.

— Недавно я уже начала думать, что пора сдаться, но на том празднике наконец увидела его… Я не справилась с чувствами и призналась ему вот так, перед всеми… — печально сказала Хару, отводя глаза и краснея.

А, значит, она понимает, что потеряла над собой контроль. Ну и признание у неё получилось. И всё же мне кажется, что в этом девичьем разговоре было маловато историй, от которых сердце колотится. Они обычно так и проходят?

Одно я могла сказать наверняка.

— Какая же ты страстная, Хару. По-моему, замечательно, что ты решилась действовать сама, — похвалила я её.

— Да что ты, правда? — смущённо ответила она, почёсывая затылок.

Столько лет она ходила на праздники в надежде случайно встретить любимого, а когда наконец его увидела, тут же призналась в любви и уже на следующий день принесла обед к нему на работу. А ещё через день, заметив, что он собирается уехать, запрыгнула на задок его кареты. Не так много женщин готовы зайти столь далеко ради любимого. Её страсть и решительность заслуживали восхищения.

Хотя меня саму часто обвиняли в том, что я действую, не подумав, не уверена, что смогла бы сравниться с похвальной решительностью Хару.

Немного покраснев, Хару вскоре снова выпрямилась.

— Тогда скажите прямо: вы случайно не знаете, какие женщины нравятся Сайрусу? На празднике я узнала, что у него нет невесты и что он ни в кого не влюблён. Но на том чаепитии, о котором я рассказывала, мне объяснили, что у каждого мужчины есть свои предпочтения, поэтому я хотела узнать, не знаете ли вы, какие женщины по вкусу Сайрусу.

Я мучительно подбирала подходящий ответ.

Какой тип нравится Сайрусу… Нежная, милая и добрая девушка, к тому же умная, хорошо справляется с работой и умеет печь сладости. Иными словами, Мария Кэмпбелл — и никто другой… Но сказать этого я не могу. Вообще-то Сайрусу, наверное, стоило на празднике просто признаться, что ему кто-то нравится, даже если он не был готов назвать её имя.

Раз он сказал, что не помолвлен, и отрицал, что в кого-то влюблён, Хару ни в чём не была виновата. Если девушка много лет любит человека, вполне естественно добиваться его, пока он не увлечён кем-то другим.

А-а-а, и что мне теперь делать? Вот бы у меня самой было побольше опыта в любви. Вот бы в нашей комнате ночевала Лора, которая женственнее всех нас. Пока я пыталась придумать ответ, одна мысль «вот бы» сменяла другую.

Но тут заговорила Мария — сама такая же нечуткая героиня.

— Я никогда не слышала, какие женщины нравятся господину Сайрусу. Старшие коллеги из моего отдела Министерства магии тоже рассуждали об этом, но говорили, что господин Сайрус никогда не хотел обсуждать с ними подобные вопросы.

Ну да, в отделе Сайрус изо всех сил старается ничего не показывать. Он добросовестно относится к Марии так же, как ко всем остальным подчинённым, поэтому у коллег сложилось впечатление, будто он вообще никем не интересуется. Стоит ему хоть на минуту выйти из отдела — и все чувства сразу написаны у него на лице, но, похоже, коллеги пока ничего не заметили.

— Вот как? Много лет назад брат говорил мне, что Сайрус и с ним никогда не обсуждал такие вещи. Похоже, ничего не изменилось. — Хару нахмурилась и со стоном задумалась над этим.

Судя по увиденному на празднике, брат Хару Рё, кажется, знал, что Сайрус плохо ладит с женщинами. Но, возможно, он считал неправильным раскрывать эту тайну младшей сестре, поэтому Хару ничего об этом не знала.

Мария знала, что Сайрус избегает молодых женщин и до сих пор не говорил о своих предпочтениях, поэтому, возможно, сама не поднимала эту тему.

— Тогда, может быть, спросим его прямо? — Лицо Хару просияло, и она снова посмотрела прямо на нас.

Она не шутит. Завтра утром она собирается подойти к Сайрусу и спросить в лоб. Я не очень сообразительная, но даже мне это понятно. В худшем случае Сайрусу пришлось бы рассказать, какие женщины ему нравятся, прямо перед Марией — женщиной, которую он любит. Очень вероятно, что он окажется в неловком положении. Бедняга, мне было бы его жаль.

— Эм, Хару, думаю, это всё-таки немного… После того как ты призналась ему в чувствах, господину Сайрусу будет трудно описать женщину, совсем на тебя не похожую. Поэтому он может ответить не вполне честно, — сказала я, пытаясь её остановить и едва сумев придумать правдоподобную причину.

Она ахнула и понурилась.

— Ты совершенно права. Я снова чуть не поступила необдуманно.

Мне стало ужасно жаль стереотипную японскую красавицу, печально опустившую голову. Но я знала слишком много и потому не могла от всего сердца поддержать её в любовных стремлениях.

— Эм, пусть прямой вопрос и не поможет получить честный ответ, но я постараюсь найти возможность разговорить его и узнать, какие женщины ему нравятся. Хару, вы прекрасная женщина, а господин Сайрус — замечательный мужчина. Я сделаю всё, что смогу, чтобы у вас двоих всё сложилось хорошо. — Пока я всё ещё переживала, Мария, эта нечуткая героиня, выступила с таким предложением. Наверное, ей тоже стало жаль Хару, когда она увидела, как та печально опустила голову. Как мило с её стороны — именно такого я от Марии и ожидала.

Но Мария, ведь Сайрус любит именно тебя. Он любит тебя и хочет как-нибудь дать понять о своих чувствах, но романтического опыта у него меньше, чем у большинства младших школьников, поэтому он мучается. А ты собираешься помогать Хару — это уже немного…

— Правда? Большое вам спасибо!

Ах, какая у Хару хорошая улыбка.

— Да, я сделаю всё, что смогу, — с такой же прекрасной улыбкой ответила Мария.

Так Мария согласилась помогать Хару добиваться любви Сайруса, и теперь я уже ничего не могла с этим поделать. Сайрус, прости меня. Всё это случилось лишь потому, что мне захотелось поговорить с девочками о любви. В мыслях я снова и снова просила у Сайруса прощения.

— Интересно, как заставить его рассказать о своих предпочтениях, — задумчиво произнесла Мария.

— Эм, кажется, завтра нам рано вставать, так что, может, уже ляжем спать? — поспешно вмешалась я, чтобы оборвать этот разговор.

Сначала я испугалась, что это прозвучит немного неестественно, ведь тему любви подняла именно я, но Хару и Мария просто кивнули.

— Пожалуй, вы правы. Завтра нам действительно рано вставать, — согласилась Мария.

— Лучше как следует отдохнуть, — сказала Хару.

Вскоре обе уютно устроились в постелях. Какие хорошие девочки.

Пусть они соперницы в любви(?) или, может быть, участницы любовного треугольника(?), я всё равно хочу, чтобы обе были счастливы, — подумала я.

— Спокойной ночи, — сказала я и заснула, продолжая бороться со сложными чувствами.

★★★★★★

— Привет, Сара. Добрый день, — сказал мужчина с серыми глазами.

Я не ответила, лишь отвела взгляд и продолжила собираться.

— Какая холодность. А ведь я вытащил тебя из той передряги, — с ухмылкой сказал мужчина.

Я снова никак не отреагировала и продолжила приготовления. Мне не нравится этот легкомысленный мужчина.

При первой встрече его внешность показалась мне приятно знакомой. Но, проведя с ним ещё немного времени, я поняла, что он легкомысленный и безответственный. А ещё возненавидела его за тень мрака в глазах. Как и с тем человеком, который видел во мне лишь подопытное животное, я не хотела иметь с этим мужчиной ничего общего.

— О, куда-то собираешься? Тебя опять отправляют на задание?

Несмотря на моё нежелание общаться, мужчина подошёл ближе и заглянул посмотреть, чем я занимаюсь.

Когда он внезапно оказался так близко, я на мгновение задрожала, но постаралась сделать вид, будто мне всё равно, и продолжила собираться.

— Я и в прошлый раз об этом думал: забавно, что тебя снова посылают на задание, Сара, после стольких провалов.

Услышав это, я не удержалась, подняла голову и свирепо посмотрела на мужчину.

— За живое задел? Злишься? Ну, ты ещё так молода. — Мужчина весело рассмеялся.

Проклятье. Я выругала себя за то, что отреагировала именно так, как он хотел.

В последнее время я и правда плохо справлялась с работой, и неприятностей случалось больше обычного. Я и сама это замечала. Казалось, с тех пор как я впервые столкнулась с той женщиной — Катариной Клаес, — я стала путаться и совершать всё больше ошибок.

Если так продолжится, меня перестанут отправлять на задания, а то и вовсе выгонят отсюда… От этой мысли я вздрогнула. На этот раз я не могу позволить себе провал.

Я мотнула головой, прогоняя эти мысли, и вернулась к приготовлениям. Следующее место назначения находилось в лесу. Для этого задания мне понадобится много всего.

Та женщина отняла у меня первое творение, а потом разрушила следующее. Одного будет недостаточно. Она может снова его забрать или сломать. Значит, в этот раз я создам их много. Соберу побольше материалов и превращу их во множество сильных творений.

Внезапно подняв глаза, я увидела, что мужчине, похоже, надоело меня дразнить, а теперь он холодно смотрит куда-то вдаль.

★★★★★★

На следующее утро после того, как к нам присоединилась Хару и мы все переночевали в гостинице, мы снова отправились в путь точно по расписанию — сразу после восхода солнца. Всё ещё сонная, я подняла взгляд на карету и увидела, что остальные уже собрались и готовы к отъезду. Особенно Лора: её макияж был безупречен. Она выглядела настолько идеально, что мне, как женщине, хотелось брать с неё пример.

Когда в карету снова сели все те же, что ехали с нами вчера, мы тронулись. Возможно, благодаря вчерашним девичьим разговорам Хару теперь держалась с нами совсем непринуждённо.

И, как и вчера, стоило нам заговорить о еде, мы сразу оживились. Блюда Сиармы, которые описывала Хару, и правда в точности походили на японскую кухню из моей прошлой жизни. Разговор о разных кушаньях пробудил столько воспоминаний, что мне нестерпимо захотелось всё это попробовать. А-а-ах, ну когда же мы наконец доберёмся до края, где едят японскую еду?

Хару, в свою очередь, живо интересовалась кухней Сорсье.

— И это я непременно должна попробовать, — повторяла она после рассказа о каждом новом блюде, с сияющими глазами.

Вскоре, около полудня, мы, по-прежнему точно по расписанию, прибыли во владения семьи Сайруса.

— Этими землями управляет моя семья. Это территория Виктуара, — сказал Сайрус , глядя в окно. Я тоже повернулась к окну.

За окном простирались, казалось, бесконечные луга. Ага. Всё тот же пейзаж, который мы наблюдаем всю дорогу.

Хм? А где, собственно, начинаются владения семьи Сайруса? Если честно, последние несколько часов перед нами всё тот же мирный сельский пейзаж. Разве что поля временами сменяются лугами. Куда ни посмотри — одна природа. Похоже, когда Сайрус говорил, что земли его семьи находятся в настоящей глуши, он вовсе не скромничал. Здесь настолько глухо, что край, куда мы ездили сдавать вступительный экзамен в Министерство, по сравнению с этим кажется центром столицы.

В прошлой жизни моя бабушка говорила: «Городские считают глубинкой место, где автобус ходит раз в час. Но в настоящей глубинке автобусов вообще нет. Чтобы добраться до автобусной остановки, сперва надо доехать туда на машине». Иными словами, в настоящей глубинке нет ровным счётом ничего.

