Глава 133 — Без названия
Пусть и не без некоторых шероховатостей, но так или иначе весной 1122 года бракосочетание леди Рэйчел фон Нойванштайн, едва перешагнувшей порог своего семнадцатилетия, и будущего правителя Сафави, Али-паши, продвигалось со скоростью света.
По настоянию невесты свадьбу было решено сыграть в столице по имперскому обряду, притом до окончания весны. А потому Виттельсбах, столица империи, превратился в настоящее человеческое море: посмотреть на это международное событие съехались толпы людей со всей страны, не говоря уже о роскошной делегации из Сафави.
Это было первое большое торжество со времён вторжения в Сакросант — свадьба века, от великолепия которой в буквальном смысле разбегались глаза.
И никто не сомневался, что эта свадьба не станет последним праздником в текущем году. В толпе съехавшихся на торжество знатных дам, юных леди и молодых господ уже вовсю циркулировали слухи. Слухи о том, что совсем скоро им предстоит увидеть ещё одну свадьбу века.
***
Железная вдова, паучиха-вдова, охотница за мужчинами, ведьма Нойванштайн, позор аристократии…
Все эти бесчисленные прозвища, которые когда-то относились именно ко мне, теперь казались делами невероятно минувших дней.
Они походили на старые воспоминания, которые больше не представали пред взором во всей красе и не мучили меня по ночам в кошмарах.
Так или иначе, под ослепительно синим небом новой эпохи прошлое больше не имело значения.
Важно было лишь то, что я в очередной раз сдержала обещание, данное когда-то покойному мужу, и вместе с тем сумела найти своё собственное счастье.
— Боже мой, кто бы мог подумать, что первой из нас замуж выйдет именно Рэйчел…
— И не говори. У принца Али явно глаза на затылке, раз он умудрился разглядеть красоту в этой жуткой девице…
— Ну, если уж на то пошло, у нашего среднего брата глаза на затылке точно так же, разве нет?
— Эй! С чего ты приплёл меня сюда?!
Но даже если отбросить обещание мужу, во всей моей прошлой и нынешней жизни было то, о чём я не пожалела бы ни единой секунды, — и это встреча с моими детьми.
Если быть точнее, сам факт того, что я сумела вырастить этих ребят и прожила эти годы в роли их матери.
— Да ну вас, прекратите наконец! Неужели обязательно устраивать сцены, когда мы уже доехали сюда?
— У нас нет ни малейшего желания подыгрывать твоему притворству, дорогая сестрица. Эй, принц Али, держите ухо востро! Если выкинете что-нибудь эдакое, она вам точно шпилькой затылок проткнёт!
— О-о, премного благодарен за совет, сэр Элиас. Буду следить за своим затылком.
— А-а-а-а!
Напоследок Рэйчел всё-таки устроила небольшую потасовку со своими братьями, которые до самого конца не упускали возможности поязвить.
И лишь после того, как наш влюблённый принц Али вмешался и выступил в роли миротворца, прекрасная новобрачная немного остыла, повернулась ко мне и лучезарно улыбнулась:
— Мама, я обязательно приеду на День основания Империи! А после этого ты, должна будешь приехать ко мне, договорились? Теперь я буду кронпринцессой Сафави, так что устрою тебе самое роскошное путешествие.
— Рэйчел…
— Я смогла стать такой, какая я есть, только благодаря тебе. Ты ведь знаешь это?
Стоило Рэйчел с улыбкой произнести эти слова, как на пристани, где до этого царила шутливая атмосфера, внезапно воцарилось молчание.
Пока наши имперские мужчины, только что ехидно ухмылявшиеся, обменивались между собой нелепыми взглядами, принц Али приобнял Рэйчел за плечи, посмотрел на меня и сказал:
— Спасибо, что доверили мне вашу драгоценную дочь. Клянусь, я стану для неё лучшим мужем в мире.
— …Что ж, это утешает.
Я изо всех сил постаралась улыбнуться и крепко сжала в ответ ладони сияющей Рэйчел.
— Ты и правда уезжаешь.
— Ну мы же не расстаёмся навсегда. Я буду часто навещать тебя. И ты тоже приезжай почаще. Только без братьев, хорошо?
— …Я не думала, что отпущу тебя так рано. Я ведь ещё ничего толком не успела для тебя сделать как мама. Столько всего хотелось тебе дать, столько всего сделать вместе…
Мой голос дрогнул, и перед глазами внезапно всё поплыло. Слёзы, подступившие к моим глазам, словно отразились в прекрасных изумрудных глазах Рэйчел.
