Глава 30 — Без названия

— Ну что, всё еще "святой Клары не существует"?

— Э-э... Ну, в общем... это... спаси...

— Ух ты, старшему братцу это вообще не идет! Не знаю, кто там скрывается под маской святой Клары, но ей стоит поработать над чувством стиля... Ой!

Элиас, получивший подзатыльник от брата за свои подначки, тоже не остался без подарка. Помня, что наш строптивый второй сын, хоть и был таким же воякой, имел талант не столько к мечу, сколько к другому оружию, я приготовила для него особый арбалет. В комплекте к нему шли даже серебряные стрелы. С такой игрушкой он теперь на любой охоте на лис точно не отстанет от брата.

— Ха-ха-ха! Ну, держись, неразумный старший братец! Запомни: в дуэли главное — дальний бой!

— Смотри не выстрели себе в физиономию от радости, недоумок. Настоящий мужчина должен решать вопросы мечом! Шури, я могу взять его с собой на банкет?

— И я!

Пока два сына вели себя столь бесцеремонно, я просто сделала вид, что их не знаю, и переключила внимание на милых близнецов.

В отличие от своих братьев, у которых вместо мозгов одни мышцы, малыш Леон с ранних лет проявлял задатки интеллектуала. Он был вне себя от счастья, обнимая новенький телескоп и энциклопедию, о которых так мечтал. Что касается Рэйчел, то она устроила настоящий модный показ перед зеркалом в туфлях, которые я выбирала для неё с особой тщательностью. Рэйчел всегда обожала обувь. Она могла выйти в свет в платье из прошлогодней коллекции, но без новых туфелек — ни за что.

Как бы то ни было, детям понравилось? Но Рождество оказалось мероприятием весьма затратным. Нужно было подготовить подарки не только детям, но и слугам, нашим рыцарям, а также подношения для Святого Престола и Императорского дворца. А если вспомнить бюджет на сегодняшний банкет, расходы на наряды и украшения... Хорошо, что наш род неприлично богат. Всё-таки всевластие золота — это вещь.

И тут произошло нечто удивительное. Дочка, которая до этого важно вышагивала в своих крошечных шелковых туфельках, вдруг подбежала ко мне и начала что-то сосредоточенно вытаскивать из внутреннего кармана.

— Братья сказали, что ты взрослая, поэтому святая Клара не подарит тебе подарок.

Я на мгновение лишилась дара речи. Широко распахнув глаза, я посмотрела на остальных, пытаясь понять, участвовали ли они в этом заговоре. К моему изумлению, у всех сыновей были одинаково неловкие лица, подтверждавшие это! Вот уж действительно сюрприз.

В маленькой ручке Рэйчел был зажат носовой платок с неровной вышивкой. На нежно-зеленой ткани были изображены четыре львенка и один кролик, мирно сидящие рядом.

...Всё это очень мило, но почему я — кролик?

— Спаси... бо, Рэйчел. Какой чудесный платок.

— Братья сказали, кого вышивать, а Леон выбрал цвет ниток. А я саму вышивку сделала.

Судя по всему, она считала, что сделала всю основную работу. Пока я понимающе улыбалась, Рэйчел с крайне гордым видом обвела взглядом своих троих "бесполезных" братьев. Если бы мой покойный муж видел эту сцену, его лицо стоило бы запечатлеть для истории.

***

Императорский банкет, бюджет которого дома Нойванштайн и Швайк поделили в пропорции восемь к двум, оказался куда роскошнее, чем я помнила. То ли дворец хотел отблагодарить семьи, добровольно выделившие средства, то ли еще что, но на огромных елях, уходящих верхушками в потолок с бесчисленными пятиуровневыми люстрами, висели такие драгоценности, что одной штуки хватило бы на годовой фонд помощи беднякам.

У входа в Хрустальный дворец, где проходило торжество, установили стенд для игры в дартс. Нужно было попасть деревянным дротиком в центр резиновой мишени с нарисованным вихрем, и за каждое попадание давали приз в яркой обертке.

Пока гости, прибывшие пораньше, бросали дротики или вели светские беседы, ко мне, только что пришедшей с детьми, первым подошел с приветствием не кто иной, как граф Мюллер.

...Речь о старшем брате моего мужа, об этом типе.

— Давно не виделись, леди Нойванштайн.

И то верно. Впрочем, на Рождественском банкете, где присутствует едва ли не вся столичная знать, столкновение с родственниками по боковой линии было неизбежно. Поэтому я намеренно расплылась в дежурной улыбке и ответила:

— Да, действительно, давно.

— Кхм, послушайте, мы можем поговорить? Это не займет много времени.

Я бросила быстрый взгляд через плечо на детей, которые столпились у статуи, извергающей прохладительные напитки, и кивнула. Граф Мюллер отвел меня к стенду для дартса, где вовсю резвилась и хихикала молодежь, и начал вкрадчивым, низким голосом:

— Мадам, я слышал о том досадном инциденте. Я хотел навестить вас и извиниться раньше, но дела совсем закружили...

— Что ж, если речь об извинениях, то их должны приносить те, кто непосредственно в этом замешан.

