Глава 5 — Почему всё это происходит

Я очнулся на непривычно мягкой постели. В глаза сразу ударил белый больничный свет. Я поморщился, поднял руку и увидел капельницу. Тут память вернулась разом.

Я дёрнулся было сесть, но сил не хватило. Шея отозвалась болью; её уже успели перевязать. Слева, на соседней койке, лежала Нацуми-сан с повязкой на голове. Убедившись, что она дышит спокойно, я снова уставился в потолок.

На нас напала женщина, вцепилась мне в шею и начала пить кровь. Нацуми-сан полезла меня вытаскивать и получила по голове. Спасла нас Цубаки-сан — та самая беловолосая красавица, которая оказалась девушкой-полувампиром. Звучало дико, но после минувшей ночи отрицать очевидное было бы глупо.

Перед тем как я отключился, она прижала меня к себе и сказала:

«Ты мой, Кадзуки-кун. Только мой. Я люблю тебя всем сердцем».

Голос прозвучал так отчётливо, будто она повторила эти слова прямо сейчас.

Моей левой руки коснулись холодные пальцы. Я повернул голову — рядом стояла Цубаки-сан и держала меня за ладонь.

— Цубаки-сан?.. Как ты сюда попала?

Руку я не отнял. От её прикосновения почему-то становилось спокойнее.

— Я волновалась за тебя, Кадзуки-кун. Я ведь твоя девушка. Конечно, я должна быть рядом.

Она подтянула стул и села у койки.

Вот тут я окончательно проснулся.

— Девушка? С каких пор? Насколько я помню, мы ни о чём таком не договаривались.

— Разве это не само собой разумеется? Вчера я тебя поцеловала и призналась в любви. Ты меня не отверг. Значит, теперь я твоя девушка, верно?

Она смотрела на меня с такой невинностью, что я готов был вручить ей премию за лучшую женскую роль.

— Послушай, Цуба...

— Ай.

— Цуба...

— Ай, — повторила она уже без улыбки.

Я сдался.

— Ай. Я не принял твоё признание, но и не отказал. Поэтому пока ты не моя девушка.

— Пока?

Вот нахрена я так сказал?

Неужели и правда допускаю, что мы будем вместе? Ай красивая, умная, вроде бы добрая и явно обо мне заботится. Но ещё вчера я узнал, что она полувампир. И что мне теперь делать с этим знанием? Если мы начнём встречаться, придётся иногда сдавать ей кровь по расписанию? Это же бред. Голова и без того была как после удара молотком.

— Сейчас я вообще ни черта не соображаю. Я уважаю твои чувства, но ответить пока не могу. Лучше скажи: ты правда... такая?

Последнее слово я проглотил. Нацуми-сан лежала совсем рядом, и я не знал, спит ли она.

— Да.

— И ты вот так спокойно мне это говоришь?

— Я люблю Кадзуки-куна всем сердцем. Мне незачем что-то от него скрывать. Я хочу его защитить.

— Защитить?

Наверное, она хотела защищать меня от других вампиров. Другого объяснения не находилось.

— Ты ещё не понял, в каком положении оказался, да?

Я покачал головой.

— Ты родился ровно в полночь, в ночь кровавой луны. Поэтому твоя кровь особенная. Если вампир её выпьет, он может обрести силу, о которой прежде не смел мечтать. Говорят, она даже позволяет стать невосприимчивым к солнцу. За тобой будут охотиться многие. Поэтому отныне я всегда буду рядом.

Ай сжала мою ладонь.

Фраза звучала слишком гладко. Будто она заранее выбрала, какую часть правды мне можно услышать. Я посмотрел на Нацуми-сан. Лучше бы ей вообще ничего не знать. Чем меньше людей окажется втянуто в эту дрянь, тем лучше.

Кровавая луна — всего лишь бытовое название полного лунного затмения. Явление не ежедневное, но и не настолько редкое, чтобы ребёнок, родившийся в такую ночь, считался единственным на свете. Даже если тогда было ещё и суперлуние, это всё равно ничего толком не объясняло.

Значит, Ай либо недоговаривала, либо врала. Пока что я решил не спорить и просто запомнить её слова.

— Если моя кровь настолько ценная, почему за мной пришли только сейчас?

