Глава 206 — Стой смирно, Джитэ (1)
— Хм.
С тех пор как отношения с Бом стали неловкими, прошло уже две недели. Они всё равно время от времени пересекались — обе живут в юните 301, — но Ёрум не здоровалась, и Бом тоже не здоровалась.
— Хм-м…
Буквально только что было то же самое.
Ёрум зашла на кухню, чтобы принять добавки с молоком, и застала Бом у фильтра: та набирала воду в кружку. Пока Ёрум открывала холодильник, Бом, хоть их глаза и встретились на долю секунды, дополнила кружку водой и ушла.
— Эта сучка, злопамятная до жути…
Слова были такие — а внутри всё равно было неловко. Даже оглядываясь на свой поступок, Ёрум не могла понять Бом и поэтому ей было трудно извиниться по-настоящему, от всего сердца.
Да что в этом дурацком псевдониме такого страшного?
— Хм. Хм… Блять.
Подумав ещё немного, она слегка разозлилась.
Ну и пусть эта васаби-дракониха меня ненавидит. С каких пор мне вообще не всё равно на подобное?
С другой стороны, настроение Бом она всё-таки испортила, и если они не собирались разойтись совсем врозь, извиниться было правильно.
Стоп. Погоди. Я же уже извинилась. Извинилась — а она всё равно меня игнорирует, так ведь?
Или нет? Мне одной кажется, что я извинилась…? Ну, я и правда слишком быстро пробежалась по словам…
Нет. Погоди. Разве это всё ещё не считается извинением? Мне ещё и через силу пришлось что-то сказать — то, чего я не хотела! Разве не лучше обоим, если она просто примет извинения и не будет раздувать из мухи слона?
Блять. Идиотизм. Из-за какого-то псевдонима устраивать такую придирчивость, серьёзно?!
Ёрум снова и снова гоняла эти мысли по кругу без конца и раздражённо дёрнула себя за волосы.
— А-а, достало…
Так она мучилась целые две недели — и только сегодня наконец решилась.
Ещё один раз. Последний. Извинюсь нормально — а если опять выйдет то же самое, тогда нахуй это всё.
С этой мыслью Ёрум подошла к Бом, которая валялась на диване в гостиной и пустым взглядом листала книгу; почувствовав перед собой чьё-то присутствие, Бом подняла лицо.
Их глаза встретились.
— …
— …
Они немного помолчали.
— Снизу-то ты даже красивая, сука…
— …
— Эй.
— Что.
— Ты всё ещё злишься?
— Нет.
— Тогда что? Почему ты каждый раз проходишь мимо меня? Ты что, меня игнорируешь?
— Да нет.
— Тогда почему ты игнорируешь людей, если даже не злишься? Мне от этого неприятно.
— Прости.
На полуслове Ёрум мотнула головой. У этой травяной дурочки такой стиль речи: если копать каждое слово, разговор просто уйдёт в замкнутый круг.
Ёрум тяжело выдохнула.
И тут же вспомнила, на кого можно свалить эту раздражающую, тягомотную и нелепую ситуацию.
Ю Джитэ.
Какая бы ни была причина,
Ю Джитэ — просто сукин сын.
После того как она в душе изрядно выругалась на опекуна, Ёрум почувствовала себя чуть легче. Вскоре она снова открыла рот:
— Эй. На счёт того, что я твой псевдоним поменяла.
— …
— Извини, если из-за этого ты обиделась.
В тот же миг глаза Бом чуть распахнулись.
— …?
Ёрум хотела бы услышать и ответ — но едва произнеся это вслух, она свела пальцы от того, насколько это было кринжово. Поэтому она поспешно развернулась и ушла.
Фу, как же мерзко.
Ю Джитэ, сукин ты сын. Сукин сын…
В общем, в этот раз извиниться, похоже, удалось более-менее прилично.
Вечером, когда она одна жала штангу в зале, Ёрум снова утонула в размышлениях.
Как только неловкость немного осела, в голову лезло другое. Если вспомнить, что она наблюдала за последние две недели, Бом особенно долго прижималась к Ю Джитэ или валялась рядом с ним.