Хорошо, что мы, похоже, добрались до родных мест Сайруса, но…

— Куда теперь? — спросила я.

Просёлочные дороги были вымощены не слишком хорошо, но благодаря нашим драгоценным лошадям и высокотехнологичной карете мы всё равно ехали плавно. И всё же, куда бы мы ни направлялись, вокруг ничего не было, и мне становилось не по себе.

— Мы едем в самый большой город на этой территории. Там находится местное отделение Министерства магии, — объяснил Сайрус.

Ого, так здесь всё-таки есть большой город? Я уже решила, что мы забрались в полную глушь, но, услышав о городе, немного успокоилась.

Когда карета проехала ещё немного, луга сменились полями. Кое-где на них даже работали люди. Почти в каждом хозяйстве я замечала пожилых людей с повязанными на голове платками: они трудились в поле и оглядывались на нашу карету.

— Мне кажется, или они очень уж пристально на нас смотрят? — Глядя в окно, я встречалась глазами едва ли не с каждым дедушкой и каждой бабушкой, мимо которых мы проезжали. Было немного неловко.

— Они никогда раньше не видели такой кареты, вот им и любопытно. Большинство карет, которые здесь ездят, им хорошо знакомы, — объяснил Сайрус. Всё сразу стало понятно. В деревне, которую я знала в прошлой жизни, тоже почти все знали друг друга, поэтому любой незнакомец тут же оказывался в центре внимания.

Проехав ещё немного — и время от времени продолжая обмениваться взглядами с дедушками и бабушками, — мы наконец увидели впереди что-то похожее на здания.

— Это и есть самый большой здешний город? — спросила я.

— Да, он самый, — ответил Сайрус, слегка улыбнувшись и прищурив глаза. Наверное, он радовался, что впервые за долгое время вернулся на родину.

Я посмотрела в окно на улицу. Хм, значит, это крупнейший населённый пункт в округе? Возможно, прозвучит грубо, но для человека, выросшего в городе, он куда меньше, чем я представляла.

Кроме того, даже въехав в город, мы почти не встречали молодых людей: по улицам ходили главным образом старики. Значит, и в этом мире молодёжь уезжает из деревень.

Пока я размышляла об этом, карета остановилась: похоже, мы прибыли. Группа Марии, ехавшая впереди и добравшаяся чуть раньше, уже вышла из своей кареты и заходила в местное отделение Министерства. Мы тоже выбрались наружу. Здание перед нами было заметно крупнее отделения, куда нас посылали избавляться от енотовидных собак.

— Оно больше того отделения, где мы были в прошлый раз, правда? — сказала я Соре.

Сайрус, видимо, услышал меня и ответил:

— Здесь находится управление для нескольких ещё более мелких отделений в округе, поэтому здание пришлось сделать побольше.

Значит, то отделение, куда нас посылали прогонять енотовидных собак, было одним из таких маленьких местных офисов? Теперь понятно, почему там старички и старушки сидели за чаем, совсем как в муниципальных конторах из моей прошлой жизни. Похоже, в этом краю всё устроено так же.

Когда мы вслед за группой Марии направились к зданию, я заметила пожилую женщину с тростью, которая не сводила с нас глаз. Что ей нужно? — подумала я.

Почти сразу она удивлённо заморгала и заговорила:

— Ох ты, неужели это младший сын господина Ланчестера?

Хм? Младший сын господина Ланчестера? Она о Сайрусе? Я посмотрела на него и увидела на его лице выражение человека, который понял, что попался. Однако он быстро взял себя в руки и с обычным собранным видом обратился к старушке.

— Да, это я. Давно не виделись.

Старушка так проворно приблизилась к нам, что я невольно задумалась, действительно ли ей нужна эта трость.

— Ну надо же, ну надо же! — восхитилась она. — Каким прекрасным молодым человеком ты вырос! И говорят, в столичном управлении Министерства ты отлично работаешь.

Старушки любят поговорить. Уверена, эта женщина просто радовалась встрече с мальчиком, которого знала с детства и который вырос достойным молодым человеком. Но факт оставался фактом: стоит таким старушкам разговориться, и они говорят очень долго.

Старушка, жившая по соседству с нами в прошлой жизни, была точно такой же. Если уж она тебя поймала, раньше чем через полчаса не отпустит. Я сразу поняла, что здесь тот же случай. С натянутой улыбкой Сайрус искал путь к отступлению, но стоило этой старушке заговорить, остановить её было уже невозможно.

Мне хотелось поспешить вслед за группой Марии, но бросить Сайруса здесь одного я тоже не могла. Что же делать?

— А, Сайрус, рад видеть, что ты благополучно добрался. Сударыня, у Сайруса срочное дело, так что позвольте мне ненадолго его забрать… — Внезапно появился широко улыбающийся молодой человек, взял Сайруса под руку и ловко увёл внутрь здания.

Мы поспешили следом. Внутри здание мало отличалось от отделения Министерства, которое мы посещали прежде, но было гораздо просторнее, и здесь работало больше служащих. Разумеется, стариков и старушек, пьющих чай, нигде не было. Похоже, региональное управление всё-таки не совсем такое, как маленькие отделения.

— Хм-м… — протянула я, оглядываясь по сторонам.

Тут рядом со мной заговорил Сайрус.

— Спасибо. Ты меня спас, — сказал он улыбающемуся молодому человеку.

— Да брось, — ответил тот, не переставая улыбаться. — Я же знаю: от этой бабушки ты сам ни за что бы не отвязался. Сколько раз видел, как она тебя ловила, — каждый раз ты застревал надолго. Ни разу не видел, чтобы тебе удалось сбежать.

— Вы знакомы? — спросила я.

Сайрус кивнул.

— Это Тайлер. В детстве мы здесь дружили, а теперь он работает в этом отделении Министерства.

— Я Тайлер Уайз. Рад со всеми познакомиться, — представился молодой человек с широкой улыбкой.

Мы тоже по очереди назвали свои имена.

— Я Катарина Клаес. Очень приятно.

— Я Сора Смит. Рад знакомству.

— Я Хару Кабураги. Рада знакомству.

Когда мы с Сорой представились, улыбка Тайлера ни на миг не дрогнула, но, услышав имя Хару, он озадаченно посмотрел на неё.

— Судя по вашему имени, вы родом из Сиармы? Тогда вы, должно быть, не служите в Министерстве магии. Я прав?

— Да, — ответила Хару. — Я из Сиармы и в Министерстве магии не работаю. Просто… я поступила необдуманно и в итоге не смогла самостоятельно вернуться домой, поэтому друзьям пришлось взять меня с собой. — Затем она попросила помочь передать весточку её семье в Сиарме.

Тайлер охотно согласился. Оставив Хару на попечение другого служащего, он провёл нас к двери в глубине левого крыла здания.

— Ваши коллеги, приехавшие раньше, ждут внутри. Проходите, пожалуйста, — сказал он, и мы вошли.

Внутри стоял большой стол, вокруг которого было расставлено несколько стульев, так что помещение явно служило комнатой для совещаний. Мария, Лора и Рафаэль уже сидели и ждали нас.

— Что-то вы припозднились. Когда мы приехали, ваша карета шла сразу за нашей, верно? Что-нибудь случилось? — спросила Лора, вопросительно глядя на нас.

— Выйдя из кареты, я встретил женщину, которая знала меня ещё мальчишкой, — с усталым видом ответил Сайрус.

Проницательная Лора, похоже, поняла всю историю по одному этому объяснению.

— А-а, ну да. Если с вами заговаривает человек, который знал вас в детстве, разговор порой затягивается, — сказала она, сочувственно посмотрев на Сайруса.

— А где Хару? — спросила Мария.

— Она просит связаться с её семьёй. К тому же нельзя допускать, чтобы человек, не состоящий на службе в Министерстве, услышал подробности нашего задания, — ответил Сайрус. И был совершенно прав.

Это дело Министерства — и оно может быть связано с тёмной магией, само существование которой держится в строжайшем секрете. Нельзя позволить Хару узнать, чем именно мы занимаемся.

Остальные, судя по всему, думали так же.

— Полагаю, вы правы, — согласилась Мария, и все остальные кивнули.

— Местный служащий, отвечающий за это дело, скоро придёт и всё нам объяснит, — сказал Рафаэль. Похоже, нам предстояло некоторое время подождать в этой комнате.

— Но всё-таки здесь и правда такая глушь, как говорил господин Сайрус. Сколько ни ехала наша карета, вокруг были одни поля и пашни — я даже удивилась. А ещё я постоянно встречалась глазами со стариками и старушками, работавшими в поле. Было немного неловко, — сказала Лора, почти дословно повторив мои впечатления от этого края.

Сайрус как раз объяснял причину, по которой на нас все так смотрели, — теми же словами, что и мне раньше, — когда в дверь постучали и в комнату вошёл молодой человек, которого мы встретили у входа, Тайлер.

— Простите, что заставил ждать. Я Тайлер Уайз, управляющий этим отделением. Надеюсь на плодотворное сотрудничество, — сказал он всё с той же улыбкой.

Ого, Тайлер — управляющий этим отделением? То есть самый важный человек здесь. Вот уж не ожидала.

Сора выглядел не менее удивлённым, а Сайрус лишь пробормотал: «Угу», словно знал это с самого начала.

Из-за спины Тайлера показалась полная пожилая женщина с подносом и стала проворно раздавать всем чашки чая.

Пока я восхищалась тем, с какой сноровкой она это делает, женщина улыбнулась.

— Возьмите что-нибудь к чаю. — Она поставила ближе к середине стола — но всё же чуть ближе ко мне, чем к остальным, — деревянную коробку со сладостями, похожую на ту, что хранилась дома у моей бабушки в прошлой жизни.

— Большое спасибо, — сказала я.

— Скажите, если захотите добавки, — улыбнулась она и вышла из комнаты.

Я тут же сосредоточилась на содержимом коробки. Первым делом мне бросились в глаза рисовые крекеры — ностальгически знакомые, аппетитные, светло-коричневые. В этой жизни я видела их впервые.

Следом я заметила какие-то белые комочки в форме цветочков. Неужели? Это те самые сладости из застывшего сахара или чего-то такого?! Точь-в-точь как те, которые часто ела моя бабушка в прошлой жизни? Те жутко сладкие?! Н-наконец-то я добралась до края, где едят блюда японской кухни! Здесь я смогу попробовать японские блюда, японскую еду!

Увидев, как я разволновалась, Сора похлопал меня по плечу.

— Я понимаю, что ты рада сладостям, — тихо сказал он, — но немного успокойся.

Я ахнула и огляделась. Оказалось, все смотрят на меня тем же взглядом, каким в прошлой жизни смотрела бабушка.

Они видели, как я заворожённо уставилась на сладости. Как стыдно.

— П-простите. Сладости я попробую потом, — сказала я и виновато склонила голову.

Тайлер негромко рассмеялся.

— Что ж, тогда позвольте изложить суть дела. Прежде всего, похоже, из леса вышло множество животных, которые начали портить посевы в округе. Однако подобное время от времени происходит естественным образом, поэтому сперва фермеры не увидели в этом ничего необычного и стали, как обычно, отгонять животных от полей. Но затем стало ясно, что их количество совершенно ненормально, и несколько фермеров в панике явились в Министерство с докладом.

— Понятно, — кивнул Сайрус. — Это напоминает мне одно распоряжение, которое прежде рассылало Министерство.

— Распоряжение Министерства? — невольно переспросила я.

— После происшествия, с которым вы столкнулись во время экзамена, — объяснил он, — всем отделениям разослали памятку: если в их округе случится нечто похожее, следует связаться с центральным управлением Министерства, поскольку ситуация может стать опасной.

Неужели тот случай, в который мы угодили, стал настолько известен?

