Глава 43 — Папа,ты просто невероятен!
Дождь хлестал так сильно, что впереди почти ничего нельзя было разглядеть. Я промокла в считаные секунды. Мои пышные, просторные одежды отяжелели от воды и буквально тянули меня вниз.
— Дождь! Идёт дождь!
— Правда, идёт дождь!
Сквозь оглушительный рёв толпы я чувствовала, как кровь отливает от лица.
Ах, нет… Только не это!
Мои дурные предчувствия никогда не обманывали — и сейчас всё шло именно по худшему сценарию. Я‑то хотела всего лишь устроить небольшой дождик, чтобы подпортить планы герцога Хавьера, а вышло вот это…
Теперь все будут приписывать заслугу мне.
Разве люди не сочтут этот ливень доказательством моей добродетели как правительницы? У меня и так хватало навязчивых титулов вроде «семя Бога», а теперь ко всему прочему меня станут превозносить ещё и за этот ураганный ливень.
Постепенно люди в толпе приходили в себя. Я тоже постаралась собраться с мыслями и…
На самом деле вся моя затея была нужна лишь для того, чтобы всю славу за успех церемонии отдали императору‑регенту. И, к счастью, мои старания не пропали даром: толпа одна за другой поднимала руки и разражалась восторженными криками.
— Да здравствует Его Величество!
— Его Величество сотворил чудо!
— Ура!
Благодаря моей маленькой хитрости все почести достались императору‑регенту.
Готово.
Облегчение накрыло меня тёплой волной, но я не позволяла себе расслабиться до конца. К счастью или к несчастью, сильный дождь хотя бы скрывал то, как меня трясло. А потом меня начала бить настоящая лихорадка. Зрение поплыло, и я даже не заметила, как рядом оказался Лисандро — он держал над моей головой зонт.
Уф… Я больше не могу.
Сквозь шум толпы до меня донёсся голос императора‑регента:
— Лисандро, отведи Майбл в шатёр.
— Прошу прощения? — озадаченно переспросил Лисандро.
— Сейчас же!
— Да, Ваше Величество!
Лисандро подхватил меня на руки и бросился вниз по ступеням. Пока сознание медленно ускользало, восторженные крики и рёв толпы становились всё тише.
— Бог услышал нас и милостиво послал дождь!
— Слава Его Величеству!
Теперь я была уверена: никто не догадывается, что дождь вызвала я. Уткнувшись лицом в плечо Лисандро, я позволила себе едва заметно улыбнуться.
Хе‑хе. Какая разница. План удался. Даже ценой потери сознания.
Церемония призыва дождя обернулась грандиозным успехом. Многие уже твердили, что дождь, который погасил факелы, — это знак свыше. Императора‑регента восхваляли так долго, что в конце концов люди устали и начали расходиться по домам. Но весть о чуде они разнесут далеко — те, кто не смог присутствовать, узнают о нём от очевидцев, а потом расскажут ещё кому‑нибудь. И вскоре все поверят именно в то, во что я хотела, чтобы они поверили.
Даже когда церемония закончилась, дождь не прекращался ещё очень долго. Тёмные тучи нависли над землёй такой громадой, что закрывали сразу три владения. Правда, до западных областей, которые сильнее всего страдали от засухи, эти тучи так и не добрались, но сама церемония была посвящена именно им. Одной только вести о чудесном дожде оказалось достаточно, чтобы все уверовали в его божественное происхождение.
Этого не может быть.
Герцог Хавьер пребывал в потрясении с того самого момента, как увидел всё своими глазами. Ещё недавно небо было абсолютно ясным, без единого облачка, — как же оно вдруг стало чернее ночи? Для дождя не было никаких естественных причин.
— Это было какое‑то колдовство?
Он пробормотал это почти про себя, хотя и так понимал: сотворить такое заклинание невозможно. За пределами шатра по‑прежнему лило как из ведра! Какой бы могущественной ни была магия, какой бы чистой ни была сила кристалла — ни один человек не способен так долго вызывать дождь.
В этот момент в шатёр вошёл Энрике.
— Отец, из‑за сильного дождя отправление задерживается.
— Да… В такую погоду мы точно не сможем выехать…
Герцог ответил рассеянно, потом медленно поднял голову. Перед ним стоял его сын, волосы которого насквозь промокли. Герцог недовольно цокнул языком.
— Энрике.
— Да?
— Ты сделал то, что я велел?
— Но отец…
— Ты бесполезный мальчишка!