Хм-м…
Так что же на самом деле с этой Ю Бом?
Все дела в Ассоциации сошли на нет.
К тому моменту, как подкрепление Ассоциации с опозданием подтянулось, бой был уже почти закончен. Чуть больше пяти минут — и Клон №1 одолел летающего босса-монстра Кьялкаофе.
Физическая мощь, которую Один продемонстрировал чиновникам Ассоциации, и подавляющая сила артефакта четвёртого уровня ошарашили всех присутствующих. Он тянул — а то и перетягивал — на уровень пяти трансцендентов. И только тогда сверхлюди поняли: Один вовсе не просто везунчик с хорошими связями.
— Позиция агента третьего класса теперь смешна уже по другой причине…
— Ага. Кто вообще посадит ранкера уровня трансцендента в третий класс? Так председатель хотел перевести его в число шести трансцендентов?
— Не. Тот тип. Говорят, сам захотел остаться агентом третьего класса.
— Чего?
Ассоциация пыталась дать Одину позицию повыше — получила отказ; в СМИ личность его тоже не светили. Награды ушли Антонио Джефферсону.
Снаружи Один с Джефферсоном выглядели давними товарищами со времён Великой войны. Вскоре Ассоциация осознала, что Джефферсон — крайне важный человек, когда речь заходила об Одине.
— А что на счёт того парня, Сезона?
— Слышал, он исчез из Ассоциации.
— Исчез?
— Ага. Говорит только с Одином и Джефферсоном; вроде, вернётся только когда будет нужно.
— Ха-а… Что там вообще в тот день в командно-контрольном пункте творилось…
События того дня в пункте управления сильно упростили в пересказе: мол, какой-то богоподобный трансцендент предрек будущее и парализовал всё руководство, включая Чальявана.
Но слухи всё равно просачивались.
— Слушай, это секрет, но…
— М-м? Что такое.
— Говорят, Сезон там Кристофа тряс — пальцем не пошевелив.
— Ха!
Сверхчеловек-слушатель расхохотался.
— Дружище, ты опять выдумываешь!
— Нет, честно. От проверенного информатора.
— Тс-с! Какая чушь! С таким информатором лучше порвать связь!
Невероятных историй и слухов было слишком много. Правду знали лишь единицы.
Но, к удивлению многих, Ассоциация понемногу начала меняться. Так медленно, что перемену почти не заметишь, — но течение реформы всё же захватило чиновников насквозь.
Ассоциация встала в русло перемен.
Тем временем Клон №1 разглядывал глаз, вырванный у Кьялкаофе. Ярко-жёлтый, с человеческую голову, он был пропитан особенно мерзкой аурой.
<Власть, [Винтажные часы (EX)] подтвердила присутствие [Враждебности] с той стороны [Горизонта Провидения], вложенной в [Кьялкаофе]>
<Власть, [Винтажные часы (EX)] приступает к сбору обнаружившихся следов [Враждебности]>
<Фрагмент следа [Враждебности] собран: 37,3%…>
Фрагменты, что застряли на отметке 37,2%, снова начали накапливаться. Когда дойдёт до ста процентов, Ю Джитэ сможет точно понять, что такое «Враждебность».
Глаз Кьялкаофе, впрочем, подпрыгивал сам по себе или дёргался, будто вот-вот взорвётся. Несмотря на то что хозяин мёртв, глаз ёрзал под влиянием Враждебности. Поэтому Клон №1 спустился в подземный лабиринт, устроил глаз наверху Фрагмента Рая — и только тогда тот успокоился.
Потом Клон №1 снова отправился в Ассоциацию: дел стало больше — ведь Ю Джитэ теперь большую часть времени не будет рядом.
БМ же снова пропал из лабиринта — ушел на поиски новых ингредиентов,
а Ю Джитэ, отстранившись от дел Ассоциации, по ночам, когда драконы спали, заходил в [Отмель Бездны (S)] и ухаживал за телом Чон Тэбэка: разбирал оставшиеся фрагменты химеры, сросшиеся с телом.