— Обстоятельства здесь очень напоминали описанные центральным управлением, поэтому я сразу связался с вашим начальством, — сказал Тайлер.

Значит, наше начальство вызвало нас после доклада Тайлера?

— И всё же я не ожидал, что вы прибудете так быстро. Я очень благодарен, — добавил Тайлер.

— Министерство предоставило нам особых лошадей и особую карету, — сказал Сайрус.

— А-а. Я сразу понял, что лошади не обычной породы, — с блеском в глазах ответил Тайлер. — Никогда таких не видел. И карета тоже особой конструкции?

— Да, её специально изготовили в Лаборатории магических инструментов.

— Поразительно. — Тайлер вдруг спохватился. — Прошу прощения. Мы с Сайрусом дружим с детства и невольно заговорили как в старые времена.

Это объяснение предназначалось Лоре, Рафаэлю и Марии. В отличие от нас с Сорой, они ещё не знали об их отношениях, поэтому сначала удивились непринуждённости, с которой разговаривали двое мужчин. Теперь на их лицах появилось понимание.

— Я был лишь немного старше Сайруса, но детей в этих краях было мало, поэтому мы всё время играли вместе, — сказал Тайлер.

— Вот почему, — добавил Сайрус, — когда Тайлер первым поступил на службу в Министерство, я решил пойти по тому же пути. Тайлер тоже сначала работал в центральном управлении, но потом понял, что родные края подходят ему больше, и добился перевода обратно сюда.

— Именно так. Мне спокойная жизнь в провинции подходит больше, чем блеск столицы, вот я и вернулся, — с улыбкой сказал Тайлер. — Но мы совсем отвлеклись. Возвращаясь к происшествию: связавшись с центральным управлением Министерства, я сам отправился на место, чтобы проверить обстановку. Всё оказалось так, как мне доложили: на поля вышло небывалое количество животных.

— Вы сказали, что животные пришли из леса. Какие именно виды вы наблюдали? В основном мелких млекопитающих? — спросил Сайрус.

— Енотовидные собаки и лисы нередко выходят из леса, но на этот раз среди них были крупные звери — кабаны и медведи. Их оказалось так много, что у меня мороз пробежал по коже. А когда я отправился осмотреть лес, то ужаснулся тому, как мало животных там осталось. Тогда я понял, что дело чрезвычайно серьёзное, и попросил центральное управление поспешить.

— Начальство и правда торопило нас, говоря, что нельзя терять ни минуты, — заметил Сайрус.

— И всё же я не думал, что вы доберётесь настолько быстро. Обычно начальство действует не слишком расторопно, но я понимал: если придётся ждать несколько недель, у нас будут большие неприятности, — сказал Тайлер, слегка нахмурившись.

— Значит, всё продолжается? Тогда нам лучше немедленно отправляться на место, — сказал Сайрус и так энергично подался вперёд, словно действительно собирался вскочить и бежать туда прямо сейчас.

— Нет, я же только что сказал: я не ожидал, что вы прибудете так быстро, поэтому спешить до такой степени не нужно. Связавшись с центральным управлением, я рассчитывал, что помощь придёт не раньше чем через четыре дня, и уже сам принял немало мер, чтобы свести ущерб к минимуму. Обстановка пока почти не изменилась с момента моего первого доклада. Расслабляться, конечно, нельзя, но у вас достаточно времени, чтобы оставить багаж и сперва пообедать, — сказал Тайлер, успокаивая Сайруса, который уже собирался подняться.

В этот самый миг у меня заурчало в животе.

Тайлер удивлённо моргнул, а затем рассмеялся.

— Похоже, обед вам и правда необходим.

— Похоже на то, — согласился Сайрус.

Поскольку утром мы выехали из гостиницы очень рано, завтракать тоже пришлось рано, и теперь мой желудок явно больше не мог ждать. Он всегда честно давал об этом знать.

— Тогда отправимся в гостиницу, оставим вещи и там же что-нибудь поедим. Тайлер, в какой гостинице ты заказал нам комнаты? — спросил Сайрус.

Тайлер озадаченно посмотрел на него.

— Что? Я не заказывал вам гостиницу. Раз уж ты вернулся в родные края, я решил, что вы просто остановитесь у твоей семьи. Комнат там более чем достаточно. Я уже связался с твоей матерью, сообщил, что ты приезжаешь с коллегами, и попросил разместить вас всех.

— Т-ты о чём вообще думал?! Я не домой вернулся! Я здесь по работе, — с необычной резкостью сказал Сайрус, широко раскрыв глаза. Он был так потрясён, что в речи даже проступил его деревенский говор.

— Я же сказал: я ясно объяснил, что ты приезжаешь по работе.

— Да не в этом дело. Я спрашиваю, почему я вообще должен останавливаться у родных, если приехал по работе. Разве не странно вести домой своих подчинённых?!

— Для обычной семьи, может, и странно. Но у твоей семьи огромный дом, верно? Значит, всё в порядке. Когда сюда приезжает важное начальство из центрального управления — хотя бывает это, надо признать, очень редко, — они тоже останавливаются у твоей семьи. К тому же в нашей глуши нет гостиниц, где такие нарядные столичные господа, как ваша компания, могли бы жить несколько дней подряд. Так что всем вам лучше остановиться у твоих родных. Не упрямься, будь умницей, — сказал Тайлер.

Сайрус, похоже, сдался. Он всё ещё выглядел недовольным, но неохотно кивнул.

— Ладно…

Так мы в итоге и направились в родовой дом Сайруса — поместье правителя этой территории.

Кстати, прежде я попросила завернуть для меня ту коробку со сладостями. Какие же они заботливые, — восхитилась я про себя.

Сора посмотрел на меня с усталым недоумением.

— После того как ты так голодно на них смотрела, думаю, любой бы с тобой поделился.

Мне вовсе не казалось, что я смотрела настолько голодно, но, получив рисовые крекеры и сахарные сладости, я была очень довольна. Хотелось съесть их прямо сейчас, но…

— Съешь потом, а то перебьёшь аппетит перед обедом, — сказал Сора.

Мне пришлось изо всех сил сдерживаться.

К тому времени, как мы закончили разговор с Тайлером, Хару удалось связаться с семьёй. Пока что она должна была поехать с нами в дом Сайруса. Поскольку она уже была знакома с его родными, решили, что там она и дождётся, пока за ней приедут. Письмо, которое Сайрус накануне отправил старшему брату Хару, по всей видимости, уже дошло. Судя по ответу, Рё был зол, и Хару вернулась мрачнее тучи.

— От одной мысли о встрече с братом настроение портится, — пробормотала она.

Когда наша группа снова забралась в карету и мы направились прямо к поместью местного правителя, лицо Сайруса тоже было мрачным.

Неужели ему и правда настолько неприятно останавливаться у собственной семьи? Не думаю, что поместье правителя может быть таким уж убогим. Или его родные просто слишком чудаковатые? Может, они все чересчур ласковые, как мой отец, а Сайрус из-за этого стесняется?

— Господин Сайрус, а что у вас за семья? — спросила я, пока он всё ещё сидел с мрачным видом.

Сайрус ненадолго задумался над моим вопросом.

— Мой старший брат уже перенял у отца обязанности главы семьи. Отец теперь в отставке, хотя, насколько я знаю, по-прежнему помогает ему. Брат женат, у него двое сыновей.

О-о, раз его брат женат, значит, с женщинами он обращаться умеет. А если у него двое сыновей, то…

— Значит, у вас двое племянников, господин Сайрус? Они ещё маленькие?

— Нет, брат намного старше меня, так что ещё через несколько лет племянники уже смогут поступить в Академию магии.

Значит, они уже почти взрослые. Понятно, его брат гораздо старше. Тогда, наверное, и жена брата уже не так молода? Если так, она не должна пробуждать его комплекс. Хотя лучше спросить…

— Вы раньше говорили, что молодых женщин в этих краях почти нет. Откуда же родом жена вашего брата?

Он ведь сказал, что молодых женщин в этих краях почти не осталось, а значит, невест на всех мужчин не хватило бы.

— Брат познакомился с женой в академии и обручился с ней ещё до возвращения домой. Когда она приехала сюда, то была хрупкой молодой дворянкой, а теперь стала настоящей труженицей и большую часть дня проводит в поле вместе с братом. — Во взгляде Сайруса мелькнула лёгкая тоска.

Похоже, даже нежной молодой дворянке приходится закалиться после переезда в деревню. Но если брат Сайруса сумел найти себе жену ещё в академии, значит, он куда решительнее самого Сайруса. Интересно…

— Господин Сайрус, а ваша мать вышла замуж за вашего отца примерно так же?

После этого вопроса Сайрус сперва замолчал. До сих пор он отвечал без всяких затруднений… Неужели я спросила что-то странное?

Пока Сайрус молчал, сидевшая рядом Хару ответила вместо него.

— Мать Сайруса влюбилась в его отца, когда они вместе учились в академии. Она очень смело пошла в наступление, вернулась с ним в эти края, и они поженились. Она сама часто об этом рассказывала. — Хару улыбалась, а на лице Сайруса читалось куда больше противоречивых чувств.

Пусть чопорные дворяне в центральных землях королевства и осуждают женщину, которая сама добивается любимого мужчины, я считала это прекрасным поступком, и Хару , похоже, была со мной согласна. Но её сын, возможно, относится к этой истории не так однозначно…

— Всё так, как говорит Хару. Моя мать всегда была напористой, решительной и импульсивной. Она любит совать нос в чужие дела и вообще большая чудачка, так что приготовьтесь, — с обеспокоенным видом сказал Сайрус.

Похоже, его куда сильнее тревожат причуды матери, чем то, насколько решительно она добивалась его отца. Значит, она напористая, решительная и импульсивная. Я невольно покосилась на Хару. Выходит, его мать похожа на Хару.

Пока я размышляла об этом, наша стремительная карета уже добралась до места назначения. Мы проехали через ворота, пересекли внутренний двор и увидели впереди большой особняк.

Так вот оно, поместье маркграфа? На этом отрезке пути наша карета ехала первой, поэтому мы первыми остановились перед особняком и вышли.

Едва мы ступили на землю, к нам подбежала невысокая женщина.

Она выглядит моложе моей матери. Наверное, это жена его брата? — успела подумать я, и тут…

— С возвращением, Сайрус.

К нашему изумлению, женщина подбежала прямо к Сайрусу и обняла его. Мы все вытаращились на них.

А? Разве жена старшего брата может так его приветствовать? Или для родственников это нормально?

— Пусть ты уже взрослый, но ты совсем не приезжаешь домой, вот я и волнуюсь. Ты хорошо питаешься? Не ранен? На работе справляешься?

Пока женщина засыпала его вопросами, Сайрус всё сильнее хмурился.

— Мама, я уже не ребёнок. Прекрати, — резко сказал он.

Что? Что? Что-о-о?! Эта женщина, которая выглядит моложе моей матери…

— Вы его мама?! — невольно вскрикнула я.

Мать Сайруса улыбнулась и поклонилась.

— Да, я его мать. Спасибо, что заботитесь о моём сыне.

— А, эм, что вы, это он всегда заботится обо мне, — поспешно ответила я.

— Какая же вы прелесть.

Её улыбка куда очаровательнее моей. И, сколько ни смотрю, она совсем не похожа на женщину, у которой мог бы быть сын возраста Сайруса.

Ах! Постойте, ведь у него есть ещё и старший брат. Тогда сколько же ей лет? Она до сих пор так прекрасна, что в моей прошлой жизни все непременно расспрашивали бы о её секрете.

— О, да это же Хару. Давно не виделись, — окликнула её загадочно прекрасная мать Сайруса, наконец заметив Хару.

