Глава 41 — Труп (4)

Я окинул взглядом воцарившуюся тишину. Даже исключив один кусок мусора, распластанный без сознания, оставалось предостаточно тех, кто мог развязать язык. Конечно, существовала вероятность, что секретная информация была известна лишь Командиру, но это не имело значения. При таком количестве «языков» небольшое снижение качества данных было допустимо.

Пусть только Командир знал о покровителях или сообщниках «Третьей славы». В конце концов, это были существа, дерзнувшие оскалиться на Империю, ослепленные безумными грезами о возрождении Апельса. Они неизбежно предпримут другие шаги, и тогда я просто выслежу их и убью.

Верно, в этом не было никакой проблемы.

«Как не было проблемы и в том, чтобы убить его».

Придя к окончательному выводу, я направился к отбросу. Двое бойцов «Чернильного света», державшие его за руки, поспешно отступили, а Начальники Первого и Четвертого отделов последовали за мной.

Я схватил его за голову, чтобы привести потерявшего сознание ублюдка в чувство, но что-то пошло не так. Глаза закатились, обнажая белки, а нижняя часть лица была настолько разможжена, что черты стали неузнаваемыми. Из того, что когда-то было его лицом, сочилась кровь.

— Он мертв.

При моих словах тело стоявшего передо мной бойца «Чернильного света» дрогнуло. Уже мертв. Казалось, Начальник Четвертого отдела в спешке не рассчитала силу, когда наносила удар ногой.

Какое-то время я смотрел в закатившиеся глаза подонка, а затем с силой сжал пальцы и раздавил его голову. Бессмысленный поступок, учитывая, что он уже был мертв, но мне нужно было как-то выплеснуть паршивое чувство.

Я небрежно стряхнул ошметки с рук и обернулся: Начальник Четвертого отдела пребывала в растерянности, а глаза Начальника Первого отдела беспокойно бегали.

«Что же делать».

Были доказательства того, что Начальник Первого отдела намеренно затягивала пытки, а Начальник Четвертого отдела, невзирая на причины, без разрешения убила ключевого субъекта допроса. Если бы я хотел раздуть из этого проблему, оба проступка определенно заслуживали взыскания.

Я перевел взгляд с одной на другую и тихо вздохнул. Их дрожащие тела и низко склоненные головы не давали мне покоя. В обычное время это было бы пустяком. Я ожидал, что Начальник Первого отдела отвлечется на новую игрушку под названием Армия восстановления Апельса, и знал, что Начальник Четвертого отдела проявляет чрезмерное рвение в делах, касающихся меня лично.

В конце концов, это я не стал давить на Начальника Первого отдела раньше, и это я стоял на месте, зная, что Начальник Четвертого отдела вот-вот сорвется. Устраивать разнос после всего этого было бы по меньшей мере недостойно.

Даже несмотря на то, что я услышал нежданные слова в нежданном месте—

«Черт».

Это всё равно было паршиво, как ни крути. В порыве раздражения я хотел по привычке «умыть» лицо руками, но замер: ладони всё еще были влажными. Начальник Четвертого отдела, бросавшая на меня украдкой взгляды, осторожно протянула платок.

— Директор, если вы не возражаете, хотя бы воспользуйтесь этим...

Её голос не изменился, но вид её руки, слегка дрожавшей при передаче платка, заставил всякую мысль о выговоре испариться без следа. Ладно, это просто невезение. То, что произошло — обычное невезение.

— Спасибо.

Я вытер руки её платком и вернул его обратно. Затем я несколько раз похлопал её по плечу, давая понять, что инцидент исчерпан.

— И всё же только Фенелия думает обо мне. Спасибо, что разозлилась за меня.

Пусть она и отобрала у меня работу, которую я должен был выполнить, она всё же вызвалась усмирить мой гнев вместо меня. Раз это было сделано из лучших побуждений, я мог это проигнорировать.

Оставив за спиной Фенелию, низко склонившуюся в поклоне, я направился к Начальнику Первого отдела. Она дрожала еще сильнее прежнего — вероятно, думала, что ярость, предназначавшаяся двоим, теперь обрушится на неё одну. Не волнуйся, тебя я тоже отпущу.

— Эржебет?

— Е-есть! Директор!

Бодрый выкрик начальницы отдела, застывшей по стойке «смирно», был довольно забавным. Я негромко рассмеялся и похлопал её по плечу, как до этого Фенелию.

— Предыдущее было просто ошибкой. Верно?

— Н-нет. Мне следовало быть быстрее...

— Это была ошибка. Эржебет, ты до сих пор отлично справлялась, так что тебе позволительна случайная оплошность.

После этих слов утешения её дрожь постепенно унялась. Где еще найдешь начальника, который так заботится о подчиненных?

— В этот раз ведь справишься как надо?

— Да!

