Глава 10.1 — 7. В Торнелле вовсю кипит подготовка к зиме (1)

В деревне Торнелла наступила пора жарких забот — все готовятся к грядущим холодам.

На раскиданных по всей округе деревьях созрели каштаны и грецкие орехи, хурма, яблоки и груши. Свежими плодами лакомятся в меру, ведь основную часть урожая сушат или варят для долгого хранения, а из яблок делают сидр. Настало время и для жатвы яровой пшеницы. Под предводительством Бэлгрифа жители собирают в горах скальную бруснику и дикий виноград, которые затем высушивают про запас. Забивают нескольких старых коз и овец, чтобы наготовить вяленого и соленого мяса. В реке ловят рыбу для последующей сушки и копчения. Выкапывают и закладывают в погреба картофель. Собирают и сушат бобовые. Пашут поля под сев озимой пшеницы. Заготовленные дрова распределяют по дворам для отопления. Сушат и копят сено, которым овцы будут питаться всю долгую зиму.

Когда основные труды подходят к концу, на площади перед сельской церковью разворачивается Осенний праздник. Жители возносят благодарность главной богине Виэнне за радость урожая и молят о том, чтобы суровая зима прошла благополучно. Одновременно с этим существует поверье, что в зимние месяцы духи предков возвращаются в свои дома, и праздник служит им торжественной встречей.

Слышны зычные крики отца Мориса:

— Ах! Опустите ещё немного, иначе заденете вход! Нет-нет, так нельзя, при таком наклоне ударитесь боком! Осторожнее, вас прошу!

Из церковного зала на площадь выносят изваяние Виэны. Каменная статуя огромна и тяжела, сдвинуть её под силу лишь нескольким крепким мужчинам, а церковный проход узок, отчего каждый год процесс превращается в суматоху. Самой статуе едва ли что-то угрожает, а вот деревянные балки входа то и дело трещат или обзаводятся вмятинами.

В этом году ремонт здания едва завершился, поэтому отец Морис раздает указания с еще большим надрывом и нервозностью, чем обычно. Каждый раз, когда изваяние кренится или дергается, священник испускает истеричный вопль, вызывая взрывы смеха у собравшихся зевак. Бэлгриф тоже с улыбкой наблюдает за сим зрелищем. Несколько лет назад, когда ему было за тридцать, и сам входил в число тех, кто тащил святыню, но теперь сия ноша легла на плечи более молодого поколения.

Он уже прочно обосновался в рядах почтенных старейшин деревни. Если не считать дел, за которые берется по собственному почину, подобную тяжелую работу ему больше не доверяют. Считается, что пылкая молодежь нуждается в месте для проявления сил, и если старшие будут слишком активно лезть вперед, молодые не смогут перенять уклад жизни, отчего вся отлаженная система деревенского быта может дать сбой. Впрочем, даже при таких правилах частенько трудится бок о бок с юношами, за исключением разве что подобных торжественных случаев.

Пару раз приложив статую о косяк, мужчины всё же выталкивают её наружу. Молочно-белое изваяние сияет в лучах позднего осеннего солнца, отражая свет всей своей поверхностью — должно быть, отец Морис ежедневно с великим рвением полирует камень.

— Опять настала эта пора, Келли.

— Ха, время летит! В этом году запасов заготовили вдоволь, так что можно не бояться зимы и просто наслаждаться жизнью, ха-ха-ха! — Келли хохочет, и его внушительное брюхо колышется в такт смеху.

Для жителей севера зима — суровое испытание. Большую часть дня небо затянуто тяжелыми тучами, веют холодные ветры, а глубокий снег делает любой выход из дома настоящим подвигом. Однако при должной подготовке это время становится прекрасным. Можно без спешки проводить дни с семьей, на что в разгар трудовых будней вечно не хватает времени, а ночное небо в ясные часы искрится звездами ярче, чем летом. Дети, невзирая на мороз, с восторгом носятся по сугробам в легкой одежде. Именно поэтому осенью все трудятся не покладая рук, хотя, если вдуматься, подготовка к зимовке идет фактически круглый год.

К мужчинам подходит огромный, похожий на медведя человек. У него глубоко посаженные глаза и копна волос с заметной проседью. Великан оглядывает площадь и громогласно хохочет:

— Вижу, подготовка идет полным ходом!

— Привет, староста. Нужна какая-нибудь помощь?

На слова Бэлгрифа староста Хоффман смеется еще громче.

— Га-ха-ха, ну ты даешь, Бэл! В твоем возрасте пора уже просто приглядывать за молодняком! Если будешь за них всё делать, они же ничему не научатся!

— Оно-то верно, но... мне скучно без дела.

— Взрослый муж, а всё такой же непоседливый! Раз выдалось свободное время — учись им наслаждаться! — Хоффман со смехом хлопает друга по спине.

