Глава 45 — Двое гостей — 3

Сразу после того, как госпожа лишилась возможности ходить, я начал придумывать приспособления, которые могли бы заменить ей ноги. Сделал реабилитационные ходунки, потом взялся за другие приспособления, способные облегчить её жизнь. Один из таких чертежей теперь лежал перед Маликом.

Госпожа отказывалась пользоваться моими изобретениями и заявляла, что выглядит в них по-дурацки. Я всё равно продолжал.

Этот мир не щадил людей с больным телом. Костыли существовали, а до нормальных ходунков и инвалидных колясок никто не додумался. Когда-то здесь пробовали сделать кресло на колёсах, но не снабдили его надёжным тормозом. После нескольких аварий, одна из которых закончилась тяжёлой травмой знатного дворянина, изобретение объявили бесполезным и опасным.

Поэтому госпожа возненавидела коляску ещё до того, как увидела мою.

— Она уродливая.

— Я даже покрывало не снял.

— Мне и так понятно, что под ним уродство.

Под покрывалом скрывался «Бенц № 1» — деревянное кресло старомодного вида с ручным тормозом. По меркам этого мира конструкция была революционной, но госпожа забраковала её, не удостоив даже взгляда.

— Сначала попробуйте сесть.

— Не хочу. Она страшная.

— Да в неё же сразу хочется забраться!

— На спине Рикардо быстрее и удобнее.

— Вот как...

После такой лести первый образец отправился на склад.

Разумеется, дело было не в том, что мне нравилось чувствовать её грудь у себя на спине. Просто госпожа сама предпочла этот способ. Нам обоим было удобно, так зачем спорить?

К тому же «Бенц № 1» и правда получился сырым. Колёса приходилось останавливать руками, трясло в нём нещадно, а внешний вид напоминал мебель из дешёвой таверны. Для первого личного средства передвижения дворянки такой вариант не годился. Даже человек без гроша в кармане мечтает о красивой машине, а госпоже тем более полагалось ездить с шиком.

Я убрал первый образец в кладовую и заказал второй.

Так появился «Бенц № 2». Его сделали из железа, выкрасили в благородный чёрный цвет и снабдили более надёжными тормозами. Я рассчитывал получить удобное кресло, а дворф вложил в работу весь пыл оружейника.

До сих пор помню, как он вытер пот со лба и довольно объявил:

— Этой штукой можно убить орка.

— Великолепно!

Коляска вышла втрое крупнее, чем на чертеже.

Пока мы её собирали, всё казалось разумным. Только закончив, я понял, что вместо медицинского приспособления получил осадное орудие. Мы слишком увлеклись дополнительными улучшениями.

— Представь, что на дороге встретится орк, — убеждал меня мастер.

— Мне нужно, чтобы кресло просто ехало.

— Вот так беспечность людей и губит! Мир полон орков, нельзя закрывать глаза на опасность.

— В этом есть смысл...

Из-за нашего совместного приступа идиотского вдохновения второй образец тоже отправился на склад, даже не представ перед госпожой. Жаль. Думаю, ей бы подошло. Но после такого подарка она могла выгнать меня из дома.

На третий вариант долго не хватало денег. Казалось, проект навсегда останется в истории великих изобретений, которые никто не увидел. Визит Малика всё изменил.

Он изучал чертёж с неподдельным интересом и указал на тормозную рукоять.

— Прижимать к колесу резиновую накладку... До такого у нас ещё не додумались.

Ничего удивительного. В мире, где есть магия и энергетические кристаллы, инженерам редко приходит в голову искать простое механическое решение. Зачем тратить время на шестерёнки и тросы, когда можно поставить магический камень?

Малик быстро понял, насколько полезной окажется идея.

— Этот принцип подойдёт и для экипажей. Тормозные накладки можно делать из шкуры орка, а к рукояти провести трос. Расход кристаллов снизится, управление станет проще... На этом можно заработать.

При мысли о новом предприятии его глаза заблестели.

— Ты гений?

— Да. К тому же красив и обаятелен.

— Последнее можешь не добавлять.

— Завидуете? Родитесь заново и попробуйте ещё раз.

Малик посмотрел на меня как на особенно мерзкое насекомое.

Всего было пять листов. Переписчик превратил мои каракули в понятные чертежи, и Малик переходил от одного к другому: хмурился, восхищался, тут же придумывал новое применение. В такие минуты он выглядел прирождённым торговцем. Зачем этот человек вообще махал мечом, оставалось загадкой.

Время пролетело незаметно. Малик отмечал слабые места конструкции, а я с искренним уважением слушал его замечания. Простая коляска понемногу уходила всё дальше от первоначального замысла.

Мы начали с «Бенца», а через час уже проектировали «Порше».

Поля листов заполнились заметками. Мы честно собирались создать вещь, в которой сможет ездить человек. Но стоило двум рыцарям увлечься, как здравый смысл тихо вышел из комнаты.

Малик постучал пером по чертежу.

— Что, если добавить привод на магическом камне?

— Двигатель?

— Именно. Коляска предназначена для злодейки... то есть для госпожи Оливии. Обычное кресло ей наверняка не понравится.

