Глава 327 — Процветающая Западная территория (8)
Бабушка еще долго сжимала меня в объятиях, прежде чем отстраниться с легким кашлем. Кажется, она смутилась из-за того, что выплеснула столько эмоций на ту, кого видела впервые в жизни — пусть я и была её внучкой.
— Прости меня, дорогая. Старость сделала меня слишком слезливой...
— Нет-нет. Всё в порядке.
Я быстро закивала в ответ на извинения бабушки. Никто в этом мире не осудит мать за слезы по утраченному ребенку, а слезы бабушки были не только скорбью по дочери, но и признанием своей внучки. Сидя у неё на коленях, я просто не могла отвергнуть эти чувства.
Напротив, я была благодарна бабушке за искренность. Вместо того чтобы возненавидеть меня — полукровку — из-за обиды на людей, она решила сосредоточиться на моей эльфийской крови, несущей частичку её дочери.
— Твоя мать оставалась порывистой, даже когда повзрослела, а вот её дочь кажется такой рассудительной, несмотря на нежный возраст. Видимо, характером ты пошла в отца.
И всё же я никак не могла привыкнуть к тому, что со мной нянчатся. Даже если другие эльфы по пути сюда уже принимали меня за малютку, именно под этим теплым взглядом человека с морщинками в уголках глаз я по-настоящему почувствовала себя ребенком. Подобного я не испытывала с тех пор, как не стало моей бабушки по линии отца.
С точки зрения Рафаэлы, внучка, которая моложе её на пятьсот лет, действительно считалась крохой.
— Послушай, дитя.
Пока я неловко ерзала на коленях бабушки, не в силах подняться, та осторожно заговорила:
— Будет ли вежливо, если я стану звать тебя Трикси?
В этот миг я оцепенела. Трикси — это имя я не слышала со времен смерти родителей. Домашнее прозвище, которым пользовались только близкие.
На мгновение эмоции захлестнули меня, но я сумела взять себя в руки. Иметь семью, которая будет звать меня по имени — разве это не счастье? Определенно не повод для слез.
— Да, бабушка.
— Ты тоже можешь звать меня бабулей.
— Хорошо, бабуля.
Рафаэла лучезарно улыбнулась. Полагаю, на моем лице застыло точно такое же выражение.
Я обрела бабушку спустя сто двадцать один год, а бабушка обрела внучку.
......
Что-то явно пошло не так. Неужели в глазах бабушки я выгляжу как ползающий по полу младенец?
— Я ждала внуков с тех пор, как Ариадне исполнилось двести. Какое имя им дать, во что наряжать, чему учить — от одних лишь мыслей об этом месяцы пролетали незаметно.
Это были поистине трогательные слова, за которые стоило бы поблагодарить, но в этот момент смысл с трудом доходил до моего сознания.
— У тебя уже есть прекрасное имя, и воспитана ты безупречно, так что мне не на что жаловаться, кроме этого одного-единственного сожаления.
Мои уши отказывались работать нормально, потому что всё внимание поглотило зрелище перед глазами.
Одежда, которую бабушка с сияющей улыбкой извлекла на свет. Невероятное облачение, укравшее мой дар речи. Крошечные детские вещицы, которые бабушка сшила сама, намереваясь нарядить в них своего внука.
Вообще-то, на саму детскую одежду можно смотреть с умилением. Вещи для малышей всегда вызывают улыбку своей миниатюрностью — смотришь и думаешь, как прелестно бы в этом выглядел младенец.
— Я шила всё это просто так, не желая мешать нынешней молодежи, и вещей накопилась целая гора.
Проблема заключалась в том, что с любовью сшитый гардероб был представлен во всех возможных размерах. От распашонок для новорожденных до платьиц для тех, кто делает первые шаги... и вплоть до одежды, которая подошла бы взрослой женщине.
Да, бабушка держала в руках детский наряд, который пришелся бы мне в пору.
«Святой Энен».
Голова пошла кругом. Розовое платье, сплошь усыпанное рюшами? Даже не дожидаясь совершеннолетия, любой подросток в ужасе отверг бы такое.
— Я шила это с особой заботой, думая о том, как красиво в нем будет смотреться внучка, если родится девочка.