Её четкий, словно у новобранца, ответ принес мне некое удовлетворение.

— Если подумать, тот факт, что им известно о делах в Северном регионе, говорит о наличии за их спинами покровителя или сообщника.

— Я выясню всё до последней капли!

— Славно, давай сделаем всё честь по чести. Поняла?

То, как она продолжала кивать, убеждало, что на этот раз она определенно добьется результата. Когда Начальник Первого отдела была серьезна, она выдавала впечатляющие показатели.

— Что ж, я загляну в стенд. Нужно хотя бы показаться там, пока время работы на сегодня не вышло.

Будет странно, если человек, ушедший со словами «мне нужно встретиться с людьми», не вернется до закрытия лавки. Как минимум, мне стоит проскользнуть туда в одиночку, засветиться и вернуться в лес.

......

Я проводила взглядом спину Директора, уходящего в сторону Академии, едва сдерживая бешено колотящееся сердце. Когда Директор коснулся моего плеча, когда он назвал меня по имени вместо титула Начальника Первого отдела — моё сердце пустилось в пляс так неистово, словно стремилось выпрыгнуть из груди.

Хе-хе...

«Нам конец».

Нам точно конец.

Он просто подавляет гнев в себе, но он совершенно сорвался с катушек.

У любого, кто прошел через горнило войны, появляются свои суеверия. Директор был одним из таких людей. Он никогда не называл чиновников по именам. Будь то официальная обстановка или частная беседа, он всегда использовал должности. Потому что его «проклятием» был сам акт обращения к человеку по имени.

Потому что за те два года в Северном регионе он потерял слишком много близких людей, которых называл по именам. Потому что из отряда смертников, созданного, чтобы убить Кагана, убить Восставшего Против Небес, Директор был единственным, кто вернулся в имперскую столицу живым.

И тот же самый Директор назвал меня по имени вместо титула. Это означало, что его рассудок и тело работали вразнобой, он был настолько отвлечен, что даже забыл о своем «проклятии». Подобное случалось лишь тогда, когда он был разъярен по-настоящему, до самой глубины души.

«Сукин ты сын».

Я вперилась взглядом в безголовое тело предводителя «Третьей славы». Я обходилась с этой новой игрушкой довольно мягко, но никак не ожидала такого кощунства. К счастью, Директор не выказал гнев внешне. Нет, вообще-то — это еще страшнее: то, что он давит его внутри, вместо того чтобы дать ему выход...

— Фенелия. Ты в порядке?

Я перевела взгляд с безголового ублюдка на Фенелию. Директор, который особенно благоволил Четвертому отделу, назвал по имени и Капитана тоже. Я даже представить не могла, насколько сильным должен быть шок у Фенелии.

Даже сейчас она стояла, понурив голову, и что-то бормотала. С точки зрения Фенелии, живущей только ради Директора, это должно было ощущаться так, словно небеса рухнули на землю. Я тихо вздохнула и подошла, чтобы утешить её.

— ДиректорсказалчтоунегоестьтолькояДиректорсказалчтоунегоестьтолькояДиректорпоблагодарилменяДиректорназвалменяпоимениДиректорсказалчтоунегоесть...

— ...

Похоже, я зря беспокоилась.

Оставив Фенелию бормотать с пугающей интенсивностью, я направилась к остальным членам «Третьей славы».

Я жестом поманила нескольких бойцов «Чернильного света», которые до сих пор стояли как вкопанные, и они тут же выстроились за моей спиной. Их шаги обрели силу — кажется, они пришли в себя. Они тоже выглядели рассерженными. Ну еще бы, стать свидетелями того, как сумасшедший оскорбляет Директора в лицо.

— Тащите этого сюда.

— Есть.

Я указала на одного из них, который удачно пребывал в обмороке, и они немедленно подтащили его ко мне. Раз допрос требует сознания, я отвесила ему несколько пощечин, чтобы принудительно разбудить.

В тот миг, когда он открыл рот, чтобы закричать, боец «Чернильного света» моментально засунул ему кляп. М-м, а эти ребята действительно сообразительны — с ними приятно работать.

— Изначально я не планировала заходить так далеко, но ваш предводитель совершил тяжкое преступление против нас. Прими мои соболезнования.

Когда я вытащила кинжал из-за пазухи и заговорила, мне вдруг пришла в голову странная мысль. С чего это я соболезную ему? В конце концов, это мы пострадали от односторонней дерзости, не так ли? Разве он не виновен в том, что не смог уследить за своим капитаном должным образом?

— Если подумать, мне ничуть не жаль.

Пожалуй, мне стоит относиться к этому проще.

Кивнув самой себе, я проверила лезвие и срезала кусочек плоти с члена «Третьей славы», лежащего передо мной.

Сколько срезов ты выдержишь, прежде чем сломаешься? Постарайся продержаться для меня подольше.

......