— А? — явно потрясённый Сайрус вскрикнул: — Мама, как ты поняла, что это Хару?!

— Как поняла? Когда вы были детьми, она постоянно приходила к тебе играть, разумеется, я её узнаю. А ты что, не узнал? — Мать Сайруса озадаченно уставилась на него, а затем с недоверием добавила: — Ах, какой же ты тугодум. Уж точно не в меня пошёл.

Точно. Сайрус всегда принимал Хару за мальчика, поэтому, когда она появилась перед ним в женской одежде, он понятия не имел, кто это. Похоже, его мать сразу всё поняла.

— Прости, что мой сын такой бестолковый. Но Хару, что привело тебя сюда? — спросила мать Сайруса.

Хару объяснила ей всё почти теми же словами, что недавно использовала в отделении Министерства.

— Я поступила необдуманно и в итоге не смогла самостоятельно вернуться домой. Поэтому друзьям пришлось взять меня с собой. Я уже сообщила семье, и, думаю, завтра за мной кто-нибудь приедет. Вы не будете против, если до тех пор я останусь здесь?

Поначалу мать Сайруса немного растерялась, вероятно, пытаясь представить, что же Хару могла натворить сгоряча, раз оказалась в таком положении. Но, обдумав объяснение Хару, она ответила:

— Да, разумеется. Проходи и чувствуй себя как дома. Чем больше народу, тем веселее, правда? Ох, я уже вся в предвкушении. — И по голосу было слышно, что она действительно в восторге.

Ага, похоже, она и правда такая же напористая, как говорил Сайрус.

Когда вскоре прибыла группа Марии, настал их черёд знакомиться с матерью Сайруса и удивляться не меньше нашего. Понимаю. Я и сама была потрясена.

При этом почти никто не обращал особого внимания на броский наряд Лоры и не выглядел удивлённым. Во время прошлого визита в эти края у меня уже складывалось такое же впечатление. Возможно, здесь просто считают всех городских немного чудаковатыми.

Куда больше взглядов, как мне казалось, привлекали Мария, Хару и я — вероятно, потому что молодые женщины в этих краях были редкостью.

— Что ж, позвольте показать вам комнаты, — сказала мать Сайруса и повела нас в особняк.

Внутри планировка особняка напоминала поместье Клаес. Правда, украшений здесь было меньше, а все предметы, которые я видела, казалось, имели практическое назначение и не служили одной лишь красоте. В коридорах попадались слуги, и все они держались приветливо. Этим они отличались от столичных слуг, которые всегда выглядели серьёзными и вытягивались по струнке, стоило им заметить чей-нибудь взгляд.

— Я попрошу слуг отнести багаж в ваши комнаты, а вы, пожалуйста, только проследите, чтобы они ничего не перепутали. Тем временем в столовой готовят обед, так что, когда всё будет готово, прошу присоединиться к нам. Там вас поприветствует хозяин поместья, — сказала мать Сайруса.

Когда слуги забрали багаж, она показала каждому его комнату. Поскольку мы остановились в господском поместье, свободных комнат было много, и этой ночью каждому из нас полагалась отдельная. Моя комната была не такой просторной, как во дворце или дома, в поместье Клаес, но всё равно уютной и красивой.

Убедившись, что весь багаж, который мы с Энн собрали, на месте, одна из служанок проводила меня в столовую. К тому времени я уже умирала от голода. И мне не терпелось снова попробовать японскую еду.

Подавив желание вприпрыжку помчаться по коридору, я направилась в столовую походкой, достойной дворянки. Добравшись туда, я поняла, что пришла первой: наверное, восторг сам подгонял меня вперёд.

Однако, хотя из нашей компании я прибыла первой, в комнате уже находились два человека, похожих на родственников Сайруса. Когда я бодро вошла, они поднялись со стульев.

— Рад знакомству. Я ———, брат Сайруса и маркграф Виктуара, — представился старший брат Сайруса. Лицом он походил на него, но казался мягче характером.

Стоявшая рядом женщина тоже представилась. Это была жена старшего брата Сайруса. Хотя Сайрус рассказывал, что прежде она была хрупкой молодой дворянкой, теперь её кожа сильно загорела, а сама она заметно располнела. Она выглядела настоящей мамой.

— Меня зовут Катарина Клаес. Я служу в Министерстве магии. Господин Сайрус всегда очень о нас заботится, — представилась я.

Но оказалось, что брат Сайруса уже обо мне слышал.

— Ах, так вы дочь герцога Клаеса, — с улыбкой сказал он.

— А? Вы меня знаете? — спросила я, нечаянно издав совсем не подобающий дворянке звук.

— Разумеется. Когда дочь герцога — к тому же невеста принца — поступила на службу в Министерство, об этом много говорили, — ответил он.

Я знала, что моё решение пойти работать в Министерство обсуждали многие, но не думала, что новости дошли даже до приграничья.

— Как вам служится в Министерстве? — спросил он.

— Мне интересно, и я чувствую, что занимаюсь полезным делом, — ответила я.

Пока мы разговаривали, остальные наши спутники один за другим вошли в столовую и представились брату Сайруса и его жене. Брат Сайруса каждого встречал улыбкой.

Наконец в комнату вместе с матерью вошёл и сам Сайрус — с измученным выражением на лице.

— Я понимаю, что ты занят работой, и не стану просить тебя приезжать часто, но мог бы ты хотя бы время от времени писать? — сказал брат Сайруса. Это было настоящее братское наставление.

— Прости, — понуро ответил Сайрус. Мне казалось, я увидела нечто очень редкое.

Нам сообщили, что отец Сайруса и его племянники ушли из дома.

— После ухода в отставку мой муж, похоже, полюбил гулять с внуками. Стоит ему выдаться свободный день, он непременно ведёт их куда-нибудь, — радостно сказала мать Сайруса.

И наконец на стол подали так долго ожидаемый мной японский обед. Впервые после того ланча, который Хару принесла в наш кабинет, мне предстояло снова поесть в японском стиле. Я была на вершине блаженства. На каждой тарелке, которую ставили передо мной, лежало знакомое блюдо. Здесь были тэмпура, жареная рыба и несладкий яичный пудинг на пару. Одно за другим передо мной появлялись красиво разложенные блюда, которые прямо-таки кричали: «Японская кухня!»

Всё это очень напоминало ужин, которым меня однажды угощали в прошлой жизни, когда мы остановились в дорогой гостинице при горячих источниках. Некоторые продукты я не узнавала, но каждое блюдо было подано великолепно. Всё выглядело невероятно аппетитно. От одного вида у меня уже текли слюнки.

— В наших краях обычно едят примерно то же, что и в соседней Сиарме. Думаю, многим из вас, приехавшим из столицы, эти блюда незнакомы, но, пожалуйста, угощайтесь, — сказал брат Сайруса.

Других приглашений мне не требовалось, и я сразу потянулась к еде.

На столе лежали ножи, вилки и ложки — обычные для Сорсье приборы, — но рядом были и палочки, и я выбрала именно их. От Сайруса я уже слышала, что в этом мире существуют палочки, однако держала их впервые. Какая радость! В последний раз я пользовалась ими ещё в прошлой жизни, поэтому сперва забеспокоилась, что разучилась. Но, к моему удивлению, они сами удобно легли в руку, и я без труда ими управлялась.

Для начала я подхватила палочками кусочек чего-то похожего на рагу из стоявшей передо мной чёрной миски и отправила в рот. Горячий кусок клубня. Судя по текстуре, это таро. Тушёный корень таро. Овощ как следует пропитался соусом. Было очень вкусно.

Потом я взяла кусочек овоща, вырезанный в форме цветка. Ах! Судя по вкусу, это ямс. Значит, ямс здесь вырезают цветочками. Его приправили сладко-солёным соусом, и он тоже оказался восхитительным.

Следующей была тэмпура. С чего начать? Ладно, попробую вот это, похожее на корень лотоса. О-о, и корочка, и мякоть такие хрустящие. Очень вкусно. Теперь попробую жареную рыбу. Хм? Неужели? Рыба, жаренная с мисо? Какой ностальгический вкус. Объедение.

Так я переходила от одного блюда к другому, наслаждаясь каждым из них. Меня настолько захватили ностальгия и чудесный вкус еды, что в итоге я набила живот до отказа.

— Спасибо за угощение, — сказала я, проглотив фруктовый салат, который нам принесли на десерт. Все почему-то смотрели на меня с теплотой во взглядах.

— Не могу передать, как я рад, что наша еда пришлась вам по вкусу. И палочками вы владеете безупречно. Неужели вам уже доводилось пробовать кухню Сиармы? — с улыбкой спросил брат Сайруса.

Ах да. Жители столицы редко едят блюда Сиармы и не слишком хорошо умеют обращаться с палочками. А я, вспомнив, как ела ими в Японии в прошлой жизни, взялась за них будто это самое обычное дело. Но какой бы недотёпой я ни была, я всё-таки дочь герцога. Знатная дама.

— Что ж, в прошлом мне несколько раз доводилось пробовать такую кухню, — ответила я. Он принял мои слова как нечто само собой разумеющееся, вероятно, решив, что дочери богачей время от времени подают иностранные блюда. Сайрусу и Хару я не говорила, что прежде никогда такого не ела, так что пока была в безопасности.

— И всё же это вкуснее всего, что мне когда-либо доводилось пробовать, — добавила я. Совсем как в той дорогой гостинице при горячих источниках.

После моей похвалы брат Сайруса и его жена расплылись в улыбках.

— Я очень рад это слышать, — сказал брат Сайруса.

После чудесного обеда наконец настало время отправиться на место происшествия, где скопились животные. Поскольку это было дело Министерства и нас могла ждать опасность, Хару осталась в поместье маркграфа, а остальные поехали туда в каретах. Хару с одиноким видом махала нам вслед, но другого выбора не было.

Хотя мы собирались отлучиться ненадолго, мать Сайруса вручила мне свёрток с угощением.

— Поешь, если проголодаешься на работе, — сказала она.

Я с благодарностью приняла свёрток, а на лице её сына отразились смешанные чувства.

— Она думает, будто мы сюда развлекаться приехали, — пробормотал он.

Угощение, разумеется, тоже было в японском стиле, и, хотя я только что наелась до отвала, мне хотелось попробовать его немедленно.

Но пока я пожирала свёрток глазами, Сора меня остановил.

— Ты и так много съела за обедом. Если продолжишь, у тебя опять заболит живот. Пока оставь еду в покое.

Мне казалось, Сора всё больше становился похож на мамочку Кит.

Наши особые кареты ехали так быстро, что вскоре мы уже прибыли на место.

Мы оказались на большом поле у самого леса. Поле было прекрасным, но, как нам и рассказывали, его сплошь истоптали животные.

Совсем как то разорённое поле, которое мы увидели во время экзаменационной миссии. Нет, здесь всё ещё хуже. В таком состоянии урожай с поля уже наверняка не собрать.

Из-за ограды на нас даже выглядывала енотовидная собака. Заметив людей, она сразу убежала, но я не сомневалась, что вскоре вернётся.

Когда Тайлер говорил, что принял меры, возможно, он имел в виду эту ограду. Поле отделял от леса высокий забор.

В поле стояли несколько человек. Как выяснилось, это были местные земледельцы и служащие Министерства.

— Управляющий отделением скоро будет здесь, — сказал один из служащих. И действительно, вскоре появился Тайлер.

— Простите, что заставил вас ждать, — сказал он.

Похоже, наши кареты и правда были слишком быстрыми. Оказалось, Тайлер сел в карету сразу следом за нами и пытался догнать, но с каждой минутой отставал всё сильнее.

После двух дней пути нам казалось, что мы уже привыкли к специально изготовленным каретам, однако теперь мы снова вспомнили: они вдвое быстрее обычных.