Но, поймав полный робкой надежды взгляд бабушки, я осознала неизбежное. Видимо, мне всё-таки придется его надеть.
Это безумие. Из всей кипы вещей она выбрала именно ту, что на меня налезет, да еще подчеркнула, сколько труда вложила — как я могла отказать? К тому же я только что видела её слезы, и она назвала меня Трикси.
«Что мне делать?»
Ответ был предопределен. Стоило мне просто зажмуриться и спросить: «Можно мне примерить?», как бабушка расцветет от счастья.
Разумом я это понимала. Прекрасно понимала. Но у меня также были гордость и репутация, заработанные годами в человеческом обществе...
— ...Тебе не нравится?
— Оно прекрасно. Могу я примерить его прямо сейчас?
В конце концов, сейчас я в эльфийском обществе. Пожалуй, на время стоит оставить амбиции человеческого мира.
......
Я заставлял себя поддерживать беседу, чувствуя, что если замолчу хоть на миг, то просто зачахну от скуки и напряжения, как вдруг на лестнице раздались шаги.
Разговоры мгновенно стихли, все взгляды прикипели к ступеням. Вполне естественно, учитывая, что каждый из нас беспокоился о Герцоге Сокрушителе Демонов. Даже юная маркиза притихла, попивая сок и чутко следя за обстановкой.
С третьего этажа спустилась только Старейшина.
«Хотя бы худшего не произошло».
Я почувствовал облегчение. Пусть я и не знал деталей, но раз Беатрис осталась наверху, значит, катастрофы удалось избежать. По крайней мере, они ведут нормальный диалог, а не разбегаются в разные стороны.
— Кто из вас Карл?
— Ах, это я.
Сам факт, что она искала меня, возлюбленного Беатрис, намекал скорее на позитивный исход. Собирайся она нас выставить, ей бы не понадобилось обращаться к кому-то конкретно. А захоти она нас припугнуть — высказала бы всё в лицо всем сразу.
— Поднимись на минутку.
С этими словами Старейшина резко развернулась. Хоть она и не выглядела дружелюбной, враждебности от неё я тоже не почуял. Её отношение напоминало поведение сурового чиновника, имеющего дело с посетителем.
Этого было достаточно. Нейтральный прием со стороны того, кто наверняка недолюбливает людей, можно было счесть щедростью. А для первой встречи это и вовсе походило на чудо.
— Трикси мне рассказала. Вы двое пообещали друг другу будущее?
— Да, это так.
Следуя за Старейшиной на третий этаж, я быстро закивал.
В то же время я не смог сдержать улыбку. Раз она называет Герцога Сокрушителя Демонов домашним прозвищем, мы не просто избежали провала — мы достигли максимально возможного успеха...
— Не скажу, что я от этого в восторге.
Я тут же стер улыбку с лица.
Разумеется, признание внучки и одобрение её партнера-человека — вещи разные. Напротив, именно потому что она признала внучку, Старейшина теперь будет изучать её избранника испепеляющим взглядом.
— Но я не имею права вмешиваться в ваши отношения. Я ничем не смогла помочь этому ребенку, в то время как ты стал для неё опорой.
Однако следующие её слова меня поразили. Отбросив расовые предрассудки, глава семьи решила не лезть в личную жизнь внучки? Судя по её речи, она была более непредвзятой, чем большинство людей — неужели она и впрямь ненавистница человечества?
— Раз уж ты стал для Трикси опорой, у меня есть просьба.
— Пожалуйста, просите о чем угодно. Я сделаю всё, что в моих силах.
Я ответил без колебаний.
Несмотря на все страдания, перенесенные от людей, несмотря на то что её дочь вышла за человека и познала горе, она приняла выбор внучки. Как я мог не помочь старшему, принявшему такое решение? Даже если бы пришлось таскать Мудрого герцога на закорках, я бы согласился.
— Мне кажется, это выглядит прелестно, но Трикси очень стесняется. Полагаю, она спустится, только если ты убедишь её, что наряд ей к лицу.
— Прошу прощения?
О чем это она?
«Стесняется?»
Ей что, наложили традиционный эльфийский макияж? Нет, Беатрис ведь не ребенок... с чего бы ей стесняться таких мелочей?
