Глава 8.1 — 5: Лето постепенно переваливает за свой пик, уступая место осени (1)

С момента истребления ледяной гончей Бэлгриф неоднократно обходит лесные чащи и горные тропы, где ему удаётся выследить и добыть несколько обычных серых гончих. Магическое влияние хладдной твари, прежде притягивавшее иных монстров, окончательно развеивается, отчего лесорубы возвращаются к привычному промыслу. Поваленные стволы доставляют в деревню, где их превращают в пиломатериалы. В преддверии осеннего фестиваля жители усердно обновляют здание церкви, а по соседству уже разворачивается строительство школы. Морис, местный священник, вознамерился со всей серьезностью подойти к обучению деревенской детворы.

С приближением осени горы становятся щедры на дары.

Убедившись, что магические звери покинули окрестности, бывший авантюрист вновь ведёт за собой стайку детей в лесные дебри. Вместе собирают дикий виноград, грибы, плоды акебии, каменную бруснику и разнообразные съедобные травы.

— Видите сей гриб? Он очень похож на тот, что сорвали ранее, но присмотритесь: стоит его разломить, как проступают чёрные пятна. Это ядовитый гриб, его ни в коем случае нельзя употреблять в пищу.

— Дядя Бэл, а этот?

— Данный экземпляр выглядит пугающе из-за своего яркого окраса, однако на деле весьма недурен на вкус. Давайте-ка, каждый из вас пусть слегка прикусит ядовитый гриб, дабы запомнить его вкус. Только не вздумайте глотать! Если тело запомнит эту горечь, всегда сможете избежать опасности. Тренируйте свои чувства.

— Хорошо-о!

— Надо же, он ядовитый, а на вкус неожиданно приятный.

— Ага, очень вкусно!

— Эй, я же сказал — не глотать! Только пробуем на язык!

— Мы всё понимаем!

Наполнив корзины до самого верха, довольная компания спускается с гор. Сейчас подъёмы уже не заставляют обливаться потом так сильно, как в разгар летнего зноя. Конечно, лёгкая испарина всё ещё выступает на лбах, а у самых рьяных одежда липнет к коже, но дуновение свежего ветерка приносит желанную прохладу, лаская влажную кожу.

Вернувшись в деревню, ребятня, крепко сжимая свои трофеи, разбегаются по домам. Каждому не терпится похвалиться перед родными и заслужить их одобрение. Бэлгриф с доброй улыбкой провожает взглядом этих сорванцов, лица их сияют от неподдельной гордости.

— Ну что же, пора и в огород... — оказавшись дома, переодевается в рабочее одеяние и выходит на участок за домом. Плети батата буйной зеленью укрывают землю. В противовес им летние овощи уже начинают сдавать позиции, хоть всё ещё продолжают приносить плоды. Он усердно выпалывает сорняки и переворачивает побеги сладкого картофеля. Увидев, что недавно посеянная репа и зелень дали дружные всходы, облегченно вздыхает. — Земля здесь стала по-настоящему благодатной.

С каждым годом он понемногу расширяет свои владения. Данный клочок земли был освоен им лишь три года назад. Поначалу почва была твёрдой как камень, а редкие ростки мигом пожирались вредителями, однако благодаря терпеливому и заботливому уходу теперь огород щедро одаривает хозяина превосходным урожаем.

Жизнь в Торнеле зиждется на самообеспечении. Выращивание злаков, требующее обширных площадей, является общим делом всей общины, но овощи для повседневного стола каждый должен выращивать сам.

Дабы запасы не иссякали круглый год, необходимо вовремя сеять семена, убирать увядшие растения и усердно возделывать пашню. Излишки урожая либо идут на заготовки, либо продаются странствующим купцам. Как ни крути, а без навыков фермерства здесь не выжить. Посему Бэлгриф, помимо тренировок, патрулирования и походов в лес, почти всё своё время посвящает работе в поле.

Осмотрев посадки, вырвав лишнюю траву и подвязав ветви к опорам, Бэлгриф возвращается в дом. Присаживается отдохнуть и лакомится горстью принесенной из леса каменной брусники. Каждый раз, когда вкус ягод касается его языка, он невольно вспоминает об Анжелин.

— Она ведь так её любит... В столице, небось, только консервированные и продают.

