Глава 12 — Дружба

Фумикаге был недоволен, и Тёмной Тени это не нравилось. Дело было не только в том, что он постоянно чувствовал эту неудовлетворённость через их связь — хотя это, конечно, тоже играло роль. Просто ему не нравилось видеть своего лучшего друга в такой депрессии. Фумикаге был с ним столько, сколько Тёмная Тень себя помнил: терпел его перепады настроения, необходимость делить тело с другой сущностью — и при этом никогда ни в чём не упрекал Тёмную Тень. Он не заслуживал подозрений из‑за того, кем был его наставник, и тем более из‑за того, что Тёмная Тень потерял контроль и причинил кому‑то боль во время того кошмарного тренировочного лагеря. Постоянные косые взгляды утомляли, и единственное, что удерживало Тёмную Тень от ярости, — это знание, что Фумикаге почувствует её через их связь.

Он даже не считал Ястреба таким уж плохим. Наоборот, с ним было весело, и он помогал Фумикаге выбираться из его мрачности, внося в его мировоззрение столь необходимую яркость. Разумеется, всему этому пришёл конец, и Тёмная Тень чувствовал, как мысли Фумикаге мечутся, а затем замыкаются, когда тот пытается примирить того весёлого цыплёнка, под которым они проходили стажировку, с озлобленным злодеем, о котором говорят новости. Ястреб ведь не мог измениться так сильно за одну ночь, правда?

Тёмная Тень свернулся на коленях Фумикаге, позволяя тому гладить свой клюв, и одновременно обвивался вокруг ветки, на которой они сидели, чтобы Фумикаге не упал. Ветви давали достаточно тени, чтобы им обоим было комфортно, несмотря на послеполуденное солнце, и высота, как ни странно, помогала им чувствовать себя приземлёнными. Ястреб был прав: они птицы, а птицы созданы для полёта.

Забираться на деревья также давало Фумикаге гораздо больше уединения, чем болтовня в общежитии после уроков. В общежитии, как и в школьных коридорах, всегда были взгляды и шёпот — или хотя бы их угроза, — и это сводило Тёмную Тень с ума. Он даже понимал, как Мастермайнд мог скатиться в злодейство, если люди отказывались дать ему шанс доказать себя, как теперь начинали поступать с Фумикаге. Иногда Тёмной Тени хотелось просто перерезать горло тому, кто следующим намекнёт, что Фумикаге — ужасный человек, как только подумает, что они вне зоны слышимости.

Но даже больше, чем убежище или укрытие, деревья казались домом. Поэтому Тёмная Тень защитно зарычал, когда кто‑то начал забираться наверх, заставляя листья шелестеть и нарушая их покой незваным гостем.

– Тихо, Тёмная Тень, – тихо приказал Фумикаге. Он не сказал больше ни слова, но Тёмная Тень чувствовал беспокойство через их связь. Фумикаге боялся, что если Тёмная Тень зарычит на вторженца, это станет ещё одним пунктом в колонку «злодей», что было совершенно нелепо. Неохотно Тёмная Тень вернулся на колени Фумикаге, но отказался расслабляться до конца. Ему было бы стыдно, если бы Фумикаге сам не был напряжён и готов к драке.

Вскоре сквозь листья показалась белокурая голова:

– Что, быть рядом с 1‑А стало слишком утомительно?

– Что ты здесь делаешь, Монома? – проворчал Фумикаге. – Я думал, ты ненавидишь наш класс.

– Нет, я ненавижу 1‑А в целом. Это не значит, что я не могу иногда терпеть отдельных его членов, – протянул Монома. – И я тоже ученик UA, так что имею такое же право на эти деревья, как и ты.

– Тогда найди своё собственное дерево, – тихо пробурчала Тёмная Тень.

– Ой, не будь таким! – надулся Монома. – Может, я возьму свои слова обратно, если член 1‑А слишком эгоистичен, чтобы даже поделиться деревом!