Добравшись до нас, Тайлер подробнее объяснил обстановку: какие меры земледельцы приняли с начала происшествия, сколько примерно здесь животных и к каким видам они относятся.

Вот чего и следовало ожидать от руководителя регионального управления. Он разительно отличался от более непринуждённого управляющего отделением, которого я встретила во время прошлой миссии.

Как я и думала, высокий забор был одной из недавних мер. Тайлер сообщил, что ограду всё ещё продолжают ставить по всему периметру леса.

Благодаря этому число животных, выходивших из леса, немного сократилось, но с другой стороны забора их всё ещё толпилось множество. Нужно было что-то с ними делать.

Там, где особенно много было птиц, деревья закрыли сетями, а против роющих животных столбы забора вбили глубоко в землю, чтобы те не могли легко прорыться под оградой. Чувствовалось, насколько серьёзно земледельцы подошли к защите полей.

Осмотрев поле вслед за Тайлером, мы направились проверять соседний лес. Хотя он находился прямо у поля, высокий забор полностью отрезал его от нас.

— Как нам войти? — спросила я.

— Чуть дальше есть ворота, — ответил Тайлер и повёл нас туда.

С первого взгляда ворота ничем не отличались от остального забора, но стоило потянуть, и они открылись. Их специально сделали незаметными, чтобы животные не нашли вход. Выходит, звери были умнее, чем я думала.

Пройдя через ворота, я посмотрела вперёд и увидела один только лес. Он был так велик, что невозможно было понять, насколько далеко простирается. Впрочем, далеко сквозь деревья всё равно не разглядишь.

Некоторые леса бывают такими густыми, что над ними словно нависает зловещая атмосфера… но этот был совсем другим. Здесь ощущалась приятная свежесть. Пятна солнечного света на земле выглядели очень красиво, и мне подумалось, что прогулка по такому лесу, наверное, прекрасно успокоила бы душу.

— Земледельцы с окрестных полей патрулируют лес, поэтому даже дети могут приходить сюда одни, почти не рискуя заблудиться или получить травму, — объяснил Тайлер.

— Чтобы дети не заблудились… — пробормотала я, вспомнив прошлую миссию, во время которой нам тоже пришлось войти в лес. Пока мы все его обыскивали, один человек умудрился потеряться.

— Вы сейчас подумали о господине Харте, верно? — тихо спросил Сора, заметив мой устремлённый вдаль взгляд.

— А как было не вспомнить при таких обстоятельствах? Мы тогда оказались в настоящей передряге.

— И не говори. Не будь у нас того медведя, не знаю, как бы мы его нашли.

Медведь, о котором говорил Сора, был особым магическим инструментом, созданным для поиска пропавших людей и способным двигаться самостоятельно. При Марии этот медведь всегда вёл себя прилично, но на самом деле был настоящим мерзавцем. Он постоянно держал меня за дурочку, и я считала его своим заклятым врагом. Хотя в той миссии он действительно нас спас. Кстати, перед этой поездкой я уже трижды уточнила у Марии, не взяла ли она его с собой.

— Вы говорите о моём милом Александре? — спросила Мария, явно услышав наш разговор.

Александр — имя того самого плюшевого медведя. Его создательница Ларна дала ему это имя, но оно совсем ему не подходило, поэтому почти никто, кроме Марии, им не пользовался.

— Да. Мы как раз вспоминали, как он спас нас во время экзаменационной миссии, — объяснила я.

Похоже, Мария тоже вспомнила, как тогда потерялся господин Харт.

— Ах да. Благодаря ему нам удалось найти заблудившегося господина Харта. Какое счастье, что господин Харт дорожил полотенцем, которое подарила ему мисс Ларна, и взял его с собой в поездку.

— Точно. Если бы господин Харт не дорожил полотенцем, которое подарила ему мисс Ларна, и не взял его с собой в ту поездку… Постой, о чём ты вообще? — Сначала я по инерции согласилась со словами Марии, но посреди фразы поняла, что понятия не имею, о чём она говорит, и оторопела. Мария тоже удивлённо посмотрела на меня.

— Когда мы спасали Фрей, у неё был платок с особой вышивкой, подаренный мисс Ларной. Он и напомнил мне, что во время той миссии господин Харт тоже носил с собой подаренное ею полотенце, — сказала Мария.

Ах! Точно, во время миссии по спасению Фрей Мария говорила, что кое-что поняла, увидев платок. У меня тогда голова была забита другим, и я толком её не слушала. Прости, Мария.

— Прости, Мария. Тогда я тебя почти не слушала, — извинилась я.

— Ничего страшного, — сказала Мария и продолжила объяснять.

Оказалось, после спасения Фрей Марии довелось поговорить с Ларной. Когда она спросила о вышивке, Ларна объяснила, что постоянно теряет вещи, поэтому их вышивают особой нитью, чтобы потерянные вещи было легче вернуть к ней. Но сама Ларна не слишком привязывалась к своим вещам и часто раздаривала их другим людям. Теперь у многих сотрудников отдела хранилась какая-нибудь мелочь с вышивкой Ларны.

Старшие коллеги постоянно говорили, как благодарны Ларне за то, что она затащила их в свой отдел.

— Он держал при себе дорогую ему вещь, а магия господина Харта очень сильна, поэтому нам повезло его найти. Какое счастье, — с улыбкой сказала Мария.

Точно. Какое счастье, что у господина Харта была с собой дорогая ему вещь и что благодаря его сильной магии мы сумели его найти… Хм? Постойте. Мне всё ещё кажется, будто я что-то забываю…

— Леди Катарина! — внезапно вскрикнула Мария и схватила меня за руку. Хотя весь разговор она улыбалась, теперь её голос прозвучал резко.

Я обернулась к ней и увидела, что она побледнела. А это значит…

— Ты чувствуешь тёмную магию? — тихо спросила я, чтобы наш секрет не услышали служащие Министерства, которых не посвятили в дело. Мария молча кивнула.

Стоявший рядом со мной Сора шагнул вперёд, заслоняя нас собой, и внимательно огляделся.

Поскольку Мария тоже пристально вглядывалась в лес, я решила сама окликнуть Сайруса, который шёл впереди.

— Господин Сайрус!

Когда он обернулся, я сообщила, что Мария почувствовала присутствие тёмной магии.

— Мария, что именно ты почувствовала? — спросил Сайрус.

— Я чувствую след, который ведёт в глубь леса.

— Понятно.

После этого разговора Сайрус сообщил остальным служащим Министерства — кроме нас, прибывших из главного управления, — что им придётся вернуться на поле. Он добавил, что дальше нас может подстерегать опасность.

Возразил только Тайлер.

— Вы не знаете этого леса. А если с вами что-нибудь случится? Я отвечаю за эту миссию, так что позвольте хотя бы мне пойти с вами, — сказал Тайлер.

Но Сайрус отверг его предложение.

— Я хорошо знаю лес: в детстве постоянно здесь играл. Не волнуйся, обещаю вернуться до заката.

— Если до заката не вернёшься, я отправлюсь за тобой, — сказал Тайлер и неохотно кивнул.

Итак, мы двинулись в глубь леса по следу тёмной магии, который почувствовала Мария.

Как и прежде, ни Сора, ни я не ощущали следов тёмной магии, которые улавливала Мария. Мы не знали, было ли это потому, что мы оба пользовались тёмной магией, а Мария — магией света, или просто магия Марии была намного сильнее нашей.

Следуя по следу тёмной магии, мы заходили всё дальше в лес. Здесь за деревьями ухаживали хуже, чем у опушки, и вокруг становилось понемногу сумрачно.

Кроме того, ещё при входе в лес мы заметили, что совсем не слышим животных. То же самое было и во время прошлой подобной миссии: не доносилось ни одного привычного звука, даже птичьего щебета. От этого сгущавшийся в сердце леса мрак казался ещё жутче.

В сумрачном лесу слышался только вой ветра. Мы уже не знали, сколько прошли, когда наконец заметили нечто, похожее на маленький холм размером с небольшой сарай.

А? Что это? Сарай? Нет, какой-то холм? — подумала я. Но когда подошла ближе и поняла, чем оно было на самом деле, у меня отнялся язык.

— Ого… — вырвалось у стоявшего рядом Соры. Кто-то ещё ахнул. Наверное, и я сама ахнула, даже не заметив.

Всех лишила дара речи куча неподвижных животных, сваленных в груду, похожую на небольшой холм.

Сначала я подумала, что они просто потеряли сознание, но, подойдя чуть ближе, увидела широко раскрытые пустые глаза и поняла, что животные уже мертвы. На них не было заметно никаких ран, вокруг не виднелось крови. Они просто лежали с распахнутыми глазами, словно жизнь внезапно покинула их. От этого жуткого зрелища у меня по спине пробежал холодок.

— На этих беднягах остались сильные следы тёмной магии, — сказала Мария, с болезненной гримасой глядя на трупы животных.

— Должно быть, их убили тёмной магией. Никаких внешних повреждений не видно, — сказала Лора и подошла к мёртвым животным ближе.

Рафаэль последовал за ней и тоже принялся осматривать тела. Я подумала, что и мне следует подойти и посмотреть внимательнее, но ноги не слушались.

— И правда никаких ран, — сказал Сора, осматривая мёртвого кролика.

Рафаэль склонился над мёртвой енотовидной собакой и согласился:

— На этой тоже ничего нет. Похоже, их действительно убили тёмной магией. Но разве существуют заклинания тёмной магии, которыми можно убивать животных?

— Известны случаи, когда людей убивали, высасывая из них жизненную силу. Может быть, здесь произошло что-то подобное? Начальник отдела Сайрус, как вы думаете? — спросила Лора. Но Сайрус так и стоял, словно прирос к месту.

А? Если присмотреться, господин Сайрус выглядит совсем нехорошо.

— Господин Сайрус, вы в порядке? — спросила я.

Он удивлённо ахнул.

— Д-да, всё хорошо. Простите, я просто немного растерялся. Так что здесь произошло? — Он сделал вид, будто снова взял себя в руки, но, шагнув вперёд, запнулся о маленький камень и чуть не упал.

Увидев, насколько Сайрус выбит из колеи, я вспомнила, что он однажды рассказал мне, когда мы вместе работали на его поле. В детстве его любимый пёс умер прямо у него на глазах, и с тех пор Сайрус боялся иметь дело с животными.

Точно, господину Сайрусу тяжело рядом с животными. Нет, постойте, возможно, особенно тяжело ему рядом с мёртвыми животными. Но даже если он их не переносит, я думала, что в рабочем режиме он сумеет держаться — как рядом с молодыми женщинами. Я и представить не могла, что он побледнеет и разучится нормально ходить.

— Прошу прощения, начальник отдела Сайрус, вы точно в порядке? Если хотите, я могу понести вас на спине, — предложила Лора, подставляя ему свою мускулистую спину.

— Нет, я в порядке, — настойчиво ответил Сайрус и присоединился к остальным, чтобы осмотреть место. Однако лицо его по-прежнему оставалось бледным.

— Вы правы. Вероятность того, что здесь использовали тёмную магию, очень высока. Мария, кроме того, что её присутствие здесь особенно сильно, ты можешь сказать что-нибудь ещё? — спросил Сайрус. По крайней мере, манера держаться и голос у него вновь стали обычными.

— Да. Поначалу я была слишком потрясена, чтобы это заметить, но, снова сосредоточившись на присутствии тёмной магии, поняла, что след ведёт дальше в лес. Если мы пойдём по нему, то, возможно, выясним причину происходящего. Отправимся? — спросила Мария таким тоном, словно готова была в любую секунду броситься вперёд.