Чтобы подавить сверхлюдей Ассоциации без опоры на резню, даже Ю Джитэ пришлось вывернуть всю свою силу. Сняв [Цепи ада], после всего произошедшего он снова обмотал сердце чёрными цепями.
На следующее утро после инцидента он вернулся в юнит 301 рано.
Давно он так не выматывался. Устал впервые с тех пор, как убил Ноя.
Тут в голове всплыло сообщение.
<[Винтажные часы (EX)]: …>
Ты здесь? Молодец.
<[Винтажные часы (EX)]: (´•ω•̀)>
Что.
<[Винтажные часы (EX)]: (´•ω•̀)>
Что. Почему.
<[Винтажные часы (EX)]: (´•∧•̀)>
<[Винтажные часы (EX)]: ٩(๑`^´๑)۶>
<Пишет, что не знает.>
<Власть, [Винтажные часы (EX)] объявляет, что отправляется доделать оставшиеся задачи.>
Присутствие часов в голове исчезло. Ю Джитэ недоумевал, что с ними случилось, — но решил пока не копать.
Вынул карманные часы — глянул время. Семь утра, детям пора просыпаться.
Он подошёл к двери общежития.
За день до возвращения Ю Джитэ
Ёрум пошла искать Кэуль. В доме было слишком много глаз, и, с учётом того, что вначале её такие вещи вообще не интересовали, она, вероятно, поняла это последней.
— Онни?
Кэуль моргнула золотыми глазами.
— Эй, Ю Кэуль.
— Что?
— Ну ты…
— А? Э-э, ч-что? Почему ты ко мне идёшь? Отойди.
— Иди сюда на минутку. Поболтаем, онни.
— Чегооо! Зачем!
Кэуль за руку уволокли в комнату Ёрум.
— Что такое! Сейчас же драма начнётся!
— Чувиха, драма сейчас не главное.
— Тогда что главное!
— Ю Бом.
— Онни? Что с Бом-онни?
— Ю Бом… любит Ю Джитэ ?
Вопрос Ёрум смыл раздражение с лица Кэуль. Дело было не в том, что Ёрум заговорила «как с подружкой». Так и должно было быть: когда Ёрум остаётся наедине с кем-то, она обычно зовёт людей по имени. Это для неё норма.
Кэуль на секунду опешила. На её лице застыло выражение дилеммы. Потом она запоздало выкрикнула громким голосом:
— Не знаю…?!
Ёрум не была гением в распознавании чужой лжи. Но реакция Кэуль была настолько прозрачной, что она сама за себя всё сказала. Ёрум тут же всё поняла.
— Ты что-то знаешь, да?
Кэуль натянула неловкую улыбку в ответ. — Онни??
— Ты определённо что-то знаешь. Верно?
— М-м? Да что я знаю?
— Ну давай. Говори. Ю Бом правда любит Ю Джитэ?
— Ну… э, ну конечно? Я аджосси тоже люблю.
— Нет. Ты понимаешь, о чём я.
— Не знаю! Откуда мне знать, что Бом-онни думает про аджосси?!
— Хм-м…
— Ч-что тебя на такое потянуло, онни? — спросила Кэуль.
— Что?
— Почему ты решила, что с Бом-онни что-то не так?
— …Ты о чём? Я не говорила, что Ю Бом странная.
Упс. Осознав, что ляпнула лишнее, Кэуль прикусила нижнюю губу и замолчала.
— Ладно, не знаешь — значит не знаешь, — сказала Ёрум.
Именно тогда Кэуль чуть приподняла взгляд, чтобы прочитать настроение Ёрум. Потом она ещё раз глянула на дверь. В её золотых глазах мелькнул другой свет. Внезапно, с тревожным видом, она бросилась к двери и задёрнула замок.
— Онни. Слушай внимательно, — сказала она.
— А? Ладно.
— На самом деле…
Кэуль посмотрела на неё. Потом с мукой проглотила слова, которые уже были на языке.
