Глава 37 — Они все умрут

Тем временем блюда наконец начали выносить одно за другим. На закуску передо мной поставили небольшую тарелочку супа. Отличие моего блюда от тех, что подали императору‑регенту и Оскару, было лишь в размере порции.

От того, как постепенно рос уровень моей еды, на душе становилось тепло. Ещё несколько месяцев назад мне бы такого не дали — значит, я на шаг ближе к тому, чтобы считаться полноценным человеком.

Какой же вкусный суп! Я ела, смакуя насыщенный вкус каждого глотка, и не успела оглянуться, как миска опуростела.

— Ух ты… — я была в восторге.

Это было невероятно вкусно!

Что же подадут дальше? Я поглядывала на дверь кухни, с нетерпением ожидая следующего блюда. И тут почувствовала на себе чей‑то пристальный взгляд — обернулась и встретилась глазами с собеседниками.

Император‑регент и Оскар смотрели на меня горящими глазами. Но ещё страннее было то, что они вообще не притронулись к еде. Когда мой взгляд метнулся к их мискам с супом, оба пододвинули свои тарелки ко мне:

— Поешь ещё, Мэйбл.

— Возьми себе ещё немного.

«Хм?» — я растерялась.

Отец и сын обменялись колючими взглядами, а я так и застыла посреди этой нелепой сцены. Это что, какой‑то конкурс взглядов? Отношения этих двоих стали чуть лучше, чем в первые дни после моего рождения, но оба по‑прежнему держались друг с другом эмоционально отстранённо. Так с чего вдруг они начали препираться из‑за меня? Даже под пронзительным взглядом императора‑регента Оскар не отступил и ответил ему таким же острым взглядом.

Оказаться между ними в такой момент — то ещё испытание.

Почему они так одержимы идеей меня накормить?

Сбитая с толку, но желая поскорее положить конец их перепалке, я притянула к себе обе тарелки.

— Спасибо! — выкрикнула я.

Ладно, просто съем всё. Так все останутся довольны. Как и ожидалось, выражения их лиц смягчились, пока они смотрели, как моя ложка мечется между двумя мисками.

— Не торопись, — сказал Эстеван.

— Мэйбл, вкусно? — спросил Оскар.

Они не сводили с меня глаз, пока я ела. Я кивнула в ответ на вопрос Оскара, и оба расплылись в улыбках.

Их улыбки так похожи. Яблочко от яблоньки недалеко падает.

Тем временем подали следующее блюдо. Я не могла определить, что это за рыба, но мясо у неё было белым, её обжарили в сливочном масле и подали с картофелем. Мою порцию заранее нарезали на маленькие кусочки, чтобы мне было удобнее есть.

Не говоря ни слова, я отодвинула суп и принялась уплетать рыбу. Но вскоре меня снова отвлёк пристальный взгляд: я снова чувствовала на себе два пары глаз.

«…Что?..» — вопрос сорвался с губ, и тут же передо мной появились две новые тарелки.

— Возьми и мою тоже!

— Съешь ещё вот это, Мэйбл!

— А?..

Внезапно перед мной оказалось три миски супа и три тарелки рыбы. А у них самих не осталось почти ничего — лишь по стакану воды.

Желание перестать есть из‑за неловкой атмосферы испарилось, стоило мне попробовать тушёный картофель.

А‑а… вкусно.

Я так восхитилась мастерством императорского повара, что напрочь забыла про всю эту нелепицу. Император‑регент наблюдал, как я ем, опершись подбородком на руку. Вдруг его глаза расширились, будто он только что что‑то осознал, и он потянулся, чтобы забрать тарелку с рыбой, к которой я ещё не притронулась.

Он что, забирает то, что сам же мне дал?

К счастью, он не забрал её для себя. Вместо этого он ловко отделил мясо от костей и положил крупные куски на мою тарелку.

— Моя Мэйбл, — проговорил Эстеван, — я так рад видеть, что ты ешь с таким аппетитом.

Я ничего не ответила и продолжила есть.

Буду просто игнорировать его и есть дальше. Не моё дело, если они останутся голодными!

