Глава 126 — Без названия

Прошу, умоляю, пусть близнецы будут в безопасности дома!..

К счастью, вокруг стояла непроглядная темень. Вскоре послышались шум и суета — это стражники с факелами что-то выкрикивали, но я не могла понять, ищут ли они меня или сбежались на звук того второго падения.

Притаившись за огромной статуей Девы Марии с младенцем-ангелом на руках, стоявшей в углу роскошного террасного сада, я стала наблюдать. Группа святых рыцарей, выглядевших весьма встревоженными, пронеслась мимо в сторону того места, где я приземлилась.

Дождавшись, пока они скроются из виду, я, кряхтя, начала карабкаться на статую. Кому бы в этом месте пришло в голову, что кто-то осмелится наступить на священную статую Богоматери? Балансируя — одна нога на плече Девы Марии, другая на животе младенца-ангела — я приготовилась к прыжку.

— Э-эй, кто там?!

Раздался резкий крик, и я в тот же миг изо всех сил прыгнула на видневшийся неподалеку забор.

О, Святые Матерь и Отец! До чего же вы меня довели… Чтобы благородная дама занималась подобным, какой позор для репутации!

Цепляясь за край стены и натужно сопя, я кое-как перевалилась на другую сторону. К счастью, было не очень высоко, но после прошлого прыжка мне показалось, что ноги сейчас просто переломятся. Подобрав упавшую туфлю, я, прихрамывая, огляделась. Слева возвышались здания и неприступные стены Сакросанкта, а прямо справа — уходящий в небо обелиск, у подножия которого виднелся вход в темный подземный канал.

И всё это из-за одного сумасшедшего кардинала. Столько мучений!

Я нырнула в узкий водосток и долго ползла по нему, пока наконец не выбралась наружу. Меня встретил холодный ночной воздух и переулки на окраине Виттельсбаха. Я замерла в оцепенении посреди морозного проулка, как вдруг услышала вдалеке приближающийся грохот колес. Карета быстро приближалась, а вместе с ней — нестройный хор голосов, горланящих какую-то песню.

— Коль рожден ты мужем империи-и-и! Коль можешь башку Папе отсе-е-ечь!

— Кощунство! Среди нас еретик! Эй, господа святые рыцари, лижущие пятки ублюдкам в юбках! Забирайте этого типа! Ха-ха!

— Вот убейте, а я уверен: Папа и Император любят друг друга. Иначе с чего бы им так сюсюкаться?

— О-о, так всё это просто любовные игры двух мужиков?.. Ой? Глядите, прекрасная леди!

— Что? Где?

— О, леди, попавшая в беду! Кажется, вы заблудились, не подвезти ли вас?

— Погодите, я её где-то видел…

— Да у этого придурка каждая баба в мире — старая знакомая! Леди, куда вам нужно?

— Вы не могли бы подвезти меня до поместья маркиза Нойванштайна?

Наступила тишина. Я, едва державшаяся на ногах, и группа рыцарей, которые в такой мороз вовсю портили мирный ночной покой столицы, молча уставились друг на друга. Тем временем с неба начали опускаться первые редкие снежинки.

***

Спустя некоторое время я наконец смогла перевести дух, сидя среди пяти или шести рыцарей, укутанная в чужой плащ.

По словам этих шумных парней, они были из ночного патруля и сейчас спешили в центр города, так как на главной улице столицы начались какие-то беспорядки. В любом случае, путь к моему дому лежал через центр. И действительно, стоило карете выехать с окраин на главную магистраль, как вокруг стало невероятно шумно.

— Ого, дело принимает серьезный оборот… Вам не кажется, что все собрались здесь, чтобы устроить знатную заварушку? — пробормотал рыцарь, который первым меня узнал.

Повсюду полыхали факелы. Вооруженные рыцари с суровыми лицами переговаривались между собой или тревожно сновали туда-сюда. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, из каких они орденов.

— …Для начала успокойтесь. Лучше дождаться рассвета…

— Безопасность моей возлюбленной под угрозой, а вы предлагаете мне сидеть и ждать?!

— Молодой господин, дом графа Баварии тоже выслал подкрепление…

— Нора! Нора!

На мой крик Нора, стоявший спиной вмесеёте со своими рыцарями, мгновенно обернулся. Увидев его широко распахнутые от изумления и облегчения синие глаза, я почувствовала, как напряжение резко спало и из глаз брызнули слезы.

Карета как раз остановилась. Не успела я толком спрыгнуть на землю, как Нора уже оказался рядом и сжал меня в объятиях так крепко, что, казалось, кости хрустнут. Я всем телом прильнула к нему, обвив его шею руками.

— Боже мой, нуна! Я думал, ты…

— Тот кардинал… он похитил меня. Прямо из ателье…

— Ш-Шури?!

Бам-бам-бам-бам!

С другого конца улицы, издав громовой вопль, стрелой пронесся Джереми и с ходу налетел на меня. Ох, ну и сорванец!

— Шури! Матушка наша! Ты в порядке?! Не ранена?! Как же это случилось…

— Джереми, Леон и Рэйчел…

— Оба дома. Фух, слава богу. Господи, спасибо тебе огромное! Эй ты, а ну отойди от неё, это моя мать!

— Сам отойди! Она моя возлюбленная!

— С чего это ты так решил?!

Ох, голова кругом. Я и сама испугалась, что больше никогда не увижу ваши лица!

— Шу... Шури.