Я заметила, что выражение у неё строже обычного. Мария разозлилась. Она была доброй и миролюбивой девушкой, но иногда — например, когда в академии меня ложно обвинили в проступке, — могла по-настоящему разгневаться. Сейчас на её лице было то же выражение. Наверное, она сердилась за животных, у которых отняли жизни, и собиралась во что бы то ни стало поймать виновника.

Но как раз когда Мария уже приготовилась сорваться с места и броситься в погоню, Сайрус остановил её.

— Я и сам больше всего хотел бы продолжить поиски, но солнце вот-вот сядет. Ночью заходить глубже в лес слишком опасно.

— Но к завтрашнему дню следы тёмной магии могут исчезнуть! — горячо возразила Мария.

Однако Сайрус остался непреклонен.

— Мы обязаны прежде всего думать о собственной безопасности. Я не могу подвергать всех здесь риску.

Мария удивлённо посмотрела на него, оглянулась на остальных и прикусила нижнюю губу. Она хотела преследовать виновника, но понимала, что не может подвергать друзей опасности. Наверное, ей было очень обидно.

— Да, господин Сайрус, — ответила Мария, опустив голову, и на сегодня мы все покинули лес.

Как и говорил Сайрус, солнце неуклонно приближалось к горизонту. Увидев, как оно садится, мы поняли, что нужно спешить, и ускорили шаг.

Пока мы выбирались из всё сильнее темневшего леса, нам попадались и другие мёртвые животные. Становилось ещё страшнее, и мне хотелось поскорее отсюда уйти.

Когда солнечный свет начал окрашиваться в оранжевый, мы благополучно выбрались из леса. Как Сайрус и говорил Тайлеру, он всё ещё помнил дорогу и привёл нас к воротам в ограде.

Увидев нас, ожидавший неподалёку Тайлер заметно успокоился.

Похоже, мы и правда заставили его волноваться. Хотя, если подумать, любой бы места себе не находил, если бы его попросили ждать снаружи, потому что в лесу слишком опасно. Особенно когда там оставался близкий друг.

— Слава богу, вы вернулись целыми, — с облегчением сказал Тайлер.

— Да, прости, что заставил волноваться, — извинился Сайрус. В свете заходящего солнца я не могла понять, оставалось ли его лицо бледным.

Оставаться снаружи после заката сочли опасным, поэтому мы снова сели в кареты и вернулись в местное отделение Министерства.

Когда мы добрались туда, за окном уже начинало темнеть. Нас проводили в ту же комнату совещаний, которой мы пользовались раньше. Магическое освещение делало комнату куда светлее сумрачного неба снаружи, и теперь я увидела, что лицо Сайруса всё-таки оставалось бледным.

Значит, ему всё ещё не лучше. Похоже, эта неприязнь куда серьёзнее той, которую он испытывает к молодым женщинам.

Только теперь Тайлер тоже, кажется, заметил, насколько Сайрус бледен.

— Ты как? — обеспокоенно спросил он.

— Всё нормально, — снова коротко ответил Сайрус. На этот раз его голос прозвучал твёрже, словно он хотел пресечь дальнейшие расспросы.

— Теперь о том, что произошло в лесу. Мы обнаружили множество мёртвых животных, сваленных в большую кучу, — начал объяснять Сайрус.

— Куча мёртвых животных… — пробормотал Тайлер.

— Да. Самые разные звери, большие и маленькие, лежали мёртвые с широко раскрытыми глазами. Ни на одном мы не нашли внешних повреждений.

— Но… Что это значит? — с недоверием спросил Тайлер.

— Мы считаем, что это связано с делом, сведения о котором можно раскрывать лишь узкому кругу людей, поэтому подробнее рассказать не могу. Прости, — извинился Сайрус. Это было очень в его духе — честно признаться, хотя куда проще было бы придумать отговорку.

— Я тоже работаю в Министерстве и знаю, что некоторые дела нельзя обсуждать со всеми подряд. Но Сайрус, ответь хотя бы на один вопрос. Это опасное дело? — спросил Тайлер, явно беспокоясь за него.

— Думаю, оно станет опасным. Но мы с самого начала формировали группу с учётом такой возможности. Разумеется, я не собираюсь подвергать их жизни риску, — сказал Сайрус и посмотрел на нас.

— Хорошо. Но пообещай, что вернёшься целым, — сказал Тайлер.

— Обещаю, — твёрдо кивнул Сайрус.

Закончив доклад Тайлеру, мы должны были сразу отправиться в родной дом Сайруса, где нам предстояло переночевать.

Когда мы снова вышли наружу, солнце уже село и вокруг стояла полная темнота. Наши кареты осветили магическими фонарями, и мы направились в родной дом Сайруса — поместье маркграфа. В карете было сумрачно, поэтому лица Сайруса я не видела. Но никак не могла отделаться от мысли, что он слишком себя изматывает.

Как и днём, специально изготовленные кареты в мгновение ока преодолели расстояние, и вскоре мы прибыли в поместье.

— С возвращением, — сказала мать Сайруса и поспешила нам навстречу. Вместе с ней вышли остальные члены семьи, которые тоже тепло нас поприветствовали.

Днём они уже угостили нас обедом, а теперь сказали, что подадут ещё и ужин, и я с радостью приняла приглашение.

После потрясения в лесу я опасалась, что смогу съесть совсем немного. Но стоило увидеть перед собой множество знакомых японских блюд, как все мои тревоги мгновенно развеялись. Я едва не вылизала тарелку, а мисо-супа в итоге попросила ещё одну порцию. Похоже, нервы у меня крепче, чем я думала.

Правда, я всё же переживала за Сайруса, увидев, что он почти не притронулся к еде. Похоже, ему по-прежнему не стало лучше.

Значит, его страх перед животными совсем не похож на страх перед молодыми женщинами — всё куда серьёзнее. Но когда я показывала Почи на его поле, он так сильно не реагировал. Интересно почему.

«Тот пёс погиб в результате несчастного случая. Прямо у меня на глазах». Я отчётливо вспомнила слова Сайруса. Ах да. Может быть, Сайруса пугают не сами животные, а их мёртвые тела. Если пёс умер прямо у него на глазах, он наверняка видел его тело.

Но даже поняв это, я ничем не могла помочь. Семья Сайруса и Хару тоже волновались, однако на все вопросы о самочувствии Сайрус продолжал скрывать свои чувства.

— Я просто немного устал, — отвечал он.

Когда ужин закончился, мы все разошлись по предоставленным нам на время комнатам.

Вернувшись к себе, я уже собиралась подумать, что делать дальше, но тут поняла, что мне очень нужно в уборную. Наверное, потому что я съела три миски мисо-супа.

Я вышла в коридор и направилась к уборной, когда заметила Сайруса и Хару у двери, ведущей на террасу.

Я всё ещё беспокоилась о Сайрусе и пошла к ним, собираясь его окликнуть, но увидела, какие у обоих серьёзные лица. Пока я решала, не лучше ли оставить их одних, они заговорили, так и не заметив меня.

— Сайрус, эм… Я слышала, как остальные говорили о груде мёртвых животных, которую вы нашли в лесу. Поэтому тебе сейчас нехорошо? Они напомнили тебе о том, что много лет назад случилось с твоим питомцем? — нервно спросила Хару.

Ненадолго повисло молчание.

— Раз ты уже об этом знаешь, скрывать бессмысленно, — ответил Сайрус. — Да, именно поэтому. Но сейчас это моя проблема. Просто оставь меня в покое.

С этими словами Сайрус один вышел на террасу.

После такого решительного отказа Хару совсем поникла.

Похоже, дело принимает серьёзный оборот, но ко мне это не относится. Я решила сделать вид, что ничего не видела, и направилась к уборной, однако…

— Катарина…

До этого Хару понуро смотрела вниз, но теперь подняла голову, и наши глаза встретились. Ну вот, теперь я уже не могу просто уйти.

— П-привет, — сказала я с глуповатой улыбкой.

— Много ты слышала? — спросила Хару. Разумеется, она имела в виду разговор с Сайрусом.

— Прости. Я слышала всё, — сразу призналась я.

Хару покачала головой.

— Нет, это я виновата, что завела такой разговор здесь.

— Эм, говоря о питомце господина Сайруса, ты имела в виду пса, которого он держал в детстве? — спросила я.

Хару моргнула.

— Ах, так вы тоже об этом знали, леди Катарина?

— Да. Я немного слышала об этом, когда мы вместе работали на его поле… то есть в Министерстве магии. Мне рассказали, что его любимый пёс погиб в результате несчастного случая прямо у него на глазах, — сказала я.

Хару задумалась, а потом немного поколебавшись, продолжила:

— Это был большой пёс по имени Лео. Я несколько раз с ним играла. Мне говорили, что он погиб в результате несчастного случая, когда они приехали в столицу.

— Так это случилось в столице? Я не знала. Его сбила карета?

— Нет, дело в том… Хотя Сайрус говорил, что это был несчастный случай, однажды, когда я играла в прятки, мне случайно довелось услышать правду от его отца, тогдашнего главы дома. Оказывается, Лео погиб не из-за несчастного случая… Его кто-то убил.

От слов Хару я широко раскрыла глаза.

— А? Его убили?! Кто?

— Этого я не знаю. Но голос отца Сайруса, когда он говорил об этом, так меня напугал, что я никому ничего не рассказала. А когда стала старше, поняла: если даже маркграф не мог открыто пожаловаться на то, что кто-то убил любимого пса его сына, значит, к этому был причастен человек очень высокого положения.

— Понятно…

Маркграф, защищавший границу нашего королевства, занимал очень высокое положение. Если ему пришлось молчать после того, как убили пса его любимого сына и объявить случившееся простым несчастным случаем, круг возможных виновников был совсем невелик.

И тут я внезапно вспомнила то, что однажды рассказал мне Джиорд. Речь шла о борьбе за престол, из-за которой во дворце погибли люди, а тайна тёмной магии вырвалась наружу. Всё это произошло раньше, чем начинались мои воспоминания, но мне говорили, что тогда во дворце царил страшный хаос.

Сайрус был на несколько лет старше меня, и я задумалась: а что, если он, ничего не подозревая, оказался в самом центре той борьбы? Возможно, его пса убили именно тогда. И разумеется, маркграф не мог сказать ни слова против королевской семьи. Это была лишь моя догадка, но если именно тогда у Сайруса возник столь сильный страх перед животными и их мёртвыми телами, то я никак не могла ему помочь.

Если кто и способен успокоить господина Сайруса в такой момент, то это должна быть…

— После того случая Сайрус стал избегать не только собак, но и вообще всех животных без исключения. Однажды, когда мы играли вместе, нам попалась мёртвая собака. Он побелел как полотно и потерял сознание.

— Потерял сознание?! Всё было настолько плохо?!

— Да, настолько.

Это уже не просто неприязнь, а настоящая травма. Что же произошло с господином Сайрусом в столице?

— Поэтому, услышав о сегодняшнем происшествии, я так испугалась. Я знала, что с ним случилось в детстве, и подумала, что, возможно, смогу хоть немного ему помочь… — сказала Хару, и лицо её стало совсем печальным.

Он довольно жёстко её отверг. Но…

— Господин Сайрус всегда такой. Он не любит полагаться на других, — сказала я, пытаясь её подбодрить.

Но выражение её лица не изменилось.

— Вот как… — произнесла она и ненадолго замолчала.

— Прости, Катарина. Увидев тебя, я увлеклась и наговорила лишнего. Пожалуйста, давай сохраним этот разговор в тайне. Особенно то, что я рассказала о словах отца Сайруса. — Затем она склонила голову, словно давая понять, что разговор окончен.

— Да, конечно, — ответила я.

— Тогда я пойду спать. И ты тоже отдохни, Катарина, — сказала она и ушла.

