Глава 66 — Я правда ненавижу отца

Роуэн давно не пил вместе с сыном.

Последнее время Малик почти не показывался дома: после пробуждения ауры он пропадал на тренировках. Поэтому Роуэн, хоть и не подавал виду, был рад провести с ним вечер за бутылкой.

Малик всегда оправдывал его ожидания. Недостатков у сына хватало — отцовский глаз замечал все изъяны до единого, — но сил и способностей, чтобы пройти тем же путём, ему было не занимать. Он всё чаще уходил заниматься в одиночку, однако и это Роуэну нравилось: сын не жалел себя и упрямо двигался вперёд.

А вот приди сюда Ханна, такой тёплой встречи уже не получилось бы...

Роуэн наверняка снова велел бы ей бросить меч. Ради её же безопасности. И сколько бы она ни твердила, что у неё есть талант, он не отступил бы ни на шаг.

«А ведь я и сам, похоже, чокнутый».

От этой мысли ему стало смешно и горько одновременно.

*Бульк-бульк*

Малик наполнил чистый бокал. Роуэн поднёс его к губам и спросил:

— Ну и зачем ты пришёл? Не поверю, что просто так.

— А сын уже не может выпить с отцом без особого повода?

— Ха... Не припомню, чтобы я вырастил тебя настолько сентиментальным.

Малик невесело усмехнулся. От отцовской одержимости мечом досталось не только Ханне.

Он кашлянул, прочищая горло. Голос всё равно дрогнул, и Роуэн отчего-то почувствовал неприятный холодок.

— Отец... Я хотел поговорить о Ханне.

Малик был последним человеком, от которого Роуэн ожидал услышать имя Ханны. Пальцы невольно крепче стиснули бокал.

— А что с ней?

— Она моя сестра. Я давно о ней не спрашивал, вот и вспомнил.

— ...

Малик смотрел только на вино. Отца он боялся. Не так сильно, как Ханна, но достаточно, чтобы рядом с ним постоянно чувствовать на плечах неподъёмный груз. Даже начать этот разговор стоило немалого мужества.

Он провёл пальцем по влажному стеклу и осторожно произнёс:

— Я понимаю, что не мне вас учить... но, может быть, вам стоит перед ней извиниться?

— Извиниться?

В голосе Роуэна зазвенел металл.

Само это слово было ему чуждо. Совершая поступок, человек должен заранее мириться с чужой ненавистью. Пустое «прости» всё равно ничего не изменит.

К тому же...

— С какой стати мне извиняться перед Ханной? Скорее уж ей следует просить прощения у меня. Она проигнорировала письмо отца и до сих пор не вернулась домой. По-твоему, это нормально?

Роуэн не считал, что поступил с дочерью неправильно. Он винил себя лишь в том, что так и не заставил её отказаться от меча.

Если стремление вырастить ребёнка сильным — преступление, тогда виноваты все родители на свете. Строгость, которая ведёт к лучшему будущему, не казалась ему жестокостью. И если дело дошло до требования извиниться, значит, виновата Ханна, не пожелавшая его слушаться.

Поэтому просьбу сына Роуэн отверг без колебаний.

Вино в руке Малика дрогнуло. Отцовское упрямство казалось ему непробиваемым.

Отец всю жизнь ставил меч превыше всего, а с Ханной обращался так, будто у неё вообще не было права голоса.

— Но ведь вы всегда отдавали предпочтение мне, — тихо сказал Малик. — И я этим пользовался.

— Это не фаворитизм, а здравый расчёт. Я сосредоточился на том, кто способен прославить имя Хистании.

— Наш род и без того достаточно силён.

— Без меня он давно бы пришёл в упадок.

— Возможно. Но мы не обязаны быть такими же, как вы...

— Мне крайне неприятно это слышать.

Малик опустил голову.

— Простите.

Роуэн тяжело вздохнул. Наследник, которому безразлично будущее рода, — только этого ему не хватало.

И Ханна, и Малик будто сошли с ума после встречи с тем человеком.

— Два дня назад я виделся с мечником по имени Рикардо, которого ты так расхваливал, — небрежно заметил он.

— С Рикардо?

— Да. Он принял меня за какого-то коробейника.

— За коробейника?

На напряжённом лице Малика появилась едва заметная улыбка. Он пробормотал себе под нос:

— Ну и псих...

Теперь ему даже стало любопытно, что именно Рикардо сказал отцу. В конце концов, одной его фразы хватило, чтобы Малик набрался смелости и попросил у Ханны прощения.

Но Роуэн поморщился, словно одно воспоминание о встрече вызывало у него зубную боль.

— Наглый ублюдок. Служит дочери пришедшего в упадок рода Десмонд, а сам, кроме редкого для своих лет мастерства, ничем не прославился. И ещё смеет рассказывать мне, в чём я неправ.

Он осушил бокал и добавил:

— Заявил, что мне уже не наладить отношения с Ханной.

— И что вы ему сказали, раз он так ответил?

Малик не верил, что Рикардо стал бы провоцировать человека без причины. Да, он умел задеть за живое, зато обычно говорил чистую правду.

Роуэн ответил с полной уверенностью в собственной правоте:

— Попросил его убедить Ханну бросить меч.

— Отец!

Малик с грохотом ударил ладонями по столу и вскочил. В его взгляде читалось одно: «Сколько можно нести эту чушь?» Роуэн лишь холодно посмотрел на сына снизу вверх.

— Малик. Это второе предупреждение.

Но тот не отступил.

— Сколько ещё вы будете продолжать? Ханна уже всё доказала! Она любит меч. Не хотите помогать — хотя бы не мешайте!

— Ты не понимаешь, почему я это делаю.