Когда я доела свою порцию рыбы, подали шербет — чтобы освежить вкус перед основным блюдом. Я зачерпнула ложечку шербета из маленькой креманки и отправила в рот.

— Ммм! — вырвалось у меня.

Свежий, с яркой кислинкой! Почувствовав, как по телу разливается сладость, я радостно закачала ногами. И, как и следовало ожидать…

— Вот, Мэйбл, возьми и это.

— Тут ещё есть, поешь.

Так передо мной и оказались три миски супа, три порции рыбы и три креманки шербета — целый пир только для меня.

Ну ладно, посмотрим, насколько далеко они готовы зайти.

Горничная, которая принесла основное блюдо, удивлённо покосилась на стол.

— главное блюдо сегодня — стейк, — пролепетала она. Перед каждым из нас поставили по тарелке. Я подхватила ложкой маленький кусочек мяса со своей тарелки и сунула в рот. И тут же глаза у меня распахнулись.

Вот это да!

Вкус был просто божественным! Это не просто мясо — это произведение искусства, переворачивающее все представления о готовке! Не в силах сдержать восторг, я тут же откусила ещё.

Вкусно!

Я даже ахнула.

— Хуп!

Как еда может быть настолько вкусной? Весь этот мир несправедлив.

Мне бы желудок побольше, чтобы переваривать все эти чудесные блюда!

Было ужасно обидно чувствовать, как живот постепенно наполняется. Если бы могла, съела бы десять, нет, двадцать блюд. Император‑регент, похоже, заметил моё серьёзное выражение лица — и волновался из‑за этого куда больше, чем из‑за своей нетронутой еды.

— Что случилось, Мэйбл? Еда тебе не нравится? — спросил Эстеван.

Почувствовав на себе ещё один напряжённый взгляд, я обернулась: из кухни выглядывал шеф‑повар. Наши глаза встретились, он вздрогнул и тут же скрылся обратно.

— Вкусьно, — ответила я.

— Тогда почему у тебя такое грустное лицо?

—Оно тякое вкусьнае…Я хотю сьесть есё,но мой зивотик слиськом маленький. (Оно такое вкусное… Я хочу съесть ещё, но мой животик слишком маленький )

Оскар, который молча наблюдал за всем этим с печальным видом, вдруг резко пододвинул ко мне свою тарелку:

— Съешь всё, Мэйбл! Съешь столько, сколько сможешь!

Да не это я имела в виду…

Пока я смотрела на Оскара с пустым выражением лица, заговорил император‑регент:

— Да, ешь. И это тоже. Ешь всё!

— Ах, неть, спясибо, — отрезала я.

Отказ прозвучал быстро и прямо. Я была уже настолько сыта, что не могла съесть ни кусочка. Они вообще представляют, сколько может съесть ребёнок? Но император‑регент поднял руку и окликнул горничную:

— Принесите следующее блюдо!

— Да‑да, сейчас принесу!

На кухне снова поднялся шум.

— Ха… — я тяжело вздохнула.

Просто было любопытно, насколько далеко они зайдут. А они и правда не знают меры. Нельзя было просто сидеть и смотреть, как император‑регент мучает этих бедных людей. Положив ложку на стол, я решительно заявила:

—Я больсе не будю кусять вмесьте с папой и Оскалём. (Я больше не буду кушать вместе с папой и Оскаром).

— Что?.. — пробормотал Оскар.

— Почему, Мэйбл?.. — голос Эстевана дрожал от потрясения.

Оба выглядели совершенно ошеломлёнными. Я чуть было не сдалась, увидев их расстроенные лица, но вовремя взяла себя в руки.

Точно. Это даже к лучшему. Использую это как повод, чтобы они перестали ко мне так привязываться.

Восприняв это как ступень к отречению, я скорчила самую грозную гримасу, на какую была способна, и подняла взгляд на императора‑регента:

—Эта тяк по вальвальски ( Это так по варварски )

Его веки взметнулись вверх.

—Никаковя этикетя (Никакого этикета)

Пусть моя атака и вышла не слишком язвительной, но зато правдивой. Даже я, которую никто никогда не учил правилам застольного этикета, понимала, что бесцеремонно подсовывать друг другу еду — это дурной тон.