Даже со спины она казалась печальной. Наверное, мне так казалось из-за слов, которые я услышала сразу после того, как Сайрус вышел на террасу: «Наверное, я для него недостаточно хороша…» Тихий шёпот быстро растворился в ночной тьме, но остался со мной, эхом отдаваясь в груди.

Всё потому, что слова Хару напомнили мне фразу, которую в Fortune Lover произносила Мэри — соперница главной героини. Она прошептала её самой себе, когда решила, что не способна поддержать любимого мужчину. Положение Хару в этом любовном соперничестве и её нынешние обстоятельства напоминали тот сценарий, и от этого разрывалось сердце.

Некоторое время я стояла как в тумане, но ветер из открытой двери заставил меня поёжиться, и я вспомнила, что собиралась в уборную, после чего поспешила туда.

На обратном пути я подумала, что, если Сайрус всё ещё на террасе, стоит с ним поговорить. Вряд ли я могла исцелить его травму. Но разве можно просто оставить его одного с таким лицом?

С этими мыслями я возвращалась в комнату и заметила, что Мария и Сайрус стоят на террасе вдвоём. Хотя совсем недавно его лицо было таким напряжённым, теперь Сайрус выглядел умиротворённым.

Ах. Похоже, я всё-таки не понадоблюсь. Я почувствовала облегчение, но, вспомнив лицо Хару, снова ощутила боль в груди.

На этот раз я молча вернулась в свою комнату, надеясь, что меня никто не заметит.

Я узнала, что в прошлом Сайрус пережил ужасную травму, но, увидев его недавний разговор с Марией, решила, что пока мне ничего предпринимать не нужно.

Значит, теперь нужно понять, что я должна делать прямо сейчас. Для этого я решила ещё раз перебрать всё, что знала о происходящем, и планы нашей группы на следующий день.

Председатель собрания: Катарина Клаес.

Представитель собрания: Катарина Клаес.

Секретарь: Катарина Клаес.

— Итак, господа, давайте ещё раз разберём всё, что нам известно о нынешнем происшествии.

— После похода в лес и того, что мы увидели с животными, я считаю, что это почти наверняка такой же случай, как в прошлый раз!

— Значит, ты думаешь, снова появится дракон?

Ах!

— Точно! Когда мы в прошлый раз исследовали лесную глушь, там появился дракон — тёмный фамильяр, и нам пришлось с ним сражаться.

— Да, было дело. Именно тогда Почи стал огромным и сражался за нас.

— Ага, Почи был таким крутым, правда?

— И не говори! Обычно он просто милый, свободолюбивый щенок, но когда нужно, становится таким сильным. Разве наш Почи не чудо?

— Ещё какое! Наш малыш лучше всех!

— Кхм. Мы отвлеклись, так что вернёмся к делу. Теперь, когда мы знаем, что в глубине леса нам, возможно, придётся снова встретиться с драконом, нужно придумать план боя. На этот раз драконов может оказаться несколько, или один, но гораздо больше прежнего.

— А? Почему ты думаешь, что их может быть несколько или что дракон окажется больше?

— Из-за трупов животных, которые мы сегодня видели. Если враг сумел отнять жизни у такого множества живых существ, значит, он наверняка повысил уровень.

— Ух ты, Катарина, какая ты умная. Ты совершенно права.

— Настоящий гений.

— Хмф. Знаете ли, от стольких лет в роли злодейки есть свои преимущества.

— Нет, думаю, к роли злодейки это не имеет отношения.

— Наверное, не имеет…

— Кхм… Что ж, можно снова поручить Почи разобраться со всеми угрозами. Я всё равно не смогу победить дракона своей «Земляной кочкой».

— Согласна.

— Но сможет ли Почи справиться со всеми в одиночку? А если Почи проиграет? Если мы потеряем Почи…

— Наверное, после рассказа о любимом псе господина Сайруса я просто слишком нервничаю, но что, если Почи убьют… Я не хочу даже думать об этом.

— Но Почи сильный…

— И мы не дадим ему проиграть. Я тоже буду сражаться. Почи — член моей семьи, и он мне очень дорог. Я должна его защитить.

— Пожалуй, ты права. Пусть «Земляной кочкой» я сражаться не могу, но, возможно, сумею дать отпор с помощью тёмной магии.

— Правда, из тёмной магии я умею только призывать Почи и поглощать тьму.

— Хм? Если дракон — тёмный фамильяр, разве мы не сможем засосать его, поглотив тьму? Ведь того чёрного змея мы засосали.

— Точно! Наверняка мы можем поглотить что угодно, если оно состоит из тёмной магии! Если снова придётся сражаться с драконом, попробуем его засосать!

— Отлично. Просто втяну дракона внутрь — и дело с концом.

— Тогда все согласны? Если увидим дракона, устраним его, использовав жезл с черепом на навершии как пылесос?

— Возражений нет.

Так я определилась со стратегией на следующий день: в этот раз буду сражаться сама, а не оставлю всё на Почи.

Затем я легла в постель и решила уснуть, всё ещё твёрдо намереваясь защитить Почи — защитить всех.

★★★★★★

Когда я, Сайрус Ланчестер, вернулся из леса, то всё ещё не до конца пришёл в себя. Это меня раздражало. Физически я был здоров, и потому злился на себя за то, что такая мелочь настолько выбила меня из колеи.

И теперь я заставил всех волноваться. И служащих Министерства, которые ничего не знают о моих обстоятельствах, и родных, старых слуг нашего дома и друзей детства, которым всё известно. Всем приходится обращаться со мной как с хрупкой вазой. Мне ужасно стыдно.

Мало того, что я плохо справляюсь с общением с молодыми женщинами, так ещё и рядом с животными чувствую себя неуютно. А при виде мёртвого животного мне становится особенно тяжело. Для начальника отдела Министерства магии это просто жалко.

Я знаю причину. Но всегда держал тот случай под плотно закрытой крышкой и старался отводить от него взгляд. Поэтому обычно он меня не тревожит. Однако стоит мне увидеть мёртвое животное — тем более погибшее при ненормальных обстоятельствах, — как крышку вдруг срывает, и я оказываюсь в таком состоянии.

И вдобавок, раз уж эти воспоминания снова всплыли, некоторое время они меня не оставят. Пройдёт немало времени, прежде чем крышка опять закроется. Но я уже взрослый мужчина и не могу дальше делать вид, будто не замечаю этой проблемы. Мне нужно встретиться лицом к лицу с тем, что произошло тогда, и преодолеть это.

Всё случилось, когда я был ещё совсем маленьким. Отец решил взять меня с собой в одну из рабочих поездок в королевскую столицу.

Это был первый визит в королевскую столицу, который я помню, и я до сих пор вспоминаю, как радовался предстоящей поездке.

В те годы рядом со мной всегда был пёс по имени Лео. Большой пёс с ярко-белой шерстью, выросший вместе со мной. Во время той роковой поездки он был почти одного со мной роста. Я обнимал его при каждом удобном случае.

Родители взяли Лео вскоре после моего рождения, надеясь, что с ним мне не будет одиноко, ведь братья были намного старше. Его растили почти как моего брата, и он стал дорогим членом нашей семьи. Лео всегда сопровождал меня, когда я играл с друзьями, а по ночам спал рядом. Мы не расставались ни на один день.

Поэтому, узнав, что во время поездки с отцом в столицу нам придётся разлучиться, я закатил истерику. Родители имели привычку баловать младшего ребёнка и в конце концов разрешили взять Лео при условии, что на нём будет ошейник.

Это было ошибкой. Не надо было брать Лео туда.

Прибыв в королевскую столицу, я с удовольствием осматривал достопримечательности. Огромный дворец так меня поразил, что я увязался за отцом, когда тот направился туда по делам. Разумеется, Лео тоже пошёл с нами.

Но, наверное, и говорить не нужно, что во дворец животных не пускали. Поэтому мы с Лео стали ждать отца в дворцовом саду. Я никогда прежде не видел такого огромного здания и всё ещё не мог отвести от дворца глаз, а ещё меня восхищал такой большой сад.

И тут раздался невероятно громкий грохот. В детстве я был чрезвычайно любопытным и потому пошёл на звук, потянув Лео за собой.

Хотя отец велел мне оставаться на месте, в те годы любопытство было сильнее меня. Я хотел лишь одним глазком посмотреть, что случилось, поэтому вырвался от присматривавшего за мной слуги и побежал туда.

Передо мной предстала сцена, какой я никогда прежде не видел. Женщина пинала ребёнка примерно моего возраста. Она снова и снова била его ногами и наступала на него, пока он не закричал.

Услышав этот жалобный крик, я бросился к нему.

— Ему очень больно. Пожалуйста, перестаньте, — взмолился я.

Женщина, пинавшая мальчика, резко обернулась и уставилась на меня. Глаза у неё налились кровью. По спине у меня пробежала дрожь.

— Что здесь делают этот сопляк и зверюга?! — завизжала она. Женщина двинулась ко мне и подняла ногу, собираясь ударить.

Когда я уже решил, что она вот-вот меня пнёт, между нами мелькнуло что-то белое. Это был Лео. Он бросился вперёд, чтобы заслонить меня. Я видел, как дрожит его тело. Должно быть, удар оказался очень сильным.

— Грязная тварь! Ты испачкала мне туфли! — взвизгнула женщина, отступая от нас.

Я облегчённо вздохнул и обнял Лео.

— Спасибо, Лео. Прости меня.

Именно в этот момент, когда я произнёс эти слова, я увидел, как на нас сверху обрушилось что-то непонятное. Сначала я не понял, что это было. Но затем из тела Лео хлынула ярко-красная кровь.

— Лео! Лео! — Я поднял голову и, внимательно посмотрев на него, понял, что Лео только что пронзили мечом.

Я ошеломлённо смотрел на рану, а в ушах звенел тот пронзительный голос.

— Как ты смеешь противиться мне, грязная тварь, — произнесла женщина и выдернула меч из тела Лео. Из раны брызнула свежая кровь, окрасив всё перед глазами в красный цвет.

Сквозь эту красную пелену я едва различил, как рубиново-красные губы молодой женщины искривились в жуткой, зловещей улыбке.

Дальше в моей памяти был провал. Придя в себя, я обнаружил, что лежу в постели в городском доме в королевской столице.

Отец, едва сдерживая слёзы, снова и снова просил прощения.

— Не надо было брать тебя туда.

Почему-то у меня поднялся сильный жар, и голова была настолько затуманена, что я не понимал, о чём он говорит. Но, услышав, что Лео умер, я рыдал, пока не выплакал все слёзы.

Когда жар спал, я вернулся в родные владения. Помню, как мать и старшие братья обнимали меня, сами едва не плача.

С того дня я испытывал ужасное отвращение к молодым женщинам и боялся сближаться с животными.

Слугам и моим друзьям сказали, что Лео погиб в результате несчастного случая. Я не мог заставить себя признаться, что его убили по моей вине. Все видели, насколько я подавлен, и потому старались не поднимать эту тему.

После этого случались и другие тяжёлые эпизоды — например, однажды, играя с Рё и Хару, я нашёл мёртвую собаку и потерял сознание. Однако сильного жара, как сразу после того случая, больше не было, а со временем симптомы понемногу ослабли.

В конце концов, когда прошло достаточно времени, мне удалось снова закрыть крышкой то воспоминание, и в повседневной жизни я больше о нём не думал. Я понял, что так жить легче. Но отвращение к молодым женщинам и страх перед животными никуда не исчезли.