Мне удалось избежать участи того занудного начальника, который вымещает личную обиду на подчиненных. И всё же, со временем я, кажется, стал куда терпеливее, чем прежде. В прошлом я бы точно сорвался с места в тот же миг, как услышал нечто подобное.

«Ублюдок, шагающий к успеху по крови своих товарищей».

Брови невольно сдвинулись при воспоминании о словах, что крутились в голове. Каким бы безграничным ни было моё терпение, некоторые вещи просто чертовски невыносимы. А еще невыносимее то, что я не могу их опровергнуть при всём желании. Потому что в них была правда.

Всё же я попытался выбросить это из головы, и когда прибыл к академии, увидел, как стенды сворачивают работу. Ох, неужели я немного опоздал? Я ускорил шаг к палатке Кондитерского клуба, но обнаружил, что и она пуста. Определенно опоздал.

— А, старший!

Как раз когда я собирался вернуться в лес, я услышал сзади голос Луизы. Она, должно быть, сидела в углу стенда — её голова внезапно высунулась наружу.

— Что ты здесь делаешь? Почему до сих пор не ушла?

— Всё же я глава, так что мне следовало дождаться вашего прихода, старший.

Я тихо рассмеялся на этот смешливый ответ Луизы. Как она могла знать, когда я приду, чтобы вот так бесконечно ждать?

— А что остальные? Неужели они просто ушли?

— Люди из Трёх Королевств забрали их.

Луиза сказала это просто, но я чувствовал, через сколько трудностей пришлось пройти Виллару, чтобы провернуть это нехитрое дело. Наверняка было непросто спровадить их в общежитие, оставив Луизу здесь. И кто отвечал за то, чтобы утащить Эриха и Аинтера за компанию? Неужели троица иностранцев так рьяно следила друг за другом, что не смогла оставить тех двоих позади?

«Уж в чем-чем, а в контроле друг за другом они знают толк».

Никто не может вырваться вперед, но в то же время никто не дает это сделать другому. Эти отпрыски достигли странного равновесия.

— Старший, не дадите мне руку на секунду?

— Руку?

Я протянул руку без лишних раздумий и лишь позже осознал свою оплошность. Хоть я и вытер ладони, запах крови мог остаться — не самый приятный аромат для ребенка, который должен видеть только прекрасное. Но Луиза, казалось, ничего не заметила и вложила в мою ладонь мешочек. К счастью, кажется, от меня ничем не пахло.

— В этот раз я сделала их по-особенному сладкими!

— Вот как?

— Говорят, сладости полезны, когда ты уставший.

Моё тело на миг одеревенело от этих заботливых слов Луизы.

— Старший, вы выглядели очень изможденным. Надеюсь, это поможет хотя бы немного.

— Спасибо.

— Гм... старший? Как я и говорила раньше...

— Если что-то случится, говорить тебе в любое время?

— Хе-хе...

Глядя, как она застенчиво смеется, я опустил глаза на мешочек в руке. Сладкая еда хороша, когда ты уставший — я слышал это много раз прежде.

— Благодарю. Я с удовольствием попробую.

— Да!

Я ответил слабой улыбкой на яркое, сияющее лицо Луизы.

Убедившись, что Луиза вернулась в общежитие, я уже покидал академию, чтобы вернуться в лес.

«Сладкая еда хороша, когда ты уставший, значит».

Я открыл мешочек, подаренный Луизой, и вынул одно печенье. Аккуратная форма говорила о том, что Луиза пекла его с большой любовью. Раньше я и представить не мог, что она способна на такую аккуратность.

[«Карл! Я принесла кое-что вкусное!»]

[«Та-да! Ну как? Где еще тебе представится шанс отведать бесплатный десерт в Северном регионе!»]

[«Ты когда-нибудь смотрелся в зеркало? У тебя же на лице написано: "Я на грани"».]

[«Когда устаешь, сладкое — лучшее лекарство! Я даю тебе это, потому что забочусь, так что ешь!»]

[«Не вздумай страдать в одиночку, как ребенок. Если что-то не так, ты всегда можешь сказать своей Старшей!»]

Ах.

— Твою мать.

Может быть, всё дело в том, что я только что слышал похожие слова от того переростка, а может, в том, что Луиза сказала нечто в том же духе. Внезапно воспоминания о прошлом нахлынули буйным потоком.

Какое-то время я пристально смотрел на печенье Луизы, прежде чем осторожно откусить кусочек.

— Вкусно.

Верно, это вкусно. Печенье Луизы — вкусное.

Печенье, которое я ел в Северном регионе, тоже было вкусным. Это было самое лучшее, что я когда-либо пробовал в жизни.

Так что печенье Луизы — вкусное. Точно такое же, как то, что я ел тогда, в Северном регионе.

Да, печенье Луизы обязано быть вкусным. Оно просто должно быть таким.