Лицо императора‑регента посерело, губы задрожали:

— Я больше так не буду.

Оскар опустил голову, вид у него был такой же мрачный.

— Я думал… будет здорово, если ты поешь столько, сколько захочешь… Нет, не надо оправданий. Прости, Мэйбл.

Атмосфера в зале стремительно стала тяжёлой. Глядя на их почти одинаковые расстроенные лица, я почувствовала себя последней негодяйкой. Да и к тому же… они оба такие красивые…

Нет. Нельзя сейчас сдаваться.

Нахмуренное лицо Оскара будто говорило, что он прочёл мои мысли.

— Мэйбл…

— Нет, не называй меня по имени! — крикнула я.

Пока я кричала, император‑регент бросил взгляд в сторону кухни, словно подавая кому‑то знак.

Что он задумал? Думает, я на это куплюсь?

Я фыркнула, ожидая какой‑нибудь нелепой уловки.

— Чизкейк и клубничный сок, — объявил он.

—Чиськэйк… — прошептала я.

Нет!

Опомниться не успела, как в руке у меня уже оказалась вилка. Оскар и император‑регент теперь смотрели на меня с такой нежностью, что сопротивляться было невозможно.

Я проиграла.

Показав свою слабость, я уже не могла продолжать этот план. Оставалось только сердито грызть чизкейк. Ну ладно, у меня хотя бы будто два желудка: один для обеда, другой для десерта.

— Если хочешь съесть ещё, просто скажи, — тихо проговорил Эстеван.

— Мэйбл, возьми и мой тоже, — добавил Оскар.

Я метнула на него свирепый взгляд, и он тут же отдёрнул тарелку и принялся есть свой кусок сам. Наконец в обеденном зале воцарился покой. Наслаждаясь тишиной, я медленно, кусочек за кусочком, доедала свой маленький ломтик чизкейка.

— Отец, — начал Оскар, — я планирую через два дня навестить дом герцогини.

— Понятно. Будь осторожен в дороге, Оскар, — ответил Эстеван.

Потеряв ко мне интерес, отец и сын заговорили о других делах. Пока они беседовали, я доела чизкейк и одним долгим глотком осушила стакан сока.

— Хм?

Внезапно тело будто окутало жаром, словно я прыгнула в печь. Поскольку температура в зале регулировалась магией, таких резких скачков быть не должно. Я огляделась, проверяя, не испытывает ли кто‑то ещё то же самое, но оба мужчины просто смотрели на меня.

— Мэйбл, что с тобой? — встревоженно спросил император‑регент.

— Нет… — начала я, но слова оборвал кашель. В тот же миг я почувствовала, как что‑то горячее стекает по щекам от уголков рта. Подняв голову, всё ещё ничего не понимая, я увидела, что и Оскар, и император‑регент уставились на меня с потрясёнными лицами.

Тогда я подняла руку к губам и вытерла то, что там было.

— Кровь? — пробормотала я.

На руке была кровь. Опомнившись, император‑регент вскочил со своего места:

— Мэйбл! Кто‑нибудь, позовите врача!

— М‑Мэйбл! — закричал Оскар.

Вокруг поднялся шум, а я спокойно разглядывала свою окровавленную руку. В животе тоже разливалось ощущение кипящего жара.

Меня отравили?

Тело по‑прежнему пылало, но я не чувствовала себя настолько плохо, чтобы упасть в обморок. Тем не менее император‑регент и Оскар лихорадочно осматривали меня, хотя в целом со мной всё было в порядке. Император‑регент подхватил меня на руки и пытался успокоить:

— Мэйбл, держись. Скоро придёт врач…

— Нет, Мэйбл! Врач! Почему его до сих пор нет?! — кричал Оскар.

Смотреть, как они впадают в истерику, было неловко, и я не могла даже поднять на них глаза от стыда. В какой‑то момент мне почти захотелось, чтобы я действительно заболела — тогда эта ситуация не казалась бы такой нелепой.

Ну да ладно.

Я наклонилась вперёд, притворяясь, что потеряла сознание. Как и ожидалось, оба продолжали выкрикивать моё имя.