Роуэн заговорил, вновь вспоминая то, что видел собственными глазами:

— Ханна молода и не умеет думать наперёд. Если она будет и дальше безоглядно нестись вперёд, однажды обязательно попадёт в беду. Внезапно обретённая сила может принести быстрый успех, но безопасности не гарантирует.

— Тогда помогите ей.

— Мне и тебя хватает.

— Не несите херню.

Роуэн медленно поднял на него взгляд.

— А ты?

Следующие слова попали точно в больное место.

— Ты ведь обращался с Ханной ничуть не лучше меня. Так же презирал её, так же отодвигал в сторону. Если всегда считал это неправильным, почему не остановил меня раньше?

— Я...

— Неважно, кто из нас хуже. Просто не забывай: ты такой же, как я.

Малик стиснул кулаки и опустил голову. Возразить отцу было нечего. Да, он тоже был жесток к Ханне. Именно поэтому уже попросил у неё прощения и собирался просить снова, сколько бы ни потребовалось.

Он пришёл сюда не ради оправданий. Пока всё не стало ещё хуже, Малик хотел убедить отца признать их общую вину.

Роуэн посмотрел на молчавшего сына и подвёл черту:

— Как бы ты ни спорил, решения я не изменю. Я растил Ханну в строгости — и что? Если её сломили такие пустяки, как она вообще собирается жить в этом мире?

Малик поднял голову.

— Вы просто подгоняете всё под удобный для себя ответ.

— Подгоняю? Не смеши меня. Я ни разу не пожалел ни об одном своём решении. Правоту доказала моя жизнь. И твой успех тоже её доказывает.

Роуэн впился в него тяжёлым взглядом.

— Это третье предупреждение, Малик. Ещё одно слово — и я перестану сдерживаться.

Сын сжал зубы.

— Вы ещё пожалеете. Так же, как пожалел я.

— Пожалеет Ханна.

После этого разговора Роуэн лишь укрепился в своём решении. Он заставит дочь бросить меч — ради её же будущего. Даже если придётся действовать подло. Так Ханна останется в безопасности, а Малик сможет сосредоточиться на собственном пути.

Несколько секунд в комнате царила тишина.

Потом Роуэн махнул рукой, заканчивая бесполезный разговор.

— Уходи.

Малик уже направился к двери, когда снаружи донёсся оглушительный грохот.

*Бах!*

Следом послышались треск ломающейся мебели и испуганные голоса слуг.

— Г-госпожа...

— Где он?

— Госпожа, что привело вас сюда?..

— Я спросила, где отец.

Этот голос Роуэн не слышал очень давно.

Но теперь в нём не осталось ничего от той маленькой девочки, которая когда-то просила его о спарринге и наставлениях. За дверью кипела неприкрытая ненависть.

*Топ-топ-топ*

По лестнице стремительно приближались шаги. В кабинет ворвался запыхавшийся дворецкий.

— Г-глава рода... ваша младшая дочь вернулась.

Сердце Роуэна дрогнуло. Вся решимость немедленно заставить дочь отказаться от меча рассыпалась в один миг. В голове не осталось ни одной связной мысли.

Он просто хотел увидеть дочь.

— Ханна... здесь?

— Да! Вам лучше выйти как можно скорее! Там... там такое...

— Где он?!

Крик Ханны прокатился по всему особняку. В нём было столько накопившейся обиды, что плечи Роуэна будто налились свинцом.

Прошло не больше десяти секунд.

Шаги на лестнице стихли, и в дверях показалась знакомая фигура. Ханна грубо оттолкнула дворецкого, пытавшегося преградить ей путь.

— Прочь. Пока я тебя не убила.

— Но, госпожа... это кабинет главы рода...

— Я сказала, отойди, пока жив.

Дочь вошла в комнату с головы до ног заляпанная орочьей кровью.

Ханна Хистания тяжело дышала, стоя перед отцом. Покрасневшие глаза смотрели на него с ненавистью, а зажатый в руке меч мелко дрожал.

Казалось, она вот-вот расплачется.

Роуэн невольно вспомнил девочку, которая когда-то смотрела на него с восторгом и обещала:

«Я стану таким же великим мечником, как ты, папа!»

Теперь той девочки не было.

Ханна швырнула ему смятое письмо.

— Обязательно было заходить так далеко?

──────────────

Ханне Хистания.

Возвращайся в родовое поместье.

Это последнее предупреждение.

Вернёшься — займёшься учёбой. Я уже нашёл тебе лучшего наставника, так что ни в чём нуждаться не будешь.

Если и на этот раз ты откажешься вернуться, мне придётся прибегнуть к крайним мерам.

Даже если для этого понадобится выдать тебя замуж.

──────────────

Ханна посмотрела на письмо, потом на отца.

— Я правда вас ненавижу.

──────────────

1. Прочитайте письмо Роуэна Хистании. (1/1)

2. Встретьтесь со своим отцом, Роуэном Хистанией. (1/1)

3. Уничтожьте элитных воинов-орков в горах Хамель. (30/30)

──────────────

По её щекам текли слёзы.

* * *

На крыше кабинета, укрывшись от чужих глаз, сидел на корточках мужчина. Он наблюдал за душераздирающей семейной сценой, тяжело вздыхал и держал ладонь на рукояти меча.

[«Преодоление предела» проверяет предел эффективности предмета «Зелье невидимости».]

Незваный гость полностью скрыл своё присутствие.

Рыжеволосый мужчина посмотрел вниз и тихо пробормотал:

«Чёрт... Как же я соскучился по госпоже».

Рикардо пришёл сюда украсть счастливую возможность, но теперь уже понимал: дело пахнет пиздецом.