Глава 20 — Спасти Кидзухару

Я нёсся по школьному коридору, не разбирая дороги. Сейчас было не до замечаний и не до правил. Нужно найти Ай, и немедленно.

Если она поняла, кто за этим стоял, Кидзухаре конец. Он ведь тоже играл в футбольной команде.

На поле его не оказалось. Я остановился возле старшеклассника с бутылкой воды и, едва переводя дыхание, спросил:

— Сэмпай, вы не видели Кидзухару? Мы должны были встретиться.

— Кидзухару? Его куда-то увела девчонка из его класса. Чёрт, красивая — глаз не отвести.

У меня внутри всё оборвалось.

Куда Ай могла его утащить? Туда, где никто не помешает и не услышит криков.

«Старый склад».

Официально им давно не пользовались, но дверь не запирали, и ученики об этом прекрасно знали. Обычно туда забирались парочки, которым хотелось уединиться. Кидзухара наверняка рассчитывал именно на это. Бедолага ещё не понял, что его могли привести туда совсем не ради свидания.

Я бросился к складу. Изнутри донёсся грохот, потом что-то тяжёлое упало на пол.

«Только бы не опоздать».

Я распахнул дверь, и кто-то сразу метнулся мне за спину.

Внутри всё было перевёрнуто. Ящики разбиты, инвентарь разбросан, стены забрызганы кровью. В глубине помещения стояла Ай. В темноте алым светился один её глаз.

За моим плечом дрожал Кидзухара. Рука у него была рассечена, на ноге зияла глубокая рана.

Увидев меня, Ай замерла и поспешно спрятала руки за спину.

— К-Кадзу-кун?.. Что ты здесь делаешь?

— Искал тебя. Услышал шум и решил проверить. Не думал, что найду тебя именно здесь.

Я улыбнулся, будто вокруг не было ни крови, ни разгрома.

Ай перевела взгляд на Кидзухару. Тот вцепился мне в плечо обеими руками.

— Сиба, помоги! Цубаки-тян свихнулась! Она на меня напала!

— Он врёт, Кадзу-кун. Я знаю, зачем ты пришёл. Хочешь спасти этого ублюдка. Ты же у нас добрый.

Я закрыл дверь и спокойно шагнул к ней. Кидзухара уставился на меня так, словно я тоже тронулся умом.

— Нет, Ай. Ты ошиблась.

— Что?..

— Я пришёл не за ним. Я пришёл за тобой.

Она растерялась. Я подошёл вплотную и заслонил собой Кидзухару. Алое свечение в её глазу погасло.

— Пойдём домой вместе. Я сегодня испеку шоколадный торт. Ты ведь хочешь?

Лицо Ай сразу просияло.

— Очень хочу.

— Тогда сначала сделай так, чтобы Кидзухара забыл всё, что здесь произошло. И залечи ему раны.

Я взял её за руку.

— Пожалуйста.

Стоило мне упомянуть Кидзухару, как Ай отвернулась. Несколько секунд она молчала, потом всё-таки кивнула.

Она подошла к нему, не переставая смотреть волком. Её глаз снова вспыхнул красным. Кидзухара обмяк и застыл с пустым выражением лица. Ай провела ногтем по предплечью, выдавила несколько капель крови и нанесла её на раны. Те затянулись прямо у меня на глазах.

Через минуту Кидзухара поднялся и вышел со склада, словно ничего не случилось.

— Я не знал, что твоя кровь умеет ещё и лечить.

— Моя кровь многое умеет, — довольно ответила Ай и повисла у меня на руке. — А теперь торт!

Я невольно рассмеялся.

Мы оставили склад в таком виде, будто там разделали тушу. Впрочем, сюда почти никто не заходил. Даже если кто-нибудь и увидит разгром, вряд ли догадается, что произошло.

По дороге домой мы зашли за продуктами. Ай сразу отправилась к полкам со сладостями, хотя холодильник и без того был ими забит. Когда она положила в корзину конфеты с ликёром, у меня появились дурные предчувствия. В историях подобные покупки редко заканчивались чем-то хорошим.

