Глава 64 — Отец, который меня не любит — 3

Оливия осторожно выглянула из-за подоконника.

Она лежала на кровати, прижимала к груди Бульончика и украдкой следила за происходящим во дворе.

Рикардо ушёл разбираться с вором.

Высокий незнакомец стоял перед воротами так спокойно, будто имел полное право сюда являться.

— Уходите.

— ...

— Я сказал, уходите!

Даже со второго этажа было понятно, что разговор идёт плохо. Слов Оливия почти не разбирала, зато крики доносились прекрасно.

Рикардо сжал кулаки и сердито выговаривал гостю. Потом тяжело вздохнул. Мужчина ничего не отвечал и лишь смотрел на него.

«Наверное, там интересно...»

Оливии стало обидно, что её не позвали. Она крепче обняла заёрзавшего Бульончика.

«Я тоже хочу послушать».

Рикардо жестом велел незнакомцу уйти. Тот не сдвинулся с места. Один пытался вытолкать его за ворота, другой упорно стоял на своём.

Оливии пришлось довольствоваться зрелищем издалека, и от любопытства всё тело уже зудело.

«Ничего не видно...»

Она высунулась чуть дальше.

«Где-то я его встречала».

Каштановые волосы. Чёрный парадный мундир. Меч с золотой рукоятью.

Когда Оливия ещё появлялась в свете, она часто видела людей в такой форме рядом с императором.

Кто же это?..

Она долго напрягала память, но так ничего и не вспомнила.

Во дворе разговор продолжался.

Незнакомец смотрел на Рикардо с каменным лицом. Тот недоверчиво усмехнулся и провёл рукой по волосам.

— Вы хотите, чтобы я сделал это за вас?

— ...

— И вы называете себя отцом?

— Не тебе судить.

— Вот как...

Рикардо покачал головой и снова тяжело вздохнул.

Оливия знала это выражение.

Так он смотрел на неё в Академии, когда она призналась, что любит Михаила, и отказалась слушать любые возражения.

— Почему ты меня не понимаешь?..

— Почему ты мне запрещаешь? Я тоже имею право кого-то любить!

— Я боюсь, что вам будет больно.

— Заткнись. Просто заткнись... Ты такой же, как остальные. Даже поддержать не можешь.

— Госпожа, прошу вас. Хотя бы сейчас послушайте меня.

— Я сказала, заткнись!

Рикардо всегда проводил рукой по волосам, когда злился.

Он не умел говорить по-настоящему жестокие вещи. Но и сдерживать раздражение не мог. Поэтому только вздыхал и теребил волосы, будто пытался выпустить злость через пальцы.

Оливия не раз доводила его до такого состояния и прекрасно знала эту привычку.

Похоже, договориться им не удавалось.

Рикардо смотрел на мужчину с яростью. Тот отвечал не менее тяжёлым взглядом.

Вокруг обоих задрожало марево силы.

Оливия стиснула кулаки.

«Нет... Нельзя».

У Рикардо ещё болит рука.

Она продолжала тревожиться за него, хоть и старалась этого не показывать.

Прошло несколько долгих секунд.

*Шинг...*

Оба вытащили мечи.

Оливия в ужасе посмотрела на Бульончика.

— Кусай! Бульончик, кусай его!

— Гом...

Бульончик глубже зарылся в её объятия.

— Трус несчастный...

Своей жизнью он дорожил гораздо сильнее хозяйской.

* * *

Передо мной стояла гора в человеческом облике.

Роуэн Хистания.

Сильнейший мечник империи.

[Роуэн Хистания. Ур. 100]

[Класс: командир Императорского рыцарского ордена]

[Расположение: -61]

[Любимые темы: честь рода Хистания / талантливые мечники / похвала детям / безопасность детей]

[Ненавистные темы: никчёмные отцы / бездарные мечники / оценка его поступков / наглецы / демонстративное пренебрежение]

Даже неподвижный, Роуэн давил одним присутствием. Мысль о победе над ним не приходила в голову даже в шутку.

Он посмотрел на меня.

— Давно не виделись.

Низкий голос человека, который прошёл через сотни сражений.

Ладони сразу покрылись холодным потом.

Мы ещё толком не поговорили, а его сила уже придавила меня к земле.

«Какого хрена он сюда пришёл?»

Я сохранил серьёзное лицо.

— Торговцев не принимаем.

Сработал инстинкт самосохранения.

За годы службы мне приходилось прогонять навязчивых продавцов и бродяг, которые принимали пустующий особняк за бесплатный ночлег. Настоящий дворецкий обязан быстро реагировать на угрозу.

Я посмотрел Роуэну в лицо так, будто видел его впервые.

— Электроодеяла и целебные браслеты мне не нужны. Кредит тоже не возьму. Всего доброго.

Я отчаянно делал вид, что не узнаю его.

Стоило признать гостя, и моей мирной жизни бездельника пришёл бы конец. Даже если передо мной стояло существо, способное уничтожить мир, оно всё равно уступало Бульончику в полезности, пока мешало мне спокойно есть и отдыхать.

Таков главный инстинкт человека, попавшего в другой мир.

На лице Роуэна впервые мелькнуло замешательство.

Не каждый день командира Императорского рыцарского ордена выбивают из равновесия одной фразой. Я сдержал улыбку и повторил:

— Уходите.

— Ты не знаешь, кто я?

— Этой зимой будем мёрзнуть. Ничего покупать не стану.

— ...

Роуэн потёр переносицу.

Я мысленно молился.

«Уйди».

«Пожалуйста, просто уйди».

«Возвращайся домой и не мешай людям жить».

На дворе неспокойно, а он таскается по убогим поместьям. Лучше бы и правда пошёл домой.

Роуэн тяжело вздохнул.

— Меня впервые принимают за уличного торговца.

В его голосе прозвучало не только раздражение, но и слабое любопытство.

В оригинальном романе Роуэн терпеть не мог представляться. Его лицо служило визитной карточкой, а меч — символом империи. Того, кто не узнавал его сразу, он считал недостойным разговора.

Когда в книге он впервые встретил Юрию, всё произошло примерно так:

— А вы кто?

— Я Роуэн Хистания...

— По-моему, обычный торговец.

— ...

После этого Роуэн молча развернулся и ушёл. Позже Михаил объяснил Юрии, что это его наставник, и недоразумение удалось исправить.

Слава Роуэна и влияние рода Хистания были так велики, что он давно привык: его знают все.

Логика у него была простая: «Не узнал меня — сначала выучи, с кем разговариваешь».

Я рассчитывал на эту слабость и очень надеялся, что он оскорбится и уйдёт.

Не сработало.

— Я Роуэн Хистания.

Похоже, сегодня он решил наступить на горло собственной гордости.

— Командир Императорского рыцарского ордена. Человек, которого называют мечом империи.

Я промолчал.

— Я пришёл поговорить с тобой.

Он произнёс это с такой твёрдостью, будто не уйдёт без ответа.

Деваться было некуда. Я почтительно склонил голову.

— Рикардо, дворецкий госпожи Оливии Десмонд.

Выпрямившись, я посмотрел ему в глаза.

— Для меня честь встретиться с мечом империи. Прошу простить прежнюю грубость.

Учтивость вышла нарочитой.

Я вложил в неё простой смысл: сам виноват, что явился без предупреждения.

— Сообщи вы о визите заранее, мне не пришлось бы вести себя столь неподобающим образом. Приношу извинения.

— Забудь.

Роуэн отмахнулся.

Я предложил пройти в особняк, предупредив, что дом скромный. Он отказался: хотел сказать несколько слов и сразу уехать.

Это меня вполне устраивало.

Я давно не убирался, и внутри царил полный бардак. К тому же, увидев Роуэна, госпожа наверняка назвала бы его «придурком, у которого вместо мозгов меч». Ради сохранности её шеи лучше было оставить гостя за воротами.

Роуэн медленно оглядел меня с ног до головы.

Обувь.

Меч на поясе.

Рыжие волосы.

Закончив осмотр, он спросил:

— Ты знаком с Ханной Хистания?

— Да. Мы недавно подружились.

— Подружились...

— Именно.

Роуэн коротко кивнул и перешёл к делу.

— Малик рассказывал о тебе. Говорил, ты храбрый и одарённый мечник.

— Он преувеличивает.

Какой всё-таки замечательный спонсор.

Даже за спиной меня хвалит.

Слышать комплимент от неприятного человека было странно, но не сказать, что плохо. Всё-таки меня признал сам меч империи.

Когда Малик в прошлый раз приезжал в особняк, он попросил об одной услуге.

— Рикардо.

— Да?

— Можно тебя кое о чём попросить?

Он хотел, чтобы я помог Ханне помириться с отцом.

Мы с Маликом уже смогли наладить отношения благодаря моему вмешательству, и он надеялся, что Ханна тоже откроется отцу, если её мягко подтолкнуть.

Я отказал сразу.

— Нет.

Я не считал правильным лезть в чужую семью.

Тем более я знал будущее, в котором отцовское равнодушие довело Ханну до смерти. Уговаривать её открыть сердце человеку, мучившему её всю жизнь, было бы жестоко.

Да и вряд ли она послушалась бы меня только потому, что я велел помириться.

Главное же заключалось в другом: это было не её решение.

Поэтому просьбу Малика я отклонил.

Чужие семейные разборки — одно из тех дел, в которые разумный человек не суётся.

Я холодно смотрел на Роуэна и ждал продолжения.

— Мне нужна услуга.

— Какая?

— Ты вложил меч в руки Ханны. Значит, сумеешь и забрать его.

Предчувствие оказалось паршивым.

— Найди способ заставить её отказаться от меча.

Я сжал кулак.

— Это слова отца?

— Ты переходишь границы.

— Я сирота. Некому было научить меня, где они проходят.

Из тела Роуэна хлынула синяя аура.

Её давление обожгло кожу.

Я выпустил в ответ лишь тонкую струю силы. Победить его невозможно, но даже такого противника можно заставить отшатнуться, если ударить в уязвимое место. Нужно лишь выбрать момент и вцепиться покрепче.

Я собрал ауру на кончиках пальцев.

Роуэн вытащил меч.

Я сделал то же самое.

Сила стекалась к клинкам, когда со второго этажа раздался пронзительный крик:

— Стража! Дармоеды проклятые! За что вам налоги платят? К нам вор забрался!

Госпожа держала Бульончика перед лицом, словно щит.

— Н-не деритесь!

Она зажмурилась и дрожала.

Похоже, по-настоящему за меня испугалась.

Я не выдержал и рассмеялся.

— Хорошо, госпожа.

Меч вернулся в ножны.

Роуэн смотрел на меня так, будто ничего не понимал.

— Уходите. Боюсь, с таким подходом вы с госпожой Ханной никогда не помиритесь.

Когда я повернулся к дому, за спиной прозвучало:

— Наглый щенок.

Я пропустил это мимо ушей и поднялся к госпоже.