Ай накрыла мою руку второй ладонью.

— После шестнадцатилетия она становится особенно чистой и остаётся такой до совершеннолетия. В прошлом месяце тебе исполнилось шестнадцать, верно?

— Откуда ты...

— Я наблюдаю за тобой гораздо дольше, чем ты думаешь. Я знаю о Кадзуки-куне всё. Даже то, что ему нравятся женские бёдра.

Последние слова она прошептала мне на ухо. Лицо тут же обдало жаром. Ай тихо рассмеялась.

— Поэтому их я приберегу напоследок.

— Ты либо садистка, либо бессовестная дразнила.

— Для Кадзуки-куна я могу быть и той и другой.

— А можете дать нам обоим хоть немного отдохнуть? — раздалось с соседней койки.

Мы разом обернулись. Нацуми-сан уже не спала и осторожно трогала повязку на голове.

Я обрадовался, что она пришла в себя, а через секунду испугался: сколько она успела услышать?

— Н-Нацуми-сан... Ты давно проснулась?

Я отвёл взгляд и постарался изобразить смущение. Судя по голосу, получилось убедительно.

— На том месте, где выяснилось, что ты, как и твой отец, любишь бёдра.

— Значит, отец прекрасно разбирался в жизни. Я всегда знал, что он был великим человеком.

Я с облегчением выдохнул, но постарался этого не показать.

— Лучше объясни, почему мы в больнице. Последнее, что я помню: ты вёз меня домой, потому что я перебрала. Какого чёрта случилось дальше? Ты под грузовик полез?

Пришлось сочинять на ходу. Я рассказал, будто в переулке на нас напал грабитель с ножом. Я, как последний идиот, бросился на него и получил порез на шее. Пьяная Нацуми-сан попыталась помочь, а он ударил её рукоятью по голове. К счастью, неподалёку оказалась Ай: она вызвала полицию и скорую, прежде чем дело кончилось совсем плохо.

Заодно я объяснил, что Ай шла домой после встречи с подругами, увидела нас и теперь пришла проведать.

— Погоди. Ты только что назвал её по имени?

Нацуми-сан ухмыльнулась.

— На нас напали, мы лежим в больнице и вообще могли сдохнуть. А тебя волнует именно это?

— Иногда я тебя совершенно не понимаю, Нацуми-сан.

— «Наверное, в этом и есть твоё очарование», — пропела она, изобразив мой голос.

— Во-первых, пародистка из тебя кошмарная. Во-вторых, что такого в том, что я называю её по имени? Она меня тоже зовёт по имени.

Аргумент был железный. Жаль, что против Нацуми-сан железные аргументы не работали.

— Тогда почему ты покраснел? — Она перевела взгляд на Ай. — Цубаки, присмотри за Кадзуки. Он хороший мальчик.

— Конечно, сэнсэй, — бодро ответила Ай. — А кем вы приходитесь Кадзуки-куну?

Ревность в её голосе услышал бы и глухой.

— Я была лучшей подругой его матери. После смерти родителей у него никого не осталось, и я стала его опекуном. Нужны советы, как его охмурить, — обращайся.

— Эй! Не надо ей ничего рассказывать! И вообще, откуда ты всё это знаешь?

— Мелкий, я видела, как ты рос. Когда родителям приходилось уезжать, они оставляли тебя со мной. Уж твоя старшая сестра многое о тебе знает.

Она замолчала и посмотрела в потолок.

— Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Ни один ребёнок не заслуживает того, что выпало тебе. И если я могу хоть что-то сделать, чтобы снова увидеть того мальчишку, который не прятал от всех свою боль, я сделаю. Мне этого достаточно.

— Нацуми-сан...

Она улыбалась непривычно мягко. Без насмешки, без привычного вызова.

— Тебе совсем не идут такие серьёзные речи.

В тишине сухо хрустнули костяшки пальцев.

— Не знаю почему, но мне вдруг ужасно захотелось избить одного придурка с задней парты, который вечно пялится в окно на моих уроках английского.

От неё повеяло такой угрозой, что я машинально выставил Ай перед собой.

— Пощади этого ничтожного идиота.

Не смотрите на меня так. Иногда Нацуми-сан и правда страшнее любого вампира.