Вокруг меня засуетились. Чуть приоткрыв глаза, я увидела, как император‑регент нервно ходит по комнате. Врач только что закончил меня осматривать, и теперь император‑регент засыпал его вопросами:

— Почему Мэйбл так внезапно упала в обморок? Это яд?

— Это не яд, — ответил врач.

Этот императорский лекарь был тем самым, которому сильно досталось, когда я провалялась без сознания несколько дней подряд.

Значит, он не уволился…

Я продолжала подслушивать их разговор, выжидая подходящий момент, чтобы открыть глаза. Как обычно, императора‑регента устраивал только прямой и чёткий ответ.

— Тогда что же, если не яд? Она упала в обморок после того, как закашлялась кровью!

— Дело в том… я не уверен.

— …Не уверены? — Эстеван стиснул зубы. Даже с закрытыми глазами я чувствовала, как накаляется атмосфера. Врач, стоявший передо мной, начал дрожать. Опасаясь, чем всё это может закончиться, я поспешно села.

— Я в порядке! Я не больна! — выкрикнула я.

— Мэйбл?..

— Да, я очень здоровая! — для убедительности я широко раскинула руки.

Губы императора‑регента, до этого крепко сжатые, расслабились. Врач воспользовался моментом и снова подошёл ко мне, чтобы осмотреть, а Эстеван тут же продолжил допрос:

— Ну, как она?

— Помимо сильной усталости, она совершенно здорова. Ей станет лучше, если она будет хорошо есть и высыпаться.

— Хорошо есть?

— Да, ей нужно хорошо питаться.

В этот момент перед глазами промелькнули все мои недавние трапезы.

Нужно хорошо питаться? А ведь одно из того, чем я по‑настоящему горжусь, — это как раз то, насколько хорошо я ем!

Я прищурилась и уставилась на врача.

Какой шарлатан.

— Ещё один кусочек.

— Нет!..

Никогда бы не подумала, что настанет день, когда я устану от еды. Я убежала в сад, изо всех сил стараясь скрыться от императора‑регента, который гнался за мной, держа в каждой руке по миске с едой.

— Уф… — я оглянулась через плечо. Его уже не было видно. Значит, либо я от него сбежала, либо он сдался.

— Ладно… давай передохнём… — я прислонилась к ближайшему дереву и только теперь осознала, насколько вымоталась от этой беготни.

Тело горит, а сил совсем нет. Что со мной не так?

[Потому что твоё маленькое тело ещё недостаточно крепкое, чтобы справляться с переполняющей тебя божественной силой, которая пробудилась внутри.]

— Кит, — прошептала я.

[С тех пор, как ты коснулась божественного артефакта, ты стала такой. Твоё тело ещё не готово.]

— Я не чувствую боли или чего‑то такого, — пробормотала я.

[Твоё тело пытается приспособиться к божественной силе. Со временем, когда ты повзрослеешь, станет легче.]

— Хм… — я задумалась.

Выходит, мне придётся время от времени кашлять кровью, пока я не вырасту. Не могу сказать, что мне нравится эта перспектива. Тот божественный артефакт… несложно догадаться, кто тайком подложил его мне на кровать. Подозреваемых было несколько, но самым подозрительным из всех всегда оставалась Священная Империя Абелардо.

Они хотят заполучить меня.

Возможно, именно ради этого они и пробудили мою силу насильно — чтобы загнать в ситуацию, где у меня не останется выбора, и я сама захочу к ним прийти. Доказательств у меня не было, но дурное предчувствие не отпускало.

Спустя несколько дней, проходя мимо кабинета, я услышала голос Густафа, доносившийся из узкой щели приоткрытой двери:

— Хм, куда делся артефакт? Мне нужно вернуть его в Абелардо.

Услышав это, я окончательно уверилась: за всей этой тёмной историей стоит Абелардо.

Как мерзко.

Раньше у меня не было какого‑то особого мнения об Абелардо, но теперь всё изменилось. В голове я добавила новое имя в список того, что хочу уничтожить. Первым в нём был герцог Хавьер, теперь к нему добавится Абелардо.

— Они все умрут, — пробормотала я.