– Всё в порядке, Тёмная Тень. – Фумикаге всё ещё подозрительно смотрел на Моному, но тот пока не издевался над ними и не относился к ним как к будущим злодеям, так что, возможно, его присутствие не будет ужасным. – Ты можешь наслаждаться своей внутренней тьмой вместе с нами, если пожелаешь.

Монома ухмыльнулся и устроился на одной из веток, закрыв глаза, чтобы лучше насладиться послеполуденным покоем. Прошло ещё несколько минут, прежде чем Тёмная Тень и Фумикаге тоже расслабились. Чем дольше их гость сидел молча и не оскорблял их, тем менее назойливым он казался. Конечно, Монома мог быть незваным гостем, но, возможно, он не был таким уж плохим, как они боялись, когда рядом не было остальных студентов-героев.

Тёмная Тень потерял счёт времени, когда Монома снова нарушил тишину:

– В последнее время всё просто безумие. Иногда начинаешь задаваться вопросом, что вообще правильно, а что нет.

Тёмная Тень ощетинился:

– Если ты собираешься делать язвительные замечания о Фумикаге, можешь уйти.

– Тёмная Тень! – одёрнул его Фумикаге, и через связь передались разочарование и лёгкий страх.

Монома, однако, не обратил внимания на его вспышку и просто поднял руки в знак капитуляции:

– Я говорил о себе! Или, ну, о всех вообще. Подумай! Мы все думали, что Геройская комиссия создана, чтобы защищать нас, но посмотри, чем это обернулось. Злодеи, очевидно, не правы — они убивают людей. Но они разрушили школу, просто чтобы остановить хулиганов. Это сбивает с толку, вот что я хочу сказать. Я даже не знаю, кто прав в этой ситуации.

– Может быть, никто, – предложил Фумикаге после паузы. – Может, все неправы, и правильный путь навечно скрыт от человеческих глаз.

Монома поднял бровь:

– Звучит довольно пессимистично, не находишь, мрачныш?

Фумикаге пожал плечами:

– Скорее нигилистично, но, возможно, ты прав. Возможно, тьма современного мира просто затмевает мою внутреннюю тьму и заслоняет свет надежды.

– Хм, возможно, – задумчиво нахмурился Монома. – По крайней мере, есть о чём подумать. Но, слушай, если захочешь поговорить об этом подробнее, я знаю пару ребят, которые открыты к дискуссиям. Мы, возможно, не сможем заставить мир обрести смысл, но хотя бы отличим правду от пропаганды, которой нас пичкали всю жизнь. Ты всегда можешь прийти, и, кто знает, может, даже чему‑нибудь научишься.

Тёмная Тень почувствовал приятное удивление Фумикаге, хотя, возможно, это было и его собственное. Он не думал, что Монома способен быть вежливым, не говоря уже о желании обсуждать философию и относиться к Фумикаге как к равному, а не угрозе, в отличие от некоторых его одноклассников. Может, компания не такая уж и плохая.

– Я подумаю, – наконец ответил Фумикаге. – Лишние друзья, помогающие ориентироваться во тьме, не будут лишними.

Монома улыбнулся:

– Полностью согласен.

———————————

Ужин был ещё более тихим и неловким, чем обычно, и Мандалай знала, что это её вина. С тех пор как она нашла ту дурацкую записку, она просто не могла перестать о ней думать. Она герой, она не должна хотеть мести, но... Мускул отнял у неё так много. Он уничтожил целую семью, а получил только тюремный срок, тогда как она получила пожизненную боль и чувство вины за то, что не смогла их спасти. Она не могла поверить, что вообще рассматривает это, но ведь её более жестокие фантазии ни к чему не приведут. Мускул заперт в Тартаре, куда даже герой не сможет до него добраться.

Она вздрогнула, когда Пиксибоб вдруг хлопнула ладонями по столу:

– Всё! Мне надоело, что все ходят с кислыми лицами и скрывают друг от друга секреты! Мы команда, так что давайте просто возьмём быка за рога и покончим с этим. – Она сверкнула взглядом на каждую из них, и выражение лица подчёркивало шрам, пересекающий её лицо. – Кто ещё получил жуткую записку на прошлой неделе? И не вздумайте мне врать!

У Мандалай пересохло во рту. Пиксибоб знала о записке?! Неужели она случайно что‑то передала телепатией? Знают ли остальные о том, что она хочет сделать с Мускулом, даже если это невозможно? Бросят ли они её из‑за этого? Станет ли это последней каплей, которая окончательно разрушит их команду?

Подожди... она сказала «кто ещё»?

Рагдолл чуть не вздохнула с облегчением:

– Я думала, я одна такая. Ты тоже получила?

Пиксибоб кивнула:

– Я сейчас принесу. Кому ещё нужно сходить за своими?

Мандалай молча кивнула и встала, за ней быстро последовала Рагдолл. Но Тигр просто покачал головой и достал что‑то из кармана:

– Моя у меня с собой. Очень жутко, что они просто появились из ниоткуда.

– Как ты узнала, что мы все получили по одной? – спросила Рагдолл. – Это ты их оставила?

– Что?! – Пиксибоб выглядела искренне оскорблённой. – С чего бы мне делать такое?! Разве вы не заметили?

Мандалай подозрительно посмотрела на неё:

– Что заметили?

Пиксибоб уставилась на них в шоке:

– Вы серьёзно? Никто из вас не заметил букв? Ладно, объясню через минуту. Вам будет проще понять, когда я покажу.

Она выбежала из комнаты, и Мандалай лишь на мгновение заколебалась, прежде чем побежать за своей запиской. Мысли метались, но она не могла разобраться в них, отпирая коробку под кроватью и доставая бумагу, уже истрепавшуюся от того, сколько раз она её перечитывала. Когда она вернулась, Тигр и Рагдолл уже ждали, их записки тяжело лежали на столе перед ними.

Через несколько секунд Пиксибоб вбежала обратно и с грохотом положила свою записку на стол:

– Некоторые буквы написаны другим шрифтом, но мои не складываются ни во что внятное, и я уже отправила пылевых кроликов обыскать весь дом, но они ничего не нашли. Поэтому я решила, что у остальных есть продолжение послания, и, скорее всего, это вы. Но потом никто ничего не сказал, и я уже почти подумала, что схожу с ума!

Мандалай схватила записку и поднесла её так, чтобы остальные могли прочитать.

«Разве ты не чувствуешь, что тебя ограбили, лишив лучших лет твоей жизни?»

*****

«Don’t you feel like you were robbed of the best years of your life?»

*****

Тигр неловко кашлянул:

– Кажется, я догадываюсь. Я заметил другой шрифт, но подумал, что записка просто нарочно зловещая, что имело бы смысл, если бы это была шутка или злодей пытается вывести нас из себя.

Он пододвинул свою записку к ним, чтобы они могли прочитать.

«Разве ты не хочешь жить в мире, где тебя примут?»

*****

«Don’t you want to live in a world where you'll be accepted without question?»

*****

– Ох, Тигр... – Мандалай сжала его руку. – Ты ведь знаешь, что мы тебя принимаем, правда? Мы не давали тебе повода сомневаться в этом?

– Нет, я знаю, что вы принимаете меня, но мир в целом — это другая история, – вздохнул Тигр. – Но сейчас не это важно. Это складывается в DIED. Поэтому я списал это на тактику запугивания. Но в сочетании с твоим «your boy»...

– Ты думаешь, это о Коте, – прошептала Мандалай.

– Это имело бы смысл, – мягко сказала Пиксибоб. – Это была трагедия, и какова бы ни была цель автора записки, упоминание о смерти Коты наверняка должно было задеть за живое.

– Это удар под дых, – прорычал Тигр. – Дешёвый приём.