В свежем виде каменная брусника обладает чудесным кисло-сладким вкусом, однако хранится совсем недолго. В окрестностях Орфена эта ягода не растёт, оттого там торгуют лишь джемами, сухофруктами или ягодами в сахаре. В деревне тоже делают подобные запасы на зиму, но Анжелин всегда предпочитала именно сочные, только что собранные плоды. Видя её счастливое лицо в такие моменты, Бэлгриф и сам преисполнялся безмятежной радостью.

— Когда же всё-таки вернётся?..

За те пять лет, что прошли с её отъезда, подобные мысли почти не посещали его голову. Вернее сказать, таились в глубине души, но тот старательно их подавлял. Однако в последнее время, когда Анжелин всё чаще стала изъявлять желание навестить родные края, Бэлгриф уже не может игнорировать сие чувство. Если говорить прямо — просто очень по ней тоскует.

— Совсем стал сентиментальным отцом... — усмехается в усы, потирая подбородок.

Внезапно со стороны входа доносится чей-то звонкий и решительный голос: «Дозвольте войти!». Мужчина вздрагивает от неожиданности и невольно поднимается на ноги. Голос совершенно незнакомый и, судя по тембру, принадлежит девушке.

Теряясь в догадках, кто бы это мог быть, выходит на крыльцо и видит юную особу в одеянии из добротной ткани оранжевых оттенков. Она стоит, подбоченясь, в весьма величественной позе. На вид ей можно дать лет семнадцать или восемнадцать. Платиновые волосы собраны на затылке в аккуратный пучок. Черты лица её прекрасны, а взгляд остер и полон того благородства, что присуще знатным родам. При этом на поясе у неё покоится меч. Ростом, пожалуй, будет на целую голову ниже хозяина дома, однако на фоне обычных женщин кажется довольно высокой, ведь сам Бэлгриф отличается внушительным сложением.

Визит столь необычной гостьи приводит мужчину в замешательство, но старается сохранять спокойствие и вежливо кланяется.

— Доброго дня. Позвольте узнать, кто вы?

— Прошу простить мою невоспитанность и столь внезапное посещение без предупреждения. — девушка, чей стан прям как струна, отвечает учтивым поклоном. В её манерах чувствуется изысканное воспитание. — Нахожусь ли в доме достопочтенного Бэлгрифа, именуемого «Красным Огром»?

— «Красным Огром»?.. Ну, Бэлгриф — это я. — в недоумении отвечает он.

Прозвище сие звучит для него полной нелепицей, однако становится ясно, что искали именно его.

— О-о! — девушка восторженно пищит. — И впрямь, сии великолепные красные волосы как нельзя лучше подходят прозвищу «Красный Огр»...

— Позвольте... мне кажется, вы что-то путаете.

— Неужели? Разве в этой деревне есть иные люди с именем Бэлгриф?

— Насколько мне известно, такой здесь только один, и это я... Но «Красный Огр»?

Решительно не понимает, о чём речь. Кто и когда успел окрестить его подобным образом? Пока он пребывает в раздумьях, на лице девушки тоже проступает тень сомнения.

— Послушайте... Мне говорили, что господин Бэлгриф является отцом Анжелин, искательницы приключений ранга S, известной как «Черноволосая дева битвы»...

— А... ну, Анжелин действительно моя дочь, это так... — мужчина изумленно хлопает глазами. Слова эти даются ему с некоторым трудом, словно сам начинает сомневаться в реальности происходящего.

То, что его дочь — искательница такого высокого ранга, наполняет его гордостью, но одновременно звучит как какая-то надуманная сказка. Ему становится даже немного неловко произносить это вслух. Однако гостья, судя по всему, остается довольна ответом. «Так и думала!» — шепчет она, удовлетворённо кивая. Несмотря на то что беседа явно не клеится, Бэлгриф решает наконец выяснить личность посетительницы.

— Простите... но всё же, как мне к вам обращаться?

— Какая оплошность! — девушка спохватывается и испуганно прикрывает рот ладонью. — Проявила крайнее неуважение, не представившись вовремя. Прошу покорно простить. Моё имя — Саша Бордо, вторая дочь графа Бордо.

Услышав сие, он едва не лишается дара речи. Поспешно склоняется в глубоком поклоне.

— Так вы дочь самого лорда-правителя... Молю о прощении за мою неосведомленность и непозволительную грубость...