Тот лишь поглаживает бороду и криво усмехается, признавая про себя, что неспособность усидеть на месте и впрямь отдает мальчишеством.

Хоффман — сын прежнего старосты, скончавшегося два года назад, и он старше Бэлгрифа на восемь лет. Несмотря на свои пятьдесят, не растерял силы; его мощное телосложение и прямодушный, открытый нрав снискали ему искреннее уважение сельчан. Пожалуй, только Келли и Хоффман не стали насмехаться над Бэлгрифом, когда тот только вернулся в деревню, и отнеслись к нему по-человечески, за что он до сих пор им признателен.

— Послушай, Келли. Прибыл караван, куда их направить?

— Ого, обычно они приходят к закату, а в этом году рановато. На площади пока не протолкнуться, так что попроси их подождать, я сейчас прикажу расчистить место.

В день Осеннего праздника в Торнеллу со всех сторон стекаются караваны, бродячие торговцы и труппы цыган. Их привлекает не только само веселье, но и высокая репутация местных припасов; они привозят самые разные диковинки, чтобы обменять их на сельские заготовки. Деревенские же жители всегда с нетерпением ждут рассказов о дальних странствиях, цыганских песен и танцев.

Хоффман направляется к въезду в деревню, а Келли на площади распоряжается молодежью, освобождая пространство под торговые палатки. Статую святой благополучно устанавливают на прочный постамент, дети украшают её цветами, а к подножию возлагают лесные орехи и бараньи туши. Постепенно всё принимает праздничный вид.

Бэлгриф, которому так и не нашлось занятия, решает обойти деревню дозором. Даже если в селе праздник, сие не гарантирует, что сюда не забредут магические звери или обычное лесное хищничье. Впрочем, с тех пор как упокоил айсхаунда, в округе воцарился мир, так что его обход носит скорее формальный характер, и сам не чувствует особого напряжения.

Завершив круг и вернувшись на площадь, застает караван уже в деле: люди разгружают тюки, ставят тенты, а самые бойкие торговцы вовсю зазывают покупателей, демонстрируя товар. Цыгане и менестрели наигрывают мелодии, а дети с горящими глазами рассматривают диковинные заморские вещицы. Праздничная атмосфера уже вовсю ощущается в воздухе, и Бэлгриф ловит себя на доброй улыбке — подобные моменты согревают сердце в любом возрасте. Он заговаривает с ближайшими торговцами, угощая их брусникой и виноградом. Люди, постоянно находящиеся в пути, всегда в курсе последних новостей и подвигов авантюристов; возможно, они слышали что-то и об Анжелин. Пожилой торговец, выпустив изо рта струю дыма из водяной трубки, кивает.

— А-а, «Черноволосая дева бивы»! Она в окрестностях Орфена вроде как ангел-хранитель. Благодаря ей в тех краях теперь можно путешествовать спокойно, дай ей бог здоровья.

— К тому же группа из трех девчонок — само по себе редкость. А уж то, что они по мастерству среди авантюристов великого княжества чуть ли не первые, так это вообще выше всяких похвал.

— Поговаривают, о них знают даже в имперской столице.

Торнелла, Орфен и Бордо входят в состав великого княжества Эстгал. Поскольку земли сии обширны, то разделены на наделы, которыми правят местные лорды, подобные князю Бордо. Сам Эстгал, столица сей управы, лежит южнее Орфена. И всё это княжество, в свою очередь, является частью Родезийской империи, раскинувшейся на северо-западе континента.

Бэлгриф остается весьма доволен тем, что о его дочери идет добрая слава. Среди авантюристов полно людей без корней и с дурным нравом, а постоянная близость смерти часто заставляет их ставить личную выгоду превыше всего, отчего многие из них со временем приобретают репутацию немногим лучше, чем у разбойников. Рангу S, пожалуй, такое не грозит, но отцу всегда приятно слышать о порядочности своего ребенка. При этом не спешит объявлять, что является её отцом; недавняя история с Сашей всё еще бередит душу, и ему совсем не хочется лишней суматохи вокруг своей персоны.

Пока созерцает площадь, потягивая вино, к нему поспешно приближается синеволосая женщина-торговец.

— Простите, добрый день.

— А? Да, добрый день. Что-то случилось?

— Я тут случайно подслушала ваш разговор... Скажите, не вы ли тот самый Бэлгриф по прозвищу «Красный Огр»?

Опять этот прозвище.» — Бэлгриф изумленно хлопает глазами.

— Ну... Бэлгриф — это я, но вот насчет прозвища...

— Точно! — лицо женщины озаряется радостью. — Вы говорили о госпоже Анжелин, и волосы у вас такие приметные, вот я и подумала! Знаете, ваша дочь однажды спасла меня, когда на мой караван едва не напали разбойники!