В следующее мгновение я почувствовала, как её тонкие руки обвили мою шею. Моя девочка, которая теперь стала немного выше меня, крепко прижала меня к себе.
— Спасибо, что вырастила меня, мама. Я так счастлива, что встретила тебя.
Волны ясного синего моря с шумом разбивались в белую пену о борт огромного судна, готового сняться с якоря.
Кричащие чайки кружили над высоко поднятыми парусами, а свежий морской бриз трепал наши волосы.
Корабль уходил всё дальше и дальше, пока наконец не превратился в крошечную точку на горизонте. Все это время Рэйчел стояла у палубы и махала рукой, а я махала ей в ответ. В моей душе в безумном танце смешались радость, гордость, счастье, тоска и щемящее, необъяснимое чувство вины.
И когда её силуэт окончательно скрылся из виду, я, вопреки обещанию держаться, уткнулась лицом в ладони и горько разрыдалась.
Трое моих сыновей, окончательно растерявшись, наперебой принялись засыпать меня самыми нелепыми утешениями, какие только можно было придумать:
— Шу-Шури, ну не плачь! Эта девчонка совершенно точно будет жить в роскоши, как сыр в масле кататься! И при всём при этом будет умудрять мотаться к нам каждые пять дней и мозолить глаза! Твой надёжный старший сын тебе это гарантирует!
— Вот именно, не плачь, мама! У тебя всё ещё есть я! Я обещаю, что женюсь только на местной!
— И-и я тоже! Я обязательно женюсь на здешней и буду жить только в Империи! Нет, я вообще никогда не женюсь!
— Лучше бы ваши родители в своё время тоже не женились.
Этот комментарий Нора, наблюдавший за сценой с выражением лица «какой вздор я сейчас выслушал», процедил сквозь зубы. И, разумеется, все стрелы народного гнева тут же полетели в его сторону.
— Это как раз твои родители не должны были вообще не жениться!
— Да я вообще без понятия, как тебя, брат, угораздило подружиться с этим типом! Я же говорил тебе: порви с ним все связи, пока не поздно!
— Э-э, средний брат, не думаю, что у тебя есть права делать такие заявления…
— Ты-то чего опять подлизываешься к этому парню?!
…Кхм. Как бы точнее описать это чувство, когда сквозь подступающие слёзы тебя одновременно пробирает дикий смех? Ох, уж эти мальчишки…
Именно в этот момент перед моим заплаканным лицом внезапно появился небесно-голубой носовой платок. Я принялась утирать слёзы и задумчиво подняла глаза на смотрящего на меня сверху вниз Нору с его чистыми, как небо, синими глазами.
— Она обязательно будет счастлива.
— …Ты правда так думаешь?
— Ну ещё бы. Чья она дочь?
Кхм, а ведь он был абсолютно прав. Действительно, чья она дочь — ну конечно же, она будет счастлива! Кто наша Рэйчел?! Общепризнанная львица дома Нойванштайн и моя личная, самая большая гордость!
Стоило мне лучезарно улыбнуться сквозь слёзы, как Нора тоже тепло улыбнулся. Затем он слегка наклонился, оставил нежный поцелуй на моём лбу и тихо прошептал:
— Что касается клятвы стать лучшим мужем в мире… Знаешь, я в своих силах тоже абсолютно уверен.
В это мгновение я на секунду лишилась дара речи и, должно быть, застыла с глупым и растерянным выражением лица, но с этим уже ничего нельзя было поделать. Пытаться отвести взгляд от его лукаво поблёскивающих синих глаз тоже было бесполезно.
Нора ждал слишком долго. И теперь пришёл мой черёд дать ему ответ. Тот самый ответ, который я намеренно откладывала до тех пор, пока не завершится свадьба Рэйчел. Пришло время и мне со всей искренностью ответить на те глубокие и чистые чувства, которые он мне подарил.
В моей прошлой жизни именно в конце этого года должна была состояться свадьба Джереми и Охары.
Однако в этой жизни всё изменилось: Рэйчел стала кронпринцессой Сафави, а я сама — впервые за всю свою долгую и полную испытаний жизнь — собиралась совершенно осознанно и добровольно доверить себя другому человеку. Что же касается Джереми и Охары…
— Нора.
— Да?