Я подняла голову, всё ещё зажатая между Джереми и Норой. Там стоял наш Элиас — в полном воинском облачении, с луком за плечами. В его изумрудных глазах дрожали слёзы.

— Эли!

— Я... я... В общем... Я думал, что больше никогда тебя не увижу... Я так думал... Мне было так страшно...

— ...

— Хнык... Я... я так рад, что ты вернулась целой и невредимой!

Запинаясь и не договаривая слов, Элиас внезапно громко разрыдался и бросился ко мне. Видеть Элиаса таким — он ведь обычно терпеть не может нежностей — было удивительно. И пока я всерьёз опасалась, что он меня просто раздавит в объятиях, на душе стало невероятно тепло.

— Госпожа вернулась!

— Леди Нойванштайн!

— Госпожа вернулась живой и здоровой!

— Эй, мелюзга, брысь отсюда! Ваша мать — моя!

— Хнык! З-заткнись, придурок!

— Надо же, братец, хоть раз ты сказал что-то дельное. А ну пошёл вон, щенок!

Голоса ребят, спорящих из-за меня, стали последним, что я слышала. Охваченная безмерным облегчением, я почувствовала, как нить сознания окончательно обрывается.

* * *

Если вкратце пересказать то, что произошло, пока я была в плену: когда Леон и Рэйчел обошли все лавки и вернулись в ателье вместе с рыцарями, оно было пусто. Ни меня, ни персонала, ни мадам Мелиссы там не оказалось.

Они долго обыскивали окрестности, после чего вернулись в особняк и сообщили всё Джереми. Тот, почуяв неладное, тут же помчался в дом герцога Нюрнберга. Сопоставив факты, все пришли к единогласному выводу: меня, как одного из лидеров реформаторов, похитили представители Церкви. Главная улица столицы той ночью была на ушах именно потому, что войска Нойванштайнов, Нюрнбергов и ещё нескольких союзных домов прочёсывали город, готовясь в любую секунду пойти на штурм Святого Престола.

Природа второго «грохота», который я слышала во время побега, прояснилась на следующее утро. Общество содрогнулось от новости: юная леди из графского рода, отправившаяся навестить своего крестного отца — кардинала, вернулась домой хладным трупом.

Эта девушка принадлежала к семье противников реформ. Церковь утверждала, что она жаловалась крестному на депрессию и, воспользовавшись его невнимательностью, выпрыгнула из окна седьмого этажа.

Родственники же настаивали, что их дочь никогда не страдала от уныния. Проще говоря, было очевидно: её либо выкинули силой, либо она сорвалась, пытаясь в панике сбежать.

О том, что именно произошло во время моего похищения, я рассказала только Норе и Джереми. Для остальных была подготовлена версия, что Церковь удерживала меня, намереваясь устроить показательную казнь на костре. Именно это событие в сочетании с гибелью молодой леди стало детонатором: чаша терпения реформаторов, которые до этого сдерживали радикальные порывы, окончательно переполнилась.

Но, по иронии судьбы, первыми пламя гражданской войны раздули сторонники Папы. Видя, что ситуация становится критической, они поспешно запросили военную помощь у Тевтонского и Нарского королевств.

Император, который до этого момента казался сторонним наблюдателем, пришёл в ярость — и из-за моего похищения, и из-за самоуправства Папы, решившего ввести иностранные войска без его согласия.

Масла в огонь подлило издевательское письмо от двора Сафави: «Вы там сами разберетесь или нам прийти и помочь нашим друзьям?».

В итоге император разрешил кипящей от гнева знати применить силу и нанять дополнительных наёмников. В истории империи гражданские войны случались не раз, но это всегда были войны между кланами. Нападение на папскую область Сакросанкт не имело прецедентов. Разрешение императора на вооружённый конфликт фактически означало его согласие на крах церковной власти.

Пока со всех концов страны стягивались рыцарские ордена, прибывали наёмники, а подкрепления Церкви из Нары и Тевтона пересекали границы, было решено тайно отправить меня вместе с Рэйчел в загородное поместье.

Это решение далось после долгих споров. Я уже однажды была похищена и стала живым символом реформаторов. Было ясно: как только начнется битва, я окажусь в еще большей опасности. С этим единогласно согласились и Джереми, и Нора.

— Если ты будешь здесь, мы не сможем сражаться со спокойным сердцем. Какой во всем этом смысл, если с тобой что-то случится?

— Но мне кажется, что в наших землях, в герцогстве, будет безопаснее, чем в поместье маркиза…

— Это на что ты намекаешь? Наш род, по-твоему, слабее вашего?

— Да нет же. Просто если кто-то задастся целью найти нуну, то в первую очередь перероют все земли Нойванштайнов, тупой ты кошак.

Он был прав. В итоге было решено, что я отправлюсь в одно из владений герцога Нюрнберга. Изначально планировалось взять и Леона, но он почему-то заупрямился и настоял на том, чтобы остаться в столице.

— Я тоже мужчина рода Нойванштайн. К тому же у моих старших братьев вместо мозгов — мышцы. Им нужен такой интеллектуал, как я, для подстраховки.

— Да кому сдались твои куриные мозги?! Шури, забери его с собой.

Конечно, вряд ли Леону пришлось бы по-настоящему использовать свой интеллект в бою. Тем не менее, его упрямство было одновременно трогательным и тревожным. Я невольно поймала себя на мысли о том, как же быстро он вырос.