Бэлгриф только диву дается — надо же, имя Анжелин всплыло в столь неожиданном месте. Но не успевает расспросить подробнее, как со стороны въезда в деревню доносится шум: грохот доспехов и топот копыт. К площади торжественно приближается карета, запряженная парой лошадей, в сопровождении воинов в одинаковых легких панцирях. Жители в недоумении переглядываются.

— Глядите, это же герб графов Бордо.

— Зачем это лорду понадобилось к нам заезжать?

Авантюриста бывшего посещает нехорошее предчувствие, пока наблюдает за тем, как карета останавливается. Из дверей выходит молодая женщина, на вид которой едва исполнилось двадцать. Она одета в практичное, лишенное лишних украшений светло-зеленое платье, подходящее для дороги. Её платиновые волосы уложены в аккуратную косу, а черты лица поражают своей красотой. В облике чувствуется некая волевая решимость, но взгляд остается мягким и дружелюбным.

Бэлгрифу кажется, что он уже видел её где-то раньше.

«Если она из рода Бордо, то...»

Пока его дурные предчувствия крепнут, женщина оглядывается по сторонам и с легким смущением улыбается. Затем произносит звонким, уверенным голосом:

— Прошу прощения, если напугала вас. Я ищу одного человека.

Люди переглядываются — кого же именно? — Староста Хоффман, суетясь, выходит вперед и склоняется в поклоне:

— Я — староста Хоффман... Простите, вижу на вас герб дома Бордо, но...

— Ах, позвольте представиться. Меня зовут Хельветика Бордо. Мой отец недавно скончался, и ныне переняла титул княгини Бордо.

— Простите, госпожа книгяна, я не знал, что перед нами новая правительница... — старичок тут же падает на колени.

— Пожалуйста, не нужно таких церемоний. — Хельветика поспешно подбегает к нему и помогает подняться. — Я не большая любительница выставлять власть напоказ. — говорит мягко, сохраняя на лице располагающую улыбку. Однако в её осанке и каждом жесте сквозит истинное благородство — такая манера поведения не позволяет собеседнику фамильярности, даже несмотря на её доброжелательность.

«Похоже, у неё и впрямь есть задатки настоящего правителя.» — отмечает про себя Бэлгриф.

— Мы польщены вашим визитом, госпожа... — Хоффман с серьезным видом смотрит на Хельветику и напряженно произносит. — Но смею заверить, в нашей деревне никто не укрывает преступников.

Та на мгновение замирает с открытым ртом, а затем негромко прыскает со смеху.

— О, не беспокойтесь. Я прибыла сюда вовсе не в погоне за злодеями. Моя цель — личная встреча с господином Бэлгрифом, «Красным Огром».

— Что? С Бэлом?

Взоры всех жителей устремляются на их защитника. Снова «Красный Огр». Тот пытается съежиться и стать как можно незаметнее, а синеволосая торговка лишь восхищенно качает головой. Заметив это всеобщее внимание, Хельветика стремительной походкой направляется к Бэлгрифу и с сияющим видом берет его за руки.

— Вы ведь господин Бэлгриф?

— ... Д-да, это я.

— Безмерно благодарна вам за то, что ваша дочь спасла мою младшую сестру.

— Да нет, что вы... не стоит благодарности... — он сдается и виновато улыбается.

От напряжения ему кажется, будто старая фантомная боль в ноге снова дает о себе знать. Хельветика же буквально светится от радости.

История о трех сестрах дома Бордо широко известна в этих краях. Младшая, Селен, в свои пятнадцать уже проявляет недюжинный талант в управлении делами, средняя, Саша, славится своим воинским искусством, и ей прочат блестящее будущее в ранге S. И, наконец, старшая — Хельветика. Женщина, преуспевшая и в науках, и в ратном деле, наделенная харизмой, про которую говорили, что она станет великой правительницей даже без мужа-соправителя. И вот эта самая Хельветика сейчас стоит прямо перед ним и улыбается. Остается только растерянно улыбаться ей в ответ.

Однако за сей радушной улыбкой мужчина улавливает нечто острое, словно взгляд хищника, выслеживающего добычу. Вряд ли проделала такой путь лишь ради слов благодарности. Она внимательно осматривает его с ног до головы и довольно щурится.

— Вы в прекрасной форме. Говорят, владеете поистине выдающимся мастерством меча.

— Ну, что вы... это преувеличение... право слово...

Рядом с сей женщиной, которая ниже его ростом, «Красный Огр» чувствует себя совершенно подавленным. Он невольно восхищается тем, как масштаб личности может буквально поглощать собеседника при встрече.

— Сегодня у меня к вам есть одна просьба. — Хельветика прищуривается.

— Слушаю вас.

— Скажу без обиняков. Господин Бэлгриф, прошу вас поступить на службу к дому Бордо.

«Так и думал.»