Глава 139 — Экстра 1

Экстра 1. Медовый месяц (5)

Пока я стояла, совершенно ошарашенная, а вся моя недавняя злость без следа растворилась в приливе нежности, Нора, озадаченно склонив голову, пристально изучал выражение моего лица. Наконец, словно что-то вспомнив, он полез во внутренний карман.

— Ах да, и ещё вот это…

— М?

— …Собственно, это и был предмет нашего спора. Продавец уверял, что это какой-то эксклюзивный ограниченный тираж, так что мы договорились: тот, кто дольше всех продержится на вершине башни и спустится последним, забирает вещь себе. Но в итоге она осталась у меня... Кхм, не знаю, понравится ли тебе.

Понравится ли мне? У меня в буквальном смысле перехватило дыхание.

Потому что… вещью, которую Нора держал в руках, оказалось роскошное ожерелье. Длинные нити белоснежного жемчуга переплетались с перламутровыми платиновыми элементами и массивными подвесками из крупных, глубокого синего цвета сапфиров.

Оно выглядело так идеально, словно создавалось как дополнение к сапфировому кольцу на моём пальце.

— Ну, конечно, до того ожерелья, что подарил тебе старший сын, ему далеко, но всё же…

Видимо он имел в виду тот подарок четырёхлетней давности на День основания Империи.

Как вообще можно их сравнивать! Любой из этих подарков для меня… Нет, стоп, так они устроили весь этот безумный балаган на башне только ради этого?! А все эти крики про фейерверки были просто нелепой отговоркой?

— Но даже если так, разве можно ради этого…

Я попыталась продолжить, но к горлу вдруг подступил ком, и голос предательски оборвался.

Пока я спешно вытирала тыльной стороной ладони внезапно защемившие глаза, Нора, который до этого наблюдал за мной, широко распахнув глаза, в мгновение ока оказался рядом.

— Н-нуна, только не плачь, пожалуйста! Прости меня, я правда больше никогда так не…

— Да я не поэтому! Вовсе не поэтому…

— А?

— Ха-а, ну и дурак же ты… Какой же ты всё-таки…

Мой сбивчивый голос сорвался на хрип, а перед глазами всё поплыло. Я и сама не понимала, почему у меня вдруг хлынули слёзы.

От благодарности? От осознания, какой же он глупый? Или от всего вместе?

Нора, окончательно растерявшись, лишь захлопал глазами, смотря на меня растерянно и совершенно не зная, что делать.

В конце концов он отложил ожерелье в сторону, раскрыл объятия и крепко прижал меня к себе. Почувствовав тепло, исходящее от его крепкого тела, я невольно вздохнула.

— …Ты самый настоящий дурак.

— Я знаю.

— Теперь я вижу, что ты никакой не сильнейший рыцарь Империи, а просто дурак.

— Будет довольно проблематично, если об этом узнают все остальные, — тихо, словно со стоном, ответил он.

Немного отстранив меня, Нора бережно смахнул ладонями дорожки слёз с моих щек. А затем тепло улыбнулся. И я улыбнулась ему в ответ.

— Спасибо…

— Кхм, да за что... Это тебе спасибо. Благодаря тебе я хоть вспомнил, что такое настоящий экстрим и приключения… Ладно, ладно, всё, больше не буду!

Вот именно. Как бы там ни было, я очень надеюсь, что он больше никогда не решится на подобные безрассудства. Ведь если с Норой что-нибудь случится, я даже самой себе не смогу гарантировать, что останусь в здравом уме.

Я глянула в окно: солнце уже полностью закатилось за горизонт.

Мы какое-то время сидели, взявшись за руки, и молча любовались этим пейзажем, а затем одновременно нарушили тишину:

— Нуна.

— Нора.

— Говори первая, нуна.

— Нет, ты первый.

— Нет, лучше ты.

И зачем уступать друг другу даже в такой мелочи? Я мягко улыбнулась и прислонилась головой к его плечу.

А затем, заглянув снизу вверх в его сияющие синие глаза, которые слегка наклонились ко мне — глаза, заставляющие мою любовь к нему жить вечно, — я тихо произнесла:

— Я люблю тебя, Нора.

Возможно, мне просто показалось, но в то же мгновение его синие зрачки едва заметно дрогнули. Чуть позже невесомый, словно хлопья пуха, поцелуй опустился на мои веки, и в комнате разлился невероятно ласковый голос:

— И я тебя люблю.

***

После десяти дней медового месяца мы наконец-то вернулись в столицу. И, разумеется, нас ждал шумный приём.

— Мой подарооок! Где мой подарок?! Давай сюда! Ах ты, облезлый волчара, как удачно ты мне попался! Шури, ты знаешь, какое письмо этот гад написал нам втайне от тебя?!

— Эли, выбирай выраже…

— Мама, пока тебя не было, наш дом окончательно превратился в какой-то дурдом! Старик-дворецкий вообще заявил, что ему уже пора на пенсию! А ещё моё счастливое перо куда-то испарилось, ума не приложу, где оно! И старший брат пару дней назад потерял свои перчатки и до сих пор найти не может! Кроме тебя, их никто не отыщет!