Ого, неужели сейчас скажет что-то важное? — подумала Ёрум и стала ждать. Но когда промедление Кэуль перешло границу её терпения, Ёрум уже готова была сорваться.
— Ну скажи уже, дура!
— Уа-а… ладно…! Бом-онни очень хочет аджосси только для себя!
— Чего?
Когда она договорила, Кэуль зажала себе рот ладонями. Потом она осторожно поднесла руки к ушам Ёрум и прошептала чрезвычайно тихим голосом:
— Бом-онни хочет быть с аджосси только одна, поняла?!
— Чего? Правда?
— Да-да…!
— О чем ты говоришь конкретно?
— Макаруны!
— Макаруны?
— Если аджосси купит нам тридцать макарун, ну, и ты с Бом-онни обе захотите их есть, правда?
— …? Ну, окей?
— А я хочу их съесть одна! Никому не отдавать…! Вот примерно так…!?
Ёрум немного поломала голову над этим. Потом снова спросила:
— Когда ты это заметила?
— Ну, когда мы на остров ездили.
— Почему мне не сказала?
— Как я кому-то скажу! Я сама не хотела об этом знать! Это было против моей воли…!
Желание монополии.
Ёрум ломала голову над тем, чем отличается «любить» от «нравится». Она думала долго. И до конца так и не пришла к выводу.
— Эй, обезьянка. Это другое, чем влюбиться в кого-то?
— М-м? Я тоже не знаю. Я ведь тоже ни разу не влюблялась, как в сёдзё-манге… а ты, онни?
Сама она никого по-настоящему не любила. Но признаться в этом вслух — пусть даже перед собой — больно кольнуло гордость.
— Хм. Поняла.
— А почему ты вообще вдруг спрашиваешь?
— Забей. Пока держи наш разговор в секрете, ладно?
— М-м? Почему?
— Не спрашивай «Почему». Просто знай: так должно быть. Это обязано остаться секретом.
Отойдя от Кэуль, Ёрум начала искать Гёуль. Гёуль в это время возилась с крышкой контейнера для корма рыбок. Когда дверь открыли даже без стука, она вздрогнула и обернулась.
— …Что опять? — нахмурилась она.
— Эй, синяя.
— …Что.
— Поболтаем минутку.
— …Не хочу.
Когда Ёрум всё равно упрямо вошла внутрь, Гёуль тут же шевельнула руками и плеснула ей в лицо водой. Однако Ёрум небрежно отмахнулась от капель и пошла к ней большими шагами.
Потом она присела на корточки и заглянула ребёнку в глаза.
— …Уйди.
— Погоди, выслушай.
— …Уйди, говорю.
— Нет. Серьёзно, это важно. Речь о нашем доме.
— …Какую ещё чушь ты несёшь?
Гёуль сверлила взглядом незваную гостью. Но следующие слова, которые сорвались с её языка, всё-таки слегка зацепили.
— Ты знаешь, о чём Ю Бом… то есть Бом-онни говорила с аджосси наедине?
Ребёнок распахнула глаза.
— …М-м? А что?
— Ну вы ж долго жили в одной комнате с Бом-онни.
— …М-м.
— Ю Джитэ… то есть аджосси часто разговаривал с ней наедине в комнате?
Как только Ёрум произнесла «Ю Джитэ», Гёуль снова нахмурилась. Ёрум с трудом проглотила гордость. Всё-таки это она пришла задать вопрос.
Гёуль скрестила маленькие руки на груди и протянула: «Хм-м…». Она потрогала подбородок. Потом, словно что-то вспомнив, снова повернулась к Ёрум.
— Ты что-то знаешь?
— …Говори, снаружи.
Ёрум разозлилась, услышав это. Она даже подумала, что зря вообще полезла с вопросами к Гёуль. Так она думала — пока не услышала следующие слова Гёуль. Гёуль произнесла их уже после того, как они вошли в комнату Ёрум.
— …Онни с аджосси… вместе лежали на кровати.
Шок от этих слов ударил так, что у Ёрум отвис подбородок.