Глава 56 — Награда, от которой не отказаться — 3

— Р-р-р!..

*Ску-у-улёж...*

— Р-р-р! Гав! Гав!

В комнате госпожи, как всегда, царили мир и покой.

Оливия сидела на кровати и выясняла с щенком, кто здесь главный. Ради этого она встала на четвереньки и теперь смотрела на него прищуренными глазами. Чёрный комок шерсти прятался у меня за спиной и дрожал, тихонько поскуливая.

В подобных поединках госпожа пощады не знала. Она ведь не просто так много лет держала в страхе весь высший свет, где каждый только и думал, как бы обвести другого вокруг пальца. Оливия всегда говорила, что первое впечатление должно врезаться в память. Если тебя примут за мягкую и безобидную, потом обязательно полезут на шею. Поэтому лучше сразу поставить человека на место — так и проще, и обид потом меньше.

Эту мудрость госпожа однажды изрекла, выдрав у какой-то барышни клок волос.

Теперь она показывала щенку, с кем ему предстоит жить: с местной психопаткой... то есть с женщиной, у которой слегка не все дома.

— Р-р-р! Гав!

Госпожа перешла на язык зверей. По-моему, это было только мило.

Когда она впервые увидела щенка, то сделала вид, будто он ей совсем не понравился. Мол, что хорошего в животном, от которого одна шерсть. При этом сама то и дело косилась на него и беспокойно шевелила пальцами. За тринадцать лет службы я научился распознавать её ложь с первого взгляда.

— Медведь!

— Щенок.

— ...Это?

— Да.

— А не медведь?

— Четыре лапы есть. Наверное, всё-таки щенок.

— Наверное...

Госпожа быстро согласилась взять его, когда я пообещал вырастить из него живую ловушку для тараканов. Робот-пылесос ей бы не помог, а вот пожиратель насекомых в доме точно пригодился бы.

Правда, перед тем как принять нового жильца, Оливия озабоченно спросила:

— А что, если он отберёт у меня работу?

— Какую работу?

— У меня вообще-то есть профессия.

Слышать такое от безработной госпожи было странно, но следующее объяснение оказалось неопровержимым.

— Дом сторожить. Это же моя работа.

— Поздравляю. Значит, вы всё-таки устроились.

— Конечