Глава 1 — Мастермайнд: Восстание Анархии

И без того было достаточно паршиво, что он так долго торчал в общаге, что позволил Дерьмоволосому затащить себя в торговый центр, но тут ещё Деку, как назло, заявился и начал таскаться за ним, будто они снова маленькие дети, пока Кацуки не оказался зажат между Четырёхглазым и Круглолицей за обеденным столом, словно он был частью их грёбаного класса или типа того. Серьёзно?! Кацуки испепелял взглядом Деку через стол – тот лыбился и хохотал со всеми этими тупыми придурками из своего класса. Он думал, что уже избавился от этого грёбаного задрота!

Киришима бросил на него умоляющий взгляд, и Бакуго фыркнул, но плюхнулся обратно на стул и перестал пялиться на Деку. Не то чтобы они с Дерьмоволосым были лучшими друзьями или что-то в этом роде, но этот парень был одним из немногих, кто мог выдержать его взрывы, не моргнув глазом, так что он заслужил крошечную каплю неохотного уважения – а это больше, чем заслужили те другие придурки. И всё.

Кстати о других придурках – Енотоглазая каким-то образом втянула в компанию и того детектива с USJ, что было бы ещё ничего, если бы не одно «но»: между ним и Деку творилось что-то странное, и это бесило Кацуки. Какое право имел этот задрот изображать, будто дружит с детективом? Полицейские, может, и не такие сильные, как герои, но они всё равно важны, а значит, они настолько выше уровня Деку, что тот даже не мог бы до них дотянуться, как до Луны. Если бы это было какое-то фанатское обожание, как у задрота раньше с героями, Кацуки ещё мог бы это понять, но проблема была в том, что детектив тоже знал Деку. И что ещё хуже – между ними висела какая-то странная напряжённость, будто они делились друг с другом внутренней шуткой и смеялись над Кацуки, потому что он не в курсе. Если бы не эти грёбаные курсы по контролю гнева, на которые его заставила ходить упразднённая Геройская комиссия, этого было бы более чем достаточно, чтобы он взорвался.

Кацуки не заметил, что снова уставился на Деку, пока Киришима не толкнул его локтем и не прошептал на ухо:

– Почему Мидория так тебя задевает, мужик? Он же на самом деле хороший парень!

– Он меня не задевает! – прошипел Кацуки в ответ. – И он надоедливый, хоть он и хороший!

Киришима усмехнулся и покачал головой:

– Просто будь доброжелательнее, мужик. Кто знает? Может, вы даже снова подружитесь!

– Я никогда не был другом этому задроту!

Киришима закатил глаза и вернулся к общему разговору класса, который сейчас заключался в том, что Четырёхглазый отчитывал Серо за попытку стащить его лентой картошку фри у Токоями:

– Вы готовитесь стать героем! Не следует использовать свою причуду для дурацких шалостей, независимо от того, легализовано ли использование причуд на публике!

– Ой, украсть картошку – это ерунда! – озорно усмехнулась Енотоглазая. – Вот если бы вы видели, что мы с Каминари вытворяли, это был бы улёт!

Четырёхглазый начал отчитывать её, и Кацуки не мог не заметить, что странное напряжение между Деку и детективом всё ещё не рассеялось. Если уж на то пошло, оно становилось даже сильнее, чем до того, как Киришима отвлёк его. Это реально бесило Кацуки. Если они не объяснят, в чём дело, Бакуго, возможно, взорвёт их обоих, пока они не заговорят.

Он нахмурился, увидев, как Деку пишет кому-то под столом. Если этот задрот уже увязался за классом – а это Кацуки всё ещё ненавидел – он мог бы хотя бы иметь приличия обращать внимание на придурков, которых раздражает своим присутствием! Деку даже не пытался делать вид, что слушает, после того как убрал телефон, вместо этого устроив какой-то странный соревновательный конкурс по гляделкам с детективом. Кацуки это уже достало.

– Подобные шалости совершенно недопустимы! – рубил руками Четырёхглазый, пока Енотоглазая смеялась. – Умоляю, скажите мне, что вы не занимались подобным после переезда в общагу?!

– Ой, как бы мне хотелось соврать, чувак... – Каминари пожал плечами и ухмыльнулся. – Но моя причуда уже поджарила все те мозговые клетки, которые я откладывал для вранья.

Класс разразился хохотом, за исключением детектива и Деку, которые всё ещё сидели как статуи и продолжали свою жуткую игру в гляделки. Кацуки фыркнул и закатил глаза. Даст ли Киришима ему когда-нибудь покой, если он просто уйдёт? По крайней мере, тогда ему не придётся терпеть этого тупого Деку, его тупую рожу, тупого детектива и их тупые гляделки! Да пошло всё, он всё равно уходит, что бы там Киришима ни говорил.

Кацуки уже собрался встать, как вдруг напряжение между Деку и детективом лопнуло, как резинка, и не прошло и доли секунды, как весь мир Кацуки перевернулся с ног на голову.

