Глава 25 — Судьбоносная встреча

В детстве я редко играла с другими детьми. Днём папа не мог выходить из дома, а мама приводила меня на площадку лишь тогда, когда у неё выдавалась свободная минута. До сих пор помню, что говорили мне ребята.

— Зачем нам с тобой играть? У тебя глаза странные.

— Хорошо, что у меня не такие.

— Они у тебя страшные.

— С такими глазами никто с тобой дружить не станет.

— А по-моему, они очень красивые.

Я перестала разглядывать собственные ботинки и подняла голову. Сказал это мальчик с растрёпанными чёрными волосами и светло-голубыми глазами. Прежде я почти не замечала его среди остальных, но в тот день подумала только об одном: «Какой же он красивый».

Он подошёл вплотную и наклонился, чтобы получше рассмотреть мои глаза. Мне было три года, я испугалась и оттолкнула его изо всех сил. Мальчик плюхнулся на спину.

— Кадзуки! Ты цел?

— Кадзуки-кун, тебе больно?

— Это всё горилла пучеглазая! Ты её даже не трогал, а она тебя толкнула!

— Да, она виновата!

Пока остальные наперебой ругали меня, мальчик сел и растерянно огляделся. Вид у него был такой забавный, что я невольно залюбовалась.

— А вы чего на неё кричите? — спросил он.

— Она тебя толкнула! Мы же твои друзья, мы не дадим тебя обижать.

— Так я сам виноват, — совершенно серьёзно ответил он и поднялся. — Полез к ней без спросу. Вот она и оттолкнула. Поделом мне.

Он потёр затылок и рассмеялся. Остальные уставились на него как на ненормального, а я не могла отвести глаз.

Мальчик снова подошёл ко мне и поклонился.

— Прости, что полез так близко. Просто у тебя очень красивые глаза. Я засмотрелся.

Слово «красивые» снова и снова звучало у меня в голове. Никто прежде не говорил мне ничего подобного. Я обрадовалась и тут же расстроилась: ведь я сама его ударила.

— Не надо извиняться, — заторопилась я, размахивая руками. — Это я тебя толкнула. Прости.

— Нет, ты меня прости.

— Нет, ты меня.

— Нет, ты.

Так мы и препирались, пока он не придумал выход.

— Давай познакомимся. Я скажу своё имя, а ты своё. Меня зовут Сиба Кадзуки. Будешь со мной дружить?

Он протянул руку и широко улыбнулся. Я долго смотрела на его ладонь, потом осторожно вложила в неё свою.

— Я... Цубаки Ай. Я хочу с тобой дружить, Сиба-кун.

— Раз мы друзья, зови меня Кадзуки-кун. Пойдём играть, Ай-тян.

Он потянул меня за собой. Его приятели сперва мялись, но спорить с ним не стали. Рука у Кадзуки была тёплой, и отпускать её не хотелось.

Я спросила, можно ли ещё немного подержать его за руку.

— Конечно. У тебя ладошка ледяная, Ай-тян. Буду греть сколько захочешь.

Мы бегали наперегонки, играли в прятки и строили замок в песочнице. Кадзуки всё это время держал меня за руку, ничуть не сердился и только удивлялся, какая у меня мягкая кожа.

Площадка была огромной. За игрой мы забрались далеко от входа, и мама потеряла меня. Она нашла нас уже под вечер: мы сидели под деревом, по-прежнему взявшись за руки. Остальные дети разошлись, но домой мне не хотелось: я не хотела отпускать Кадзуки.

Мама подбежала ко мне со слезами на глазах, подхватила на руки и крепко прижала к себе. Пришлось разжать пальцы. Почти сразу появились родители Кадзуки и увели его.

— Завтра опять поиграем, Ай-тян! Пока! — крикнул он, махая мне рукой, хотя отец уже отчитывал его за позднее возвращение.

— Кто это был? — спросила мама, когда он скрылся из виду.

— Мой друг, Кадзуки-кун.

Мама тихо рассмеялась. Наверное, заметила, как я покраснела.

Дома я сразу рассказала о нём папе. Тот обрадовался, что у меня наконец появился друг, но, узнав, что это мальчик, заметно напрягся. Папа всегда меня чересчур опекал.

С тех пор мы с Кадзуки виделись всё чаще и вскоре стали неразлучны. Наши мамы тоже подружились, и однажды семья Сиба пришла к нам на ужин. Папа расстарался и приготовил столько всего, будто ждал королевскую чету.

Мамы болтали без умолку, зато отцы сидели друг напротив друга и улыбались так натянуто, словно каждый ждал удобного случая схватиться за оружие. Кадзуки ничего не замечал. Он болтал ногами под столом и уплетал ужин за обе щёки.

— Как вкусно! — воскликнул он.

— Благодарю, Кадзуки. Могу дать тебе рецепт, — гордо сказал папа.

— Но я не умею готовить. Ещё палец отрежу или обожгусь.

— Ничего, я тебя научу. Заодно проверим, на что ты способен.

Папа продолжал улыбаться, а отец Кадзуки прищурился. Мы с Кадзуки не поняли, почему они вдруг сцепились взглядами, доели и ушли в мою комнату.

Я волновалась так, что едва дышала. Впервые ко мне в комнату пришёл мальчик, да ещё Кадзуки. Пока я собиралась с духом, он с любопытством рассматривал дом.

— Вот моя комната, — сказала я и открыла дверь.

Кадзуки вошёл без колебаний и огляделся.

— Какая она большая! И как здесь красиво.

— Ничего особенного. Я просто люблю порядок.

Я соврала. Обычно комнату убирал папа. Но перед приходом Кадзуки впервые сама вычистила комнату до последней пылинки.

Я села на кровать. Он устроился рядом и снова принялся всё разглядывать. Мне даже стало обидно: комната интересовала его больше, чем я.

— Кадзу-кун...

Он тут же повернулся и надулся.

— Нечестно. Только ты можешь так меня называть.

— Что?

— Раз ты зовёшь меня Кадзу-кун, я тоже буду звать тебя просто Ай. Можно?

— Правда?.. Я и дальше могу называть тебя Кадзу-кун?

— Конечно. Ты моя лучшая подруга. Зови как хочешь.

Он улыбнулся и ткнул меня пальцем в щёку. Я не успела ответить: Кадзуки взял меня за руку и обнял. От него шло такое тепло, какое я чувствовала только рядом с мамой, и лишь через секунду до меня дошло: он меня обнимает.

— К-Кадзу-кун?.. — пробормотала я.

— Ты совсем холодная. Я подумал, так быстрее согреешься. Слышал, это вредно. Кажется, называется гипотермия... или как-то похоже.

— Понятно.

Я осторожно обняла его в ответ. Так мы и просидели, пока родители Кадзуки не позвали его домой.

На пороге он помахал мне рукой. Я ответила и смотрела, как его силуэт растворяется в темноте.