Заметил ли этот скользкий тип сарказм в моем голосе, но его зеленые глаза — точь-в-точь как у моих детей — на мгновение сузились. И почему у них всех один и тот же взгляд? Как бы сильно ни сказывалась кровь, мне это было совсем не по душе.

— Если вы того желаете, я велю этим оболтусам извиниться перед вами.

— Знаете, в извинениях, принесенных не по доброй воле, я особо не нуждаюсь.

— Мадам, я прекрасно понимаю, что вы о нас думаете, но...

— Вы ошибаетесь, граф. Я о вас вообще не думаю. А раз не думаю, то и мнения никакого быть не может. Так чего вы от меня хотите?

В глазах окружающих мы, должно быть, выглядели как невестка и деверь со сложной судьбой, обменивающиеся вежливыми приветствиями. Но реальность была далека от этой картинки.

Я втайне надеялась, что граф Мюллер сейчас вспылит, проявив фамильный темперамент, как его младшие братья, но он оказался на редкость сдержанным.

Ну, для Нойванштайна, разумеется. Его темно-зеленые глаза, так похожие на глаза Йохана, на миг вспыхнули гневом, но он быстро вернул себе деловое хладнокровие.

— Хорошо, мадам. Раз уж на то пошло, давайте говорить откровенно...

Фьють — вжжих!

— А-а!

Несколько человек одновременно вскрикнули. Да что там, я и сама чуть не закричала.

Еще бы, ведь это был вовсе не деревянный дротик для игры, а самая настоящая серебряная стрела, которая на бешеной скорости просвистела прямо у нас над головами — если точнее, едва не задев ухо графа Мюллера — и вонзилась в обитую дамастом стену!

— Ой, надо же, промахнулся. Хотел похвастаться меткостью и попасть в центр, но рука дрогнула...

Это была лишь секундная суматоха. Кто-то весело рассмеялся, и зал тут же снова наполнился шумом. Я, моргая от шока, повернула голову. Остолбеневший граф Мюллер последовал моему примеру. Неужели я совершила ошибку, позволив им взять с собой эти игрушки? Моему изумленному взору предстал Джереми, стоящий с арбалетом брата в руках.

— Давно не виделись, дядюшка. Вы еще сильнее постарели с нашей последней встречи. Но что это у вас с лицом?

Граф Мюллер, лишившись дара речи, в упор уставился на племянника. Джереми же в ответ лишь расслабленно и самоуверенно улыбался — и в этой его улыбке было что-то странно незнакомое для меня.

— Ох, кажется, я вас изрядно напугал. Смените гнев на милость. Неужто вы подумали, что я и вправду посмел бы целиться в своего глубокоуважаемого дядю?

Глава 4 - Мать

— Иногда я даже восхищаюсь тем, насколько у тебя скотские методы ведения дел, — выдал свой вердикт Элиас.

На что Джереми лишь пожал плечами и ответил тоном, полным самодовольства:

— Учись, братец. Это и есть истинный дух семейства львов.

— Да не смеши меня! С какой стати ты красуешься с моими вещами?!

— Да потому что ты, придурок, стопудово выстрелил бы себе прямо в лицо!

Уж не знаю насчет "духа семейства львов", но безрассудной дерзости, которую только что проявил Джереми, вполне хватило, чтобы заставить коварного графа Мюллера отступить, скрежеща зубами.

Скользкий граф, видимо, был изрядно уязвлен, так как принялся ворчать что-то вроде: "Да я тебя на спине катал, когда ты под стол пешком ходил", но Джереми лишь усмехнулся в ответ на это старческое брюзжание. Похоже, когда сталкиваются две горячие крови, даже против антисоциальной дерзости юности никакой жизненный опыт не помогает.

— Ладно, ладно, вы двое. Шоу окончено. А теперь живо отнесите арбалет в камеру хранения. И стрелы тоже!

После моего нагоняя Джереми и Элиас, поворчав для виду, на удивление покорно развернулись со своим оружием. Пока мои сыновья шли через зал, взгляды всех юных леди были прикованы исключительно к ним.

— Весьма впечатляющая сцена.

Этот комментарий принадлежал герцогу Нюрнбергу, который, видимо, наблюдал за происходящим со стороны и незаметно подошел ко мне. "Стальной герцог" с загадочной улыбкой в синих глазах, как и всегда, мягко смотрел на меня.

— Прошу прощения за этот переполох.

— Вовсе не стоит. Это было даже мило. Вот бы и мой непутевый сын проявлял хоть каплю подобного рвения.

— Аха-ха...

— Кстати, вы прислали моему сорванцу подарок. Уж не знаю, чем он заслужил такое внимание с вашей стороны, но я не знаю, как вас благодарить за такие хлопоты.

...Вообще-то, я это сделала вовсе не ради великих благодарностей. Отчего-то мне стало неловко.

Подарком, который я отправила Норе в герцогское поместье, был двуручный меч, заказанный в той же мастерской, что и меч для Джереми. Я решилась на это, потому что Нора дважды выручил меня (пусть и непреднамеренно), а еще потому, что его горькие слезы в тот раз не выходили у меня из головы — хотелось хоть немного его утешить. Я даже переживала, не слишком ли это чересчур, но, к счастью, реакция герцога оказалась вполне спокойной.

— Я рада, если юному лорду подарок пришелся по душе.