Деку приставил нож к чьему-то горлу.

Кацуки едва слышал крики всех этих придурков вокруг, когда они увидели оружие, и лишь смутно осознавал, как его одноклассники принимают боевые стойки. Вообще-то он почти не мог ни на что обращать внимания, кроме жестокой улыбки, расползающейся по лицу Деку, пока в голове кричало, что этого просто не может быть. С каких это пор безобидный, слабый, бесполезный Деку, с которым он вырос, начал вести себя как злодей?

Пистолет Цукаути блеснул на свету, и Кацуки подумал, как он мог пропустить, что детектив его достал. Должно быть, он был слишком занят, глазея на нож Деку:

– Опусти нож, Мидория. Мы нашли программу и отключили её. Мы не позволим тебе снова уйти, так что просто сдайся.

Беглый взгляд на одноклассников показал, что они так же растеряны, как и Кацуки. Какую программу? И снова? Какого хрена он вообще говорит? Деку же никто!

Улыбка Деку стала ещё острее, и Урарака зашипела, когда по её шее потекла капля крови:

– Ты правда готов позволить умереть подающему надежды будущему герою, лишь бы поймать меня, Цукаути? Разве ты не должен быть одним из хороших парней?

Кацуки чувствовал онемение. Неужели Деку... он правда говорит об убийстве Урараки? Деку? Серьёзно? Ему бы хотелось рассмеяться над всей этой нелепостью, если бы вся ситуация не казалась такой похожей на захват заложника. Какое право имел Деку угрожать убить одного из его одноклассников?! Кем этот чёртов задрот себя возомнил?!

Кацуки так и подмывало рассмеяться, просто чтобы выбесить Деку, но тут глаза детектива стали твёрдыми от решимости:

– Боюсь, вы не совсем понимаете своё положение, Мидория.

Он перевёл пистолет так, что если бы нажал на спуск, пуля прошла бы прямо через мозг Деку, прежде чем кто-либо успел моргнуть:

– Я готов выстрелить, а это студенты-герои, у всех есть необходимая подготовка по первой помощи, чтобы продержать Урараку в живых до прибытия в больницу. Ты уйдёшь отсюда либо в наручниках, либо в мешке для трупов. Это твои единственные варианты, так что выбирай с умом.

Неужели детектив только что пригрозил убить Деку? Приказы на ликвидацию встречаются редко и часто разрешены только для злодеев ранга А и выше, так что даже если Деку и был злодеем – что невозможно, потому что он бесполезен – он всё равно не заслуживал такого ультиматума. Это не имело никакого смысла! Этот чёртов задрот и мухи не обидит, даже если захочет! У него же нет причуды! Он просто грёбаный камешек на пути Кацуки к величию! Какое право он имел, чтобы полицейские относились к нему как к серьёзной угрозе?!

Он ожидал, что Деку продолжит ухмыляться этой жуткой улыбкой или, может быть, рассыплется в нервном заикании, как каждый раз, когда Кацуки угрожал ему в средней школе, и начнёт отчаянно убеждать детектива, что произошла ошибка. Вместо этого улыбка Деку медленно сползла, и выглядело так, будто он действительно воспринимает угрозу детектива всерьёз. Кацуки хотелось закричать, что детектив, должно быть, блефует. Деку не был угрозой и уж точно не был достаточно важным злодеем, чтобы заслужить пулю в голову, так что всё это должно быть какой-то большой шуткой, придуманной, чтобы выставить Кацуки идиотом или что-то в этом роде!

Киришима схватил его за руку, словно чувствуя, что Кацуки собирается сделать, и безмолвно умолял его оставаться на месте. Кацуки понимал, правда понимал. Напряжение в комнате было настолько густым, что казалось, одно неверное движение может стоить кому-то жизни, но Кацуки знал: Деку ни за что не был так опасен, как его выставлял детектив. Даже Кацуки был бы лучшим злодеем, чем он!

Но прежде чем Кацуки успел что-то сказать, Деку принял решение. Напряжение сошло с тела задрота, он вздохнул и уронил нож, поднимая руки вверх в знак сдачи. Немедленно Урарака бросилась в объятия Четырёхглазого, а детектив прижал Деку к земле, заковав его в наручники, вероятно, с чуть большей силой, чем было строго необходимо для такого слабого и без причуды, как он.

Кацуки ждал, когда детектив зачитает этому чёртову задроту его права. По крайней мере, тогда он, возможно, узнает, за что арестовали Деку и что потребовало грёбаного приказа на ликвидацию, которого задрот не заслуживал. К его удивлению, на лице Деку появилась лёгкая улыбка, когда детектив затягивал наручники, будто он гордился тем, за какое дурацкое преступление его арестовали, или что-то в этом роде.

– Идзуку Мидория. – прорычал детектив. – Вы арестованы за преступления, совершённые в качестве злодея Мастермайнд.

Кацуки разбился вдребезги.