И всё же она меня уговорила.

Домой мы вернулись с полными пакетами. Я переоделся, надел фартук и занялся тортом. Смешал муку, какао, сахар, соль и разрыхлитель, потом добавил яйца и пахту. Пока первый корж пёкся, приготовил крем.

Стоило мне поставить готовый корж остывать, как Ай тут же уставилась на него голодным взглядом.

— Не трогай.

— Я и не собиралась.

Я молча поднял бровь.

— Ладно, хотела попробовать кусочек. Надо же проверить, всё ли получилось.

— Я сам проверю.

Я отодвинул корж подальше и тут же заметил, что её палец уже тянется к миске.

— Ай, перестань есть крем.

Она невинно посмотрела на меня, не вынимая палец изо рта.

— Ещё раз — и торт ты сегодня не получишь.

Рука замерла на полпути к новой порции. Вот теперь угроза подействовала.

Я отправил в духовку второй корж и сел ждать.

— Ай, можно спросить? Насколько сильной ты вообще можешь стать?

Она уселась напротив и задумчиво подпёрла пальцем подбородок.

— Если выпью обычную для себя порцию крови, смогу сравниться с вампиром-аристократом.

— С кем?

— Вампиры делятся на пять ступеней. Снизу вверх: низшие вампиры, неофиты, вампиры-аристократы, Владычица Ночи и Первый.

Я потёр виски.

— Ай, такие вещи надо рассказывать сразу. Мы месяц живём вместе, а я только сейчас узнаю, с кем нам вообще придётся иметь дело. А те вампиры, с которыми ты дралась раньше, кем были?

— Неофитами. Когда человека только обращают, первые полгода он считается низшим вампиром. Они слабее остальных, зато намного опаснее: почти не умеют держать себя в руках и постоянно ищут, кем бы напиться. Потом становятся неофитами. Их легко узнать по мертвенной бледности. Эта стадия длится до трёхсот лет. После этого вампир становится аристократом.

— Триста лет? Они за это время не успевают сдохнуть от скуки?

— Зато успевают набраться ума и научиться драться. Аристократы могут подчинять чужую волю и разбивать камень одним ударом. А насколько сильны Владычица Ночи и Первый, ты и сам понимаешь.

Новости были хреновые. Если за нами придёт аристократ, драки с прежними неофитами покажутся детской вознёй. Вопрос лишь в том, когда это случится и успеем ли мы подготовиться.

— Ещё одно. Ты говорила, что вампиров обращают кровью Владычицы Ночи или Первого. Тот, кого обратил Первый, тоже не боится солнца?

Именно это беспокоило меня сильнее всего. Пока враги выходили только ночью, у нас оставалось хотя бы несколько безопасных часов.

— Да. Владычица Ночи запрещала ему обращать других: его кровь была особенной. Известен только один вампир, созданный Первым. Он охраняет алтарь.

— Какой ещё алтарь?

— Никто не знает. Все вампиры, которые пытались туда добраться, погибли.

Значит, солнечного света не боялся всего один вампир. Утешение было слабым, но другого не имелось.

Духовка подала сигнал. Я достал второй корж, дал ему остыть, промазал торт кремом и украсил шоколадной крошкой. Ай смотрела на него так, что у неё едва не текли слюни.

Я убрал торт в холодильник.

— После ужина.

— Ну Кадзу-кун!..

— Без капризов.

Ай рухнула на диван, надула щёки и всем видом показала, что переживает величайшую трагедию в своей жизни.

Так прошёл ещё месяц. В школе несколько девушек признавались мне в любви, а потом куда-то исчезали. Хотелось верить, что они просто заболели. Кидзухара больше ко мне не лез, а мы с Ай почти не ссорились — если не считать её обычных выходок.

До летних каникул оставалось совсем немного.

Мы ещё не знали, что ждать придётся недолго. Беда, которой я опасался, уже была рядом.