— О нет, нет, нет! Умоляю, поднимите голову! Госпожа Анжелин — великая спасительница дома Бордо! И вы, как её отец, достойны не меньшего почтения!

— Вот оно как... Что ж, негоже нам вести беседу на пороге. Прошу, проходите в дом. — всё ещё пребывая в смятении, приглашает Сашу внутрь. Затем аваривает травяной чай и выставляет на стол блюдо с каменной брусникой, виноградом и плодами акебии. — Прошу простить за столь скромное угощение.

— Ну что вы, не стоило беспокоиться! — та вежливо кланяется.

Бэлгриф невольно удивляется такой скромности со стороны дочери графа. Слова о том, что Анжелин спасла их род, всё ещё не укладываются в голове.

«Что же такое натворила моя девчонка?»

Наблюдая за тем, как Саша с аппетитом уплетает ягоды брусники, мужчина решается задать вопрос:

— Позвольте спросить, госпожа Саша, по какому же делу пожаловали?..

Девушка, явно увлекшаяся угощением, спохватывается. Она слегка краснеет, притворно кашляет, стараясь вернуть себе чинный вид, и вновь склоняет голову.

— Господин Бэлгриф, не в силах выразить всю глубину нашей признательности. Ваша дочь, госпожа Анжелин, не только вырвала мою младшую сестру Селен из рук разбойников, но и проводила её до самого дома, к нашему отцу, графу Бордо, который томился на смертном одре.

— На смертном одре?.. Скажите, граф сейчас в добром здравии?

— Увидевшись с Селен, со спокойным сердцем отошёл в чертоги главной богини Виэны. — Саша печально улыбается.

— Вот как... Да пребудет с ним её благословение.

— Благодарю вас. — оба совершают краткое крестное знамение. Саша продолжает. — К моему глубокому сожалению, в то время находилась в походе против магического зверья и не смогла встретиться с госпожой Анжелин лично. Она наотрез отказалась от любого вознаграждения с нашей стороны, заявив, что если непременно желаем отблагодарить её, то должны передать награду её отцу, Бэлгрифу.

— Вот же какая...

«Значит, та история из письма о спасении девушки и возвращении её к отцу была именно об этом. — Бэлгриф думает, что о таких важных вещах стоило бы писать подробнее, но подвиг дочери наполняет его сердце теплом. Он невольно улыбается. — Как же она выросла, какой достойной стала.»

Саша достаёт из-за пазухи небольшой мешочек и кладет его на стол. Раздается мелодичный звон монет.

— Здесь ровно сто золотых.

— С-сто?..

— Мне бесконечно совестно, что можем предложить столь малую сумму, но в нашем доме сейчас царит некоторое неспокойствие... — она смущённо опускает глаза.

Для жителя Торнеллы один золотой — целое состояние, на которое можно безбедно существовать почти год. Бэлгриф в ужасе отодвигает мешочек.

— Что вы, это невозможно! Принять такое — значит навлечь на себя кару небесную!

— Прошу, не говорите так! Жизнь Селен дороже и тысячи золотых! Если откажетесь, это бросит тень на честь дома Бордо!

После долгих препирательств тот, не выдержав натиска гостьи, всё же принимает дар. Однако совершенно не представляет, куда девать такую прорву денег. В столице им, может, и нашлось бы применение, но здесь, в глухой деревеньке, где всё держится на обмене и труде, золото почти бесполезно. Многие крестьяне и в глаза-то его не видели. Приняв монеты, решает: раз то награда для Анжелин, сохранит их в целости и отдаст ей, когда вернется. Трогать их не станет — нужды в том нет.

Казалось бы, дело сделано, и гостья может уходить, но Саша, напротив, подается вперед, всем своим видом показывая, что самое главное только начинается.

— Говорят, именно вы обучили госпожу Анжелин искусству меча и основам ремесла искателя приключений!

— Ну... в общем-то да, когда она была совсем маленькой.

— Должна признаться, и сама пробую силы на этом поприще. Пусть пока достигла лишь ранга AA, что весьма прискорбно... — Бэлгриф лишь понимающе улыбается. Большинство искателей всю жизнь не могут выбраться из рангов C или B, так что её «прискорбие» явно говорит о недюжинных амбициях. Саша заметно нервничает, но в конце концов собирается с духом и устремляет на мужчину пронзительный взор. Под этим взглядом тот невольно выпрямляет спину. — Господин Бэлгриф!

— Слушаю вас.