Смысл дошел до меня лишь тогда, когда я увидел Герцога Сокрушителя Демонов в розовом платье в рюшах.
— Ах, дорогой, это, ну...
Беатрис застыла и начала запинаться, стоило нашим глазам встретиться.
«Теперь понятно».
Я всё осознал. Пусть она и не была ребенком, с ней обошлись именно как с дитятей. В такой ситуации любой бы сгорел со стыда.
Если честно, выглядела она чертовски мило, но я прикусил язык — побоялся, что если заговорю, она просто выбьет окно и сбежит.
На два хвостика, в которые заплели её волосы, я тоже постарался демонстративно не смотреть.
К счастью, мне удалось унять бабушку, которая рвалась показать всем свою прелестную внучку. Будь здесь одни эльфы, они бы, возможно, хором принялись умиляться, но внизу ждали больше десяти людей.
— Пусть для Старейшины и других эльфов Беатрис — милый ребенок, в человеческом обществе её глубоко уважают.
— Уважают? Это дитя? Ей ведь едва за сто.
— Среди людей многие даже до ста лет не доживают.
Старейшина испытала культурный шок, узнав, что её внучка по человеческим меркам — одно из старейших живых существ. Всё же опыт сотрудничества с людьми времен основания Империи не прошел даром, и спустя время она это приняла. Это было похоже на вынужденное согласие, но, по крайней мере, она признала этот факт ради достоинства внучки.
— Ребенок, которому едва за сто... по человеческим меркам это за десять...
Всё еще бормоча это с явным разочарованием, Старейшина спустилась вниз.
«Вот она, разница рас».
Просто пугающе. Я и раньше чувствовал разрыв с Герцогом Сокрушителем Демонов, но столкновение с чистокровным эльфом обнажило истинную пропасть.
Думаю, отныне я буду принимать любые выходки Беатрис как должное. Кажется, это называют шоковой терапией?
— Нет.
— А?
Тем временем Беатрис взяла меня за руку и качнула головой. Я не понял смысла этого внезапного отрицания.
— Мне не десять лет, а за двадцать. Поскольку я полукровка, это скорее двадцать процентов, а не десять.
— ......
На миг я потерял дар речи. Судя по её несчастному виду, это не было шуткой, чтобы разрядить обстановку. А учитывая мгновенный отпор — это не было и экспромтом. Она действительно искренне так считала всё это время.
Что ж, понятно. Герцог Сокрушитель Демонов полагала, что ей сейчас примерно двадцать четыре года.
— Если бы тебе было десять, это было бы... небезопасно.
Тщательно взвесив слова, я наконец выдал ответ.
Раз уж моя будущая жена так считает — значит, так оно и есть.
......
Завершив разговор с Трикси и этим юношей по имени Карл, я вышла наружу. Я столкнулась с людьми на первом этаже, но они были гостями сородичей и друзьями Трикси. Я не могла отнестись к ним дурно, поэтому велела им располагаться поудобнее.
«Внучка».
Свежий воздух помог немного прояснить мысли. Известие о смерти беглой дочери, внезапное появление внучки — слишком много потрясений для одного дня.
«...Мир действительно меняется?»
Я не смогла сдержать смешка при мысли о том, что в венах моей внучки течет человеческая кровь, и что она тоже любит человека.
Эльфийка, чей народ пострадал от людей, влюбляется в человека? И впрямь, как в той сказке.
— Что же мне делать? — пробормотала я, глядя в небо.
Великая Богиня — мать всех эльфов, даровавшая нам Мировое древо. И само древо — единственный способ связи с этой матерью.
Я всегда тосковала по нашей Богине и Древу, но никогда так отчаянно, как сегодня.
— Тётушка, тётушка.
— Плачет? Плачет?
Пока я безучастно смотрела ввысь, несколько фей, прятавшихся в ветвях, вылетели и закружили вокруг меня.
Какое позорище — даже этих малюток заставила волноваться.
— Я же говорила вам не показываться.
Всё же стоило их отчитать. Их и так осталось совсем мало с тех пор, как сгорело Мировое древо — что, если они выдадут себя и пострадают?
— Но ведь... но ведь...
— Чувствуем, чувствуем силу Богини.
Что? О чем это они?