Порой всё происходящее кажется мне не более чем причудливым капризом судьбы. И то, что именно Охара в своё время приложила руку к моему спасению, и то, что Рэйчел станет королевой чужой страны, и то, что Ретран взошёл на престол в качестве кронпринца, и даже то, что вековое господство Церкви рухнуло в одночасье.
Точно так же, как и тот факт, что люди, которых я когда-то считала заклятыми врагами, стали моими близкими друзьями, а те, кого я считала преданными соратниками, оказались злейшими врагами.
И даже то, что моя прежняя нелепая и безвременная кончина оказалась результатом тщательно спланированного, хладнокровного заговора.
Те «разбойники», что совершили на меня нападение, на самом деле были наемниками, переодетыми в лохмотья. И если мотивы побочных ветвей вроде графского дома Себастьян ещё можно было понять, то кто бы мог подумать, что герцог Генрих питал ко мне настолько глубокую ненависть?
Я всегда знала, что он человек мелочный, но когда я услышала его признание о том, что его гордость была бесчисленное множество раз уязвлена из-за меня и он просто не мог этого выносить, я не поверила собственным ушам.
Это ранило почти так же сильно, как и правда о том, что верный командир рыцарей Альберн, которому я когда-то безгранично доверяла, считал само моё существование несмываемым позорным пятном на имени Нойванштайн.
Теперь их всех уже не было в живых. Как выразилась Элизабет, которая стала моей лучшей подругой: «Они просто сделали ставку не на ту фигуру».
Говорили, что в тот роковой день, когда Сакросант был объят всепожирающим пламенем, кардинал Ришельё пытался покончить с собой, выпив яд прямо у окна своей резиденции, но его успели схватить.
Человеком, который его нашёл, был Джереми. И мой старший сын, без сомнения, в полной мере исполнил то, что так любил повторять на словах.
Так или иначе, его сторонников постигла схожая участь. Я слышала, что командирам стоило немалых усилий остановить последовавшую бойню. Впрочем, какая разница — умереть там на месте или быть казнённым после показательного суда.
Возможно, это прозвучит парадоксально, но в день, когда была устроена эта грандиозная чистка, я втайне от детей ускользнула из дома и затерялась в толпе зевак.
Там, своими глазами наблюдая за концом тех, кто стоял за моей гибелью, и тех, кто стал символом развращённой Старой Церкви, я наконец-то полностью и безвозвратно попрощалась с воспоминаниями о своём прошлом.
С воспоминаниями о том, как я жила лишь блёклой тенью других людей; с образом ведьмы, запертой в глухой стене абсолютного, нераздельного одиночества, которую никто так и не попытался понять; и с горькой, леденящей памятью о собственной смерти.
— …Я так счастлива, что встретила тебя.
Потому что если в моей новой, начатой с чистого листа жизни было то, что я сделала лучше всего. Моё самое главное и прекрасное чудо — Нора.
***
— Знаешь, я никогда бы не подумала, что передам дела вот таким образом…
— …
— В любом случае, поздравляю, мой старший сын. Теперь ты наконец-то полноправный и законный маркиз Нойванштайн. Пусть твой отец и представлял себе эту церемонию немного иначе, но, думаю, даже он с небес остался бы доволен, не так ли?
Как она вообще может такое говорить? Этого было не просто достаточно — это превосходило любые, даже самые смелые ожидания. К тому же, у его покойного отца в этой ситуации не нашлось бы и доли права голоса, будь у него хоть десять ртов.
Однако вместо того, чтобы высказать эти мысли вслух, Джереми лишь тепло улыбнулся и пристально посмотрел на стоявшую перед ним мачеху.
Какое счастье, что вместе с падением церкви старые традиции и обычаи стремительно теряли свою былую силу. Не случись этого, процедура передачи власти могла бы затянуться и превратиться в сущий кошмар.
Так или иначе, процесс сложения с Шури полномочий главы рода — женщины, которая теперь фактически стала самой влиятельной фигурой во всей Империи, — прошёл без сучка и задоринки в самые кратчайшие сроки.
— Глупая, сегодня все поздравления должны звучать только в твой адрес.
— Ты ведь тоже заслуживаешь поздравлений, разве нет? Хотя, если следовать первоначальному плану, сегодня должна была праздноваться твоя свадьба, а не моя…
— Какая разница, чья? Главное — что это свадьба. Разве не так?
Услышав его ответ, девушка на секунду удивлённо округлила глаза, а затем её лицо озарилось ослепительной, невероятно счастливой улыбкой. Девушка, укутанная в белоснежный шелк свадебного платья, похожая на прекрасную богиню весны — Шури.