— Да нет же, Шури, сначала послушай меня! Этот паршивец…

— И вообще, средний брат, тебе бы стоило воздержаться от слова «паршивец» в адрес маминого мужа!

— Что?! Да как ты вообще смеешь перебивать старшего брата, сопляк?!

— Да ты и сам при каждом удобном случае перебиваешь маму и качаешь права!

— Эй! С чего ты вообще приплёл это сюда?!

Пока младшие наперебой сотрясали воздух своими криками, мой старший сын, который за эти дни умудрился как-то подозрительно возмужать, демонстрировал редкую для себя зрелость, общаясь со своим другом. Ну, точнее, их диалог выглядел примерно так:

— Я так искренне надеялся, что тебя смоет какой-нибудь волной и ты пропадёшь без вести. Увы — не повезло.

— Какой неблагодарный отпрыск.

— А ты, коварный отчим, ожидал сыновней почтительности? И вообще, это ещё что такое? Зачем мне кинжал?

— Ну как, тупица. Подумал, вдруг у тебя в жизни всё пойдёт наперекосяк, так хоть вещь полезная будет под рукой.

— Разве это то, что отец должен говорить своему сыну?

— Детей нужно воспитывать в строгости.

— …О-о-ох, матушка Шури! Этот гад только что практически прямым текстом посоветовал мне свести счёты с жизнью! Ну как можно быть таким бездушным?!

Джереми, который со всеми своими внушительными габаритами умудрился повиснуть на мне, изображая рыдания, тут же наткнулся на леденящий, сверкающий взгляд Норы.

Но Джереми было абсолютно плевать: он продолжал крепко держать меня за руку и выдал самую торжествующую ухмылку, на которую был способен:

— Шури, этот зловещий отчим уже пытается вбить между нами клин!

— Клин? Каким образом?

— Он прислал нам письмо, где велел даже не сметь писать тебе и мешать вашему медовому месяцу!

— Ого, вот как? Серьёзно?

— Именно! Ну разве он не чудовище?!

— А у меня и доказательство имеется! Ха-ха-ха! Гляди сюда, Шури, вот этот паршивец…

— Вы все. Вон.

Повисла гробовая тишина.

И Джереми, который до этого с ухмылкой вис на мне, и Элиас, победоносно разворачивавший какой-то измятый клочок бумаги, и Леон, забавно трясущий ручкой возле уха, — все они застыли с таким видом, будто им послышалось. Но Нора, натянув на лицо жутковатую улыбку, повторил ещё раз:

— Пошли вон из моего дома.

— …Слышь, ты чего это вдруг…

— Обнаглевших котов, которые пытаются поссорить маму с папой, положено выставлять за дверь. На выход. Не хочу злиться при нуне.

Вообще-то, в этот момент по всем канонам должен был раздаться вопль Элиаса в духе: «С какой радости ты наш папа?!», но наш Элиас то ли слишком опешил, то ли искренне струсил перед лицом впервые увиденного столь свирепого Норы, то ли осознал свои грехи — в общем, он лишь беззащитно хлопал ртом.

В итоге вся троица, дружно почесывая затылки, оказалась за дверью. Я же, едва сдерживая рвущийся наружу смех, подошла к Норе и крепко обняла его за талию:

— Ну и что за письмо ты им всё-таки написал?

— …Да они первые начали строчить, я просто ответил. Писали, чтобы мы возвращались через три дня, требовали привезти им кучу подарков, заставляли меня передать тебе, чтобы ты немедленно им написала… В общем, я ответил им со всей душой и уважением, а они, оказывается, до сих пор на это дуются.

— Видимо, ребятам было очень скучно без тебя.

— Да при чём тут я, с чего бы им без меня скучать.

— Ну как же, ты ведь единственный, кто хоть как-то терпит и принимает все эти их выходки. Если честно, любой другой на твоём месте уже давно бы вышел из себя.

— Скажешь тоже… — негромко проворчал он, протягивая руку и нежно гладя меня по волосам. А затем на его лице появилась какая-то двусмысленная, лукавая улыбка: — Вот когда у них появится младший брат или сестра, то-то будет зрелище. Не думаешь?

***

Огромный лев, который сидит на корточках прямо на каменных ступеньках перед роскошными воротами герцогского особняка и от нечего делать крутит в руках кинжал, — зрелище, честно говоря, не самое трогательное.

И тем не менее, я постаралась изобразить самую нежную улыбку и подошла к своему драгоценному старшему сыну:

— И чем ты тут занимаешься?

— …Усердно обдумываю свой поступок, — буркнул Джереми, но тут же расслабился и широко, открыто улыбнулся.

Я тоже улыбнулась и присела рядом с ним.

— Но я смотрю, вы тут неплохо справлялись. Не слишком тяжело было?

— Да брось, я просто делал то, чем ты занималась каждый день. А тебе самой-то поездка понравилась?