Когда мне исполнилось пятнадцать и пришла пора поступать в Академию магии, родители беспокоились и спрашивали, справлюсь ли я. Поскольку воспоминания уже были заперты под крышкой, я ответил, что всё будет хорошо, и покинул родной дом. Но, приехав в королевскую столицу и увидев женщин в роскошных платьях, с макияжем и красной помадой, я снова почувствовал себя плохо.

Крышка, которой я накрыл воспоминания, чуть приоткрылась. Но из-за говора меня и без того дразнили деревенщиной, и я убедил себя, что именно поэтому не умею общаться с женщинами, — так мне удалось не смотреть в лицо истинной причине.

Затем я поступил на службу в Министерство магии и однажды по работе увидел мёртвое животное — крышку с воспоминаний сорвало. Тогда я наконец решил выяснить, что произошло в тот день. По правде говоря, я уже давно чувствовал, что нельзя оставлять всё как есть.

В ходе расследования я узнал, что во дворце тогда царил страшный хаос из-за борьбы за престол, в которой погибли люди.

В то время эти факты скрыли, и по большей части они остаются тайной до сих пор. Мой отец жил на окраине королевства и почти ничего не знал о происходившем тогда в столице. Поэтому он взял меня с собой во дворец, а мне не повезло столкнуться со злобной представительницей королевской семьи. Так и случилась та трагедия.

Позже, благодаря реформам нынешнего короля, все наиболее порочные члены королевской семьи понесли заслуженное наказание. В королевстве не осталось никого из них. Всё закончилось.

Ах… Узнав, что той страшной женщины, чьё лицо столько лет раз за разом всплывало в моей памяти, больше нет, я почувствовал облегчение. Но мои страхи так и не ослабли.

С началом нового рабочего года, во многом благодаря Катарине и Марии, моё отвращение к женщинам почти прошло.

Так мы подошли к настоящему. Стоило мне подумать, что вскоре я, возможно, полностью исцелюсь, как впервые за долгое время я увидел мёртвое животное — множество мёртвых животных, погибших при пугающе ненормальных обстоятельствах, — и совершенно потерял самообладание. Я чувствовал себя таким жалким.

Может быть, пора перестать убегать от своих проблем и отводить глаза, а вместо этого встретиться с ними лицом к лицу и преодолеть их. Я так думал, но не знал, с чего начать, и потому просто стоял, глядя в сад.

— Господин Сайрус, — позвал чей-то голос.

Я вздрогнул, обернулся и увидел Марию. Я так погрузился в мысли, что даже не заметил, как она подошла.

— Вы в порядке? — с тревогой спросила Мария.

— Нет, не в порядке, но сейчас это моя проблема. Просто оставь меня одного, — сказал я теми же словами, которыми всего несколько мгновений назад ответил Хару.

Я ожидал, что Мария тоже оставит меня, но…

— Я не могу этого сделать, — твёрдо ответила она.

Я широко распахнул глаза и уставился на неё.

— Насколько я вижу, вы слишком много думаете и ходите по кругу. Я не могу оставить вас одного в таком состоянии, — заявила она, не отводя взгляда. Я почувствовал, как напряжение в плечах ослабевает.

— Ты права… Стоя здесь, я лишь гоняю одни и те же мысли по кругу и не понимаю, что мне делать, — признался я с кривой усмешкой.

Мария пристально посмотрела на меня.

— Для начала, если вы поговорите с кем-нибудь, вместо того чтобы в одиночку ходить по кругу, всё может измениться к лучшему. Если вам есть что сказать, пожалуйста, говорите. — Она сделала приглашающий жест, побуждая меня начать.

В её прямой манере говорить было что-то такое, отчего тёмные чувства, кружившие во мне, словно развеяло ветром, и я заговорил так естественно, будто иначе и быть не могло.

— Когда мы в прошлый раз работали на моём поле при Министерстве, я рассказал тебе, что однажды у меня на глазах умер любимый пёс, помнишь?

— Да. Вы сказали, что с тех пор немного боитесь сближаться с животными.

— Да, всё верно. Но это была не вся история… На самом деле Лео, моего пса, убили, и в этом виноват я.

— Убили…?

— Да. Однажды, когда я был маленьким и отец взял меня с собой в королевскую столицу, я привёл Лео во дворец. Любопытство взяло верх, и я побежал по саду, а Лео следовал за мной. И тогда я увидел нечто ужасное.

— Нечто ужасное, господин Сайрус?

— Я увидел мальчика примерно моего возраста. Он лежал на земле, а молодая женщина жестоко пинала его. Ребёнок кричал, и я, не раздумывая, бросился между ним и женщиной, чтобы его спасти. Движимый безрассудным детским чувством справедливости, я попросил её остановиться. Но она разозлилась ещё сильнее и собралась пнуть уже меня.

Мария молчала.

— Лео всегда словно считал меня младшим братом и старался защищать, когда мне угрожала опасность. В тот раз было так же: он бросился между нами, чтобы заслонить меня, и получил удар вместо меня.

— Так он умер…?

— Нет. Лео был большим псом, слишком большим, чтобы женщина могла убить его одним ударом ноги.

— Тогда как он умер?

— Когда Лео бросился мне на помощь, это словно задело её за живое. Она выхватила меч у стоявшего рядом рыцаря и пронзила им Лео.

— Что?!

— Кровь брызнула во все стороны, и Лео умер у меня на руках. Наверное, тогда я потерял сознание, потому что следующим, что я помню, была постель в городском доме в столице.

— Кто была эта женщина?

— В те годы во дворце шла страшная борьба за наследование престола. Теперь я думаю, что и женщина, и тот ребёнок оказались втянуты в этот конфликт. А учитывая положение нашей семьи, мы ничего не могли сказать.

В те времена низший дворянин не мог возражать против действий королевской семьи, даже если кто-то из её членов убил домашнего пса.

— Когда я очнулся в городском доме, отец без конца просил прощения: «Не надо было брать тебя туда. Это всё моя вина». Но он ошибался. Во всём был виноват я! Это я ныл, пока родители не позволили взять Лео с собой. Это я сказал, что хочу увидеть дворец. Это я ушёл один, хотя отец велел ждать его. И это я, движимый детским чувством справедливости, бросился к той женщине! Всё случилось по моей вине. Всё… — Начав эту тираду, я говорил, не переводя дыхания, и под конец почти кричал.

— Господин Сайрус…

— Если бы я ничего этого не сделал, Лео не убили бы так жестоко. Я поступил бездумно и глупо, а Лео лишь пытался меня защитить, значит, его убили по моей вине… Как я мог допустить, чтобы такое случилось с дорогим членом нашей семьи, который вырос вместе со мной…?

— Господин Сайрус, вы так боитесь сближаться с другими животными потому, что опасаетесь снова допустить, чтобы с ними случилось что-нибудь плохое? — спросила Мария.

Я широко распахнул глаза и повторил её слова.

— Да… Я боюсь, что снова допущу, чтобы с ними случилось что-нибудь плохое. — Эти слова идеально заполнили пустовавшее всё это время место в моём сознании. — Теперь понимаю… Я боялся, что из-за меня погибнет ещё одно животное. Как погиб Лео…

Я застыл на месте, словно в тумане. Частью проблемы было то, что всё это время я старался не думать о случившемся и держал воспоминания под крышкой. Я осознавал лишь сам факт, что во мне укоренился страх. Но теперь Мария показала мне, чего именно я на самом деле боялся.

— И ещё одно, господин Сайрус.

— А? — Всё ещё пребывая в оцепенении, я рассеянно отозвался, и Мария вдруг подошла ближе.

— Что касается истории, которую вы только что рассказали: вы не виноваты в смерти Лео, господин Сайрус.

— Постой, о чём ты? Как ни посмотри, это была моя вина…

— Как я ни посмотрю, вы не виноваты. И ваш отец, разумеется, тоже не виноват. Во всём виновата та сумасшедшая!

— С-сумасшедшая…?

Услышав такие слова из уст Марии, я снова замолчал.

— А как её ещё назвать? Она пинала маленького ребёнка, угрожала другому ребёнку, который попытался его спасти, а затем пронзила мечом бедного пса, защищавшего его. Она явно была не в своём уме. Уверяю вас, любой, услышав эту историю, обвинил бы ту женщину. Единственное, что вас подвело, господин Сайрус, — это удача. Вам просто не повезло встретить столь безумного человека. Больше вы не виноваты вообще ни в чём! — сердито сказала Мария, вскинув брови. Такой я её ещё не видел.

— Мне просто не повезло…?

— Именно. Просто не повезло!

— Но если бы я не взял Лео туда…

— Господин Сайрус, после того случая вы получили какие-нибудь травмы? — спросила Мария.

— Нет, никаких, — ответил я, удивившись такой внезапной смене темы.

— Тогда я уверена: Лео был рад, что сумел защитить дорогого члена своей семьи. Вы ведь всегда были вместе и наверняка были ему очень дороги. Раз ему удалось защитить вас, господин Сайрус, я уверена, Лео ни о чём не сожалел.

После этих слов Марии перед моим мысленным взором возник Лео. В те годы он был примерно одного со мной роста и, казалось, считал меня младшим братом. Он всегда приходил мне на помощь. И тогда тоже сразу же защитил меня.

Я почувствовал, как плечи расслабились, а тёмные мысли, кружившие внутри, начали рассеиваться. Теперь, когда я ясно понял причину своего страха, глубоко укоренившийся ужас перед животными стал ослабевать.

Мария была права. Лео убила та женщина, а её больше не было, поэтому мне незачем было бояться, что из-за моей близости с животными их снова убьют.

— Спасибо, Мария. Кажется, твои слова спасли меня. Только я всё ещё не могу до конца себя простить. — Чувства, которые я носил в себе столько лет, не могли исчезнуть так легко лишь потому, что кто-то сказал: я ничего плохого не сделал и не был виноват.

— Наверное, нет. Думаю, страхи и тревоги, которые были с вами столько лет, не исчезнут сразу. Но даже если это получится лишь понемногу, пожалуйста, простите себя. Если вы продолжите винить себя, Лео наверняка тоже будет грустно, ведь он лишь хотел вас защитить.

— Да… Наверное, ты права, — признал я, и Мария мягко улыбнулась.

От этой улыбки в моём сердце поднялось настоящее смятение. Именно Мария Кэмпбелл сказала мне, что, работая в поле и не скрывая своего деревенского происхождения, я выгляжу ничуть не хуже, чем когда напускаю на себя важный вид на работе.

Чем ближе я узнавал её, тем сильнее меня привлекали её внутренняя стойкость и красота. Рядом с Марией сердце всегда начинало бешено колотиться, а мысли путались. Но я считал, что, хотя она и замечательная, всё дело лишь в том, что прежде я почти не общался с женщинами.

Но теперь я был уверен. Я любил эту женщину — Марию Кэмпбелл. Она пробудила во мне чувство, какого я ещё никогда в жизни не испытывал. Я хотел её. Хотел провести с ней всю жизнь. Прежде мне не было знакомо ничего подобного.

Глядя на улыбающуюся Марию, я и сам медленно улыбнулся. Вдруг я почувствовал на себе ещё чей-то взгляд. Посмотрев в ту сторону, я увидел стоявшую неподалёку черноволосую женщину.

Заметив, что я смотрю на неё, она сразу ушла. Скоро мне придётся сказать ей правду. Признаться, что у меня действительно есть чувства к другой. Было бы нечестно соглашаться на помолвку лишь потому, что она питает ко мне чувства, ведь сам я люблю Марию.

Когда я вновь обратил внимание на небо, луна уже заметно продвинулась по своему пути. Ранним утром мы собирались отправиться в лес. Мне нужно было отдохнуть, как и Марии, которая так любезно составила мне компанию. Но мне хотелось ещё хоть немного насладиться временем, проведённым с ней наедине, и потому я в последний раз поднял взгляд к ночному небу.