– Мы нашли его тело в горах неподалёку, да? – спросила Рагдолл. – Кажется, лишняя E в записке Пиксибоб может быть подсказкой к моему сообщению.

Она отодвинула стул, чтобы остальные могли наклониться и прочитать её записку.

«Разве ты не хочешь вернуть то, что у тебя украли?»

*****

«Don’t you want to take back what was stolen from you?»

*****

– И как вообще...? – Мандалай нахмурилась. – Все За Одного в Тартаре, и ты не можешь просто заставить его вернуть Поиск...

– Нет, – коротко ответила Рагдолл. – Не могу.

Наступила напряжённая тишина, прежде чем Тигр неловко прокашлялся:

– Ну, если добавить E Пиксибоб в конец твоего сообщения, получится WHERE, но остаётся ещё одна лишняя буква. Какие буквы были необычными в твоей записке, Мандалай?

– Никакие, – беспомощно ответила Мандалай. – Я даже не знала, что вы все получали записки, не говоря уже о том, что я должна искать другие буквы!

– Может, ты просто не заметила? – предположила Пиксибоб. – Я имею в виду, в моей они были довольно очевидны, но возможно, ты просто не обратила внимания, когда читала.

– Возможно... – Она перечитала записку так много раз, что выучила её наизусть, так что если бы там было много букв, складывающихся в слово, она бы их заметила, правда?

– Тебе просто нужен свежий взгляд, – предложила Рагдолл. – Можно нам посмотреть на записку?

Мандалай заколебалась. Записки остальных были о хороших вещах. Вернуть украденную причуду Рагдолл, позволить Тигру быть тем, кто он есть, оплакивать потерянную молодость Пиксибоб. Всё это было зловеще и заставляло задуматься, но ни одна из них не была так откровенно злодейской, как её.

– Мандалай, – Тигр положил свою большую руку ей на плечо. – Ты была кровной родственницей Коты, ты имеешь право чувствовать всё, что чувствуешь. Что бы ни говорила эта записка, мы не будем тебя за это осуждать и не будем любить тебя меньше.

Мандалай продержалась всего несколько секунд, прежде чем её решимость рухнула под добрыми взглядами товарищей по команде, и она толкнула свою записку к ним:

– Ладно. Вот, берите. Смотрите сколько хотите.

«Разве ты не хочешь мести?»

*****

«Don’t you want revenge?»

*****

Она уставилась в пол, пока они читали, ожидая, что их идеальный образ её разрушится. Конечно, они сказали, что не будут осуждать, но она не винила бы их, если бы осудили. Господь знает, она судила себя гораздо строже, чем они могли бы.

– Ну, теперь я понимаю, почему ты не заметила, – наконец сказала Рагдолл. – У тебя была всего одна буква, и она имеет смысл только в сочетании с другими записками.

– Что? – Мандалай не знала, была ли она более удивлена тем, что её товарищи игнорируют слона в комнате, или тем, что её записка действительно была частью скрытого сообщения. – Какая?

– Это буква G, – сказала Пиксибоб. – У кого‑нибудь есть лист бумаги? Не из записок, я имею в виду.

– Вот, – Тигр достал блокнот. – Я взял его, пока вы ходили за своими записками. Я запишу, что у нас есть... мы думаем, что сообщение Мандалай первое, а моё последнее, верно?

Рагдолл кивнула:

– Тогда моя и Пиксибоб — в середине.

– Что ж, если мы искали ответы, то мы их не получим, – сказал Тигр. – Всё, что мы получили — новые вопросы.

Он вырвал лист из блокнота, и они все столпились вокруг, чтобы прочитать секретное послание.

«иди туда, где погиб твой мальчик.»

*****

«Go where your boy died.»

******************

Переводчик: вот как-то так, если честно, то получилось перевести не так хорошо как хотелось бы, но это к сожалению границы моих возможностей. Желаю вам приятного прочтения 😊