— О, это было весьма бурное путешествие. Но очень весёлое. А у тебя что?

— В каком смысле?

— Ну, может, появился кто-то на примете? У тебя… или у кого-то из братьев?

— Элиас как обычно — ни убавить, ни прибавить. Леону пока книги милее девушек. А я…

Его голос вдруг сошел на нет, а затем и вовсе превратилась в какое-то невнятное бормотание. Мои глаза тут же азартно блеснули:

— Джереми? Неужели?!

— …Да нет, не то чтобы мы прям встречаемся. Просто… кажется, появилась девушка, к которой я начал относиться… ну, с симпатией.

«Кажется, появилась девушка, к которой я начал относиться с симпатией» — ну что за странная и туманная формулировка?

Видеть, как Джереми заливается румянцем и смущённо ковыряет взглядом землю, было настолько непривычно, что у меня сама собой расплылась улыбка.

— Как замечательно! Надо же, мой старший сын наконец-то начал развиваться в правильном направлении!

— Кхм, вообще-то, если бы я захотел, то давно бы… Ладно, в общем, пока ещё ничего точно не решено, но позже я вас обязательно познакомлю.

— Хорошо-хорошо. Она из какой-то известной мне семьи?

— Ну… и да, и нет.

— И что это за загадки такие?

— Она из побочной ветви рода Нюрнберг.

Ого! Мои глаза округлились ещё сильнее. Джереми, явно сгорая от смущения, почесал рукой свои золотистые волосы и путано пояснил:

— Ну, в общем… Отец Норы пригласил меня на приём в их особняк. И там…

— Ты встретил ту, которая пришлась тебе по сердцу?

— Ну, в общем, да. Хотя у них эта побочная ветвь уже совсем обособленная и дальняя. Короче, я как раз собирался всё подробно рассказать, но Нора этот паршивец обиделся и…

Кто бы говорил про «обиделся». По-моему, за время нашего отсутствия сильнее всех обиделись именно мои мальчики.

Я протянула руку и аккуратно поправила растрепавшиеся волосы на его лбу.

— С кем бы ты ни встречался, Джереми, если ты будешь счастлив — мне больше ничего и не нужно.

— …Я тоже так думаю. Но всё-таки… Этот негодяй ведь хорошо к тебе относится, правда?

— А что, у тебя есть сомнения?

— Не то чтобы сомнения, просто он меня жутко бесит. Взял и увёл мою маму.

Я не выдержала и рассмеялась. Видя мою улыбку, Джереми тоже хмыкнул и шутливо прислонился головой к моему плечу. И как раз в этот момент:

— Ну вот, опять?! Вы чего тут вдвоём воркуете? Это чистой воды дискриминация и предвзятость!

— Эли… А вы откуда?

— А, да там на соседней улице драка была, мы ходить глазеть, — беспечно отозвался Элиас, откусывая огромный кусок от яблока, которое он умудрился где-то раздобыть.

Тем временем Леон молча подошёл и присел со мной рядом. А затем внезапно глубоко вздохнул и пробормотал:

— Твой муж всё ещё злится?

— Он не злится, Леон. Вы без конца его поддразнивали, вот он и решил подразнить вас в ответ.

— Но он выглядел по-настоящему свирепым. Не зря ведь средний брат даже слова пикнуть не посмел.

— Эй! Да я не то чтобы не посмел, я просто не стал связываться! Вот если бы я реально захотел, я бы этого заср… кхм-кхм, парня одной левой уложил!

Разумеется, ни Леон, ни тем более Джереми даже делать вид не стали, будто воспринимают эти заявления всерьёз.

После короткой неловкой паузы Элиас, пытаясь спасти положение, поспешно сменил тему:

— Слушай, а нам теперь сколько нельзя будет заходить внутрь?

— Ну, это, наверное, зависит от твоего поведения. А что, так сильно хочется войти?

— Да нет… А нельзя, чтобы ты просто вернулась обратно в наш дом?

— Эли…

— Тц!

Надув губы, Элиас опустился на корточки прямо предо мной. Его огненно-рыжий хвост, похожий на хвост строптивого жеребёнка, слегка колыхался от вечернего ветра.

— Ну, знаешь…

— М?

— Если честно, мне больше нравилось, когда ты была просто нашей мамой. Я скучаю по тем временам.

— Я тоже, — Леон, который с задумчивым видом созерцал небо, окрасившееся в нежно-розовые тона заката, поддержал брата так быстро, будто только и ждал этого момента.

Джереми промолчал, но посмотрел на меня с хитрой ухмылкой, всем своим видом выражая молчаливое согласие.

Мне вдруг подумалось, что сейчас здесь очень не хватает нашей Рэйчел, и на моём лице расплылась тёплая, искренняя улыбка.

Я протянула руку, ласково взъерошила рыжие волосы Элиаса и ответила:

— Мне тоже больше нравилось, когда вы были маленькими.

Экстра 1. Медовый месяц <КОНЕЦ>