Он с серьёзным лицом предлагал построить самоходную коляску. Идея звучала безумно, поэтому я тоже ответил предельно серьёзно:

— Это вообще возможно?

— В мире нет ничего невозможного, если у тебя достаточно денег.

Не похоже на девиз императорского рыцаря, зато житейская мудрость была безупречной. Моё уважение к Малику выросло.

— Тогда добавим защитную магию. Госпожа может перевернуться.

— Разумно. С защитой можно поднять мощность. А если заменить железо мифрилом, кресло станет легче и обгонит экипаж.

— Тогда в подлокотник надо встроить огненный шар. Госпожа любит огненные шары.

— Отлично. И ещё вот это...

— О-о! Берём.

Так мужская любовь к красивым игрушкам встретилась с рыцарской тягой к разрушению, и на свет начал появляться «Порше № 1».

Малик довольно потёр нос. Я тоже улыбался, представляя восторг госпожи. Раз уж браться за дело, надо делать как следует.

Потом Малик прикинул стоимость и написал на полях число с целой вереницей нулей.

Я пересчитал разряды.

«Десять, сто, тысяча, десять тысяч... сто тысяч... миллион?»

Малик спокойно подвёл итог:

— Трёх миллионов золотых должно хватить.

Перед глазами возник котёл рисовой каши, которой нам пришлось бы питаться до конца жизни. Госпожа наверняка обрадовалась бы такой машине, но я к подобному подвигу был не готов.

— Нельзя немного сократить расходы? Оставить, например, только защитную магию?

— Зачем?

— Три миллиона для меня дороговато.

Я нервно рассмеялся. Мне хотелось подарить госпоже машину премиум-класса, а не личный боевой самолёт.

Малик нахмурился: шедевр оказался под угрозой.

— Дело в деньгах?

— Да.

Для Хистаний, древнего и богатого рода, три миллиона могли быть терпимой суммой. Для единственного кормильца обедневшего дома — нет. Хотя внутри уже шевельнулась предательская мысль: «Вот пятьсот тысяч я бы, пожалуй, нашёл».

Я покрутил перо и обречённо сказал:

— Хорошо. Переведу деньги на ваш счёт...

Лицо Малика стало суровым, словно я попытался сам заплатить за ужин, на который меня пригласил старший брат.

— Почему ты собрался вносить деньги?

— Что?

— Я ведь сказал, что приехал благодарить тебя.

— Вы уже поблагодарили. Привезли подарки и десять купонов.

Малик издал недоверчивый смешок.

— Это был знак внимания.

Он сложил чертежи и убрал их во внутренний карман.

— А коляска будет моей настоящей благодарностью.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Можно называть вас старшим братом?

Малик поморщился.

— Не надо. Меня сейчас стошнит.

* * *

В спальне горела единственная небольшая лампа. Оливия и Ханна сидели на кровати и разговаривали о последних неделях: как шли занятия, что изменилось в Академии, кто с кем поссорился.

Ханна охотно отвечала на вопросы, а потом перешла к истории о Михаиле.

— Я ушла от удара Михаила и сразу, раз — кончиком меча ему под подбородок!..

Оливия слушала без прежнего восторга. Когда-то одного имени Михаила хватало, чтобы она заулыбалась. Теперь оно почему-то вызывало неловкость. Сердце ещё билось быстрее, но уже не так сильно, щёки почти не горели.

Может быть, они просто слишком давно не виделись.

После того как Оливия увидела прошлое, её чувство к Михаилу стало тускнеть. Она всё ещё считала, что любит его, но при каждой мысли о нём в груди появлялась тяжесть. Память о том, как Михаил вытащил её из пруда, никуда не исчезла. Разум всё помнил, а сердце словно отвечало: «Не знаю».

Ханна тем временем с воодушевлением рассказывала о своей победе.

— А потом Михаил сидел на земле и смотрел на меня так зло... Представляете, как я себя чувствовала? Леди Оливия, вы меня слушаете?

Оливия вдруг спросила:

— Разве ты не влюблена в Михаила?

В памяти Оливии Ханна Хистания всегда была девушкой, которая смотрела на него с обожанием. Но сейчас она радовалась победе над любимым человеком так, будто наконец избавилась от больного зуба. Это казалось странным, особенно Оливии, чьи собственные чувства ещё не исчезли окончательно.

Ханна замерла. Вопрос явно застал её врасплох. Она кашлянула и отвела глаза.

— Раньше была.

Смущённо улыбнувшись, Ханна принялась водить пальцем по одеялу. Оливия не понимала, чего она так стесняется, и терпеливо ждала продолжения.

— Теперь мне нравится другой человек, — призналась Ханна.

— Не Михаил?

— Нет.

Ханна покосилась в сторону первого этажа и покраснела.

— Он мне нравится гораздо сильнее. Он потрясающий.

Оливия уже хотела спросить, кто этот человек, но Ханна догадалась и поспешно перевела разговор.

— А вы сами?

Смущение исчезло с её лица. Она серьёзно посмотрела на Оливию.

— Вы больше не любите Михаила?