Лицо Энрике потемнело. Сколько бы раз он ни слышал эти слова, привыкнуть к ним он не мог. А ведь последнее поручение отца и вовсе было за гранью разумного: ему следовало очаровать императрицу и стать принцем‑консортом.
«Я не хочу приближаться к ней с дурными намерениями».
Энрике боялся, что, если он последует приказу, все его искренние желания счастья для Майбл исказятся и станут чем‑то грязным. В то же время его не отпускал мучительный вопрос: а действительно ли его чувства к ней настоящие?
«Так ли невинны мои отношения с императрицей?»
Каждый раз, когда он задумывался, не тянется ли к ней подсознательно лишь из‑за воли отца, его охватывала ненависть к самому себе. А теперь этот очередной резкий выговор всколыхнул все его тревоги, пронзив сознание с сокрушительной силой.
— Бесполезный мальчишка! Ты хочешь сказать, что не можешь очаровать даже двухлетнюю девочку? Этому ли я тебя учил?
— Императрица… не должна быть пешкой в вашей игре, — тихо произнёс Энрике.
— Где твои манеры?! Как ты смеешь перечить отцу?! Идиот!
Герцог взорвался гневом. Его бесило, что сын лишь опускает голову, не в силах выдержать давление.
«Как у меня мог родиться такой сын?»
Несколько поколений назад семья Хавьер носила скромный титул виконта. Всё изменилось, когда на их землях нашли богатое месторождение золота. На эти деньги семья основала множество предприятий, и все они процветали. Первый виконт Хавьер сколотил огромное состояние, и богатство семьи росло, пока их не начали считать новыми выскочками империи.
Как и большинство тех, кто быстро разбогател, виконт Хавьер отчаянно жаждал репутации, достойной его капиталов. И удача ему улыбнулась: в империи разразилась беспрецедентная засуха, погрузившая страну в тяжёлый финансовый кризис. Именно виконт Хавьер выступил с масштабным предложением помощи, фактически спасая империю от катастрофы. В знак благодарности тогдашний император пожаловал семье титул герцога. Возможно, из‑за того, что императорская семья когда‑то была вынуждена зависеть от Хавьеров, главы этого рода из поколения в поколение сохраняли надменность. Нынешний герцог Хавьер был самым ярким воплощением этой черты.
А вот Энрике казался в этой семье каким‑то чужим. Он был добрым. Слишком добрым.
— Твои поступки порочат репутацию семьи.
— …Мне очень жаль, — пробормотал Энрике.
— Ты даже не способен выполнить простейшее поручение.
Герцог снова недовольно цокнул и тяжело вздохнул. Его план ослабить власть императора с помощью церемонии призыва дождя провалился. Теперь у императора‑регента будет огромный политический капитал, а семья Хавьер, напротив, потеряла огромные деньги на той помощи, которую была вынуждена оказать. Сохраняя внешнее спокойствие, герцог уже обдумывал запасной план.
«Ничего страшного. Что сделано, то сделано. Наша репутация всё равно укрепится благодаря той помощи, которую мы пожертвовали».
Тем не менее эта потеря сильно ударила по его гордости. Герцог Хавьер поднялся и свысока посмотрел на своего ненадёжного сына.
— Энрике Хавьер.
— Да, отец.
— Такой слабый мальчик, как ты, не вписывается в семью Хавьер. Добейся реальных результатов, если не хочешь стать единственным позором рода, понял?
Увидев, что Энрике молчит, герцог лишь покачал головой и вышел из шатра.
«Если Энрике не справится, возможно, придётся отправить Эмили».
Было логично предположить, что императрица ослабит бдительность рядом с девочкой своего возраста. Единственная проблема заключалась в том, что Эмили совсем не походила на Энрике. Она была настоящей Хавьер — решительной и расчётливой. Вопрос в том, поможет ли это ей в общении с императрицей.
Шум спора разбудил меня.
— Измерь ещё раз. У неё жар!
— У н‑неё сейчас нормальная температура!
— Тогда почему моя дочь не просыпается?!
— Э‑это…
— Ты пытаешься выкрутиться своим хитрым языком? Думаешь, этого достаточно, чтобы скрыть некомпетентность?!
— Ни в коем случае, Ваше Величество!
Даже не открывая глаз, я знала, кто с кем говорит. Чуть приоткрыв веки, я убедилась в своей догадке.
Да.
Император‑регент держал доктора за воротник, буквально прижав старика к стене своей подавляющей аурой. Лицо доктора меняло оттенки от бледно‑серого до мертвенно‑белого.
— Я плоснулясь (Я проснулась).— быстро сказала я.
— …Мейбл!
— Уф!
Отпустив доктора, император‑регент метнулся ко мне. Воспользовавшись моментом, доктор выскочил из шатра и исчез, не оглядываясь.
— Ты в порядке? — спросил Эстеван. — Где‑нибудь болит?
—Немнозька клюзиться голёвя. (Немножко кружится голова).
— Хорошо, не двигайся. Просто отдохни. Скажи мне, когда почувствуешь себя лучше.
Он погладил меня по голове своей большой тёплой рукой. В этом прикосновении чувствовалась такая осторожность, будто он боялся сделать мне больно.
— Видишь, Майбл, именно поэтому я не хотел вывозить тебя из дворца. Снаружи слишком опасно для такой хрупкой девочки, как ты.
Если честно, моё состояние было связано не столько с хрупкостью, сколько с тем, что я не умела контролировать свои силы.
Я и не подозревала, что они настолько мощные.
Раньше я использовала их только для общения с животными и почти не применяла всерьёз после того случая с пчёлами. И до сих пор меня не покидали подозрения насчёт того камня, который прислал Абелардо. Возможно, когда я поглотила этот священный артефакт, он повлиял на меня сильнее, чем я думала.
— Всё нольмально. Я не больна.
— Что ты имеешь в виду, Майбл? Ты всё ещё сильно потеешь.
— Хм… потею?..
Я коснулась лба и почувствовала, что он влажный. Моё тело казалось тяжёлым из‑за того, сколько энергии я потратила, но я и не думала, что меня пробьёт холодный пот.
— Дождь всё ещё льёт так сильно, что ничего не видно. Поэтому я не знаю, сможем ли мы вернуться сегодня. Может, остановимся на несколько дней в ближайшем замке? Что думаешь?
— Дозьдь всё есё идёт?
— Льёт так, что перед собой ничего не разглядеть.
— Ах!..
Неужели…
Мои силы всё ещё продолжали действовать!
Неудивительно, что я чувствовала себя такой опустошённой, даже лёжа неподвижно.
Дождь, прекратись!
Как только эта мысль пронеслась у меня в голове, звук капель, барабанящих по крыше шатра, стих. Остались только редкие падающие капли — и полная тишина.
— Дождь закончился?
— Наверное.
Я постаралась ответить как можно спокойнее, вытирая лоб рукавом. Теперь, когда сила перестала истощать меня, тело сразу стало легче. Я сбросила одеяло и спустила ноги с края временной кровати. Но не успела я встать сама, как император‑регент подхватил меня одной рукой.
— Думаю, теперь мы можем ехать домой.
— …Домой?
— Да. Домой.
Я моргнула. Почему‑то от этого слова у меня сжалось сердце.
Домой… Наш дом.
Раньше я всегда немного завидовала тем, у кого было место, куда хотелось возвращаться. Место, где тебя ждали друзья и семья. Правда, это чувство было только в детстве. Когда я повзрослела и увидела, как устроен этот мир, зависть исчезла — осталась только боль. Ведь у меня никогда не было такого «нашего дома». Но…
— Когда вернёмся, поедим чего‑нибудь вкусного. А потом заставим тебя принять все полезные лекарства в империи. Что скажешь?
Слушая эти слова, я невольно позволила себе надеяться.
Есть ли у меня и правда место, куда можно вернуться?
Я неловко улыбнулась и покачала головой.
— Не хотю…
— Тогда давай примем только половину, ладно?
Глядя на императора‑регента, который так отчаянно старался меня уговорить, я вдруг протянула руку и смело схватила его за серебристые волосы.
Простит ли он меня, что бы я ни сделала?
Я сжала волосы в кулаке. А он лишь тепло улыбнулся, не выказывая ни капли раздражения.
— Тебе нравятся мои волосы?
— Дя. Они блестят.
— Тогда я отрежу их все и отдам тебе.
У меня буквально отвисла челюсть. Он готов был стать лысым — лысым императором‑регентом! Я должна была это остановить.
— Я не люблю волоси!
— Значит, тебе не нравятся мои волосы?.. Тогда я сожгу их все дотла…
— Я не хочу папу без волос!
— Ну… ничего не поделаешь.
К счастью, император‑регент отказался от идеи стать лысым. Услышав это, я тихонько выдохнула с облегчением.
Фух. Это было опасно.
Сокровище императорского дворца — император‑регент — едва не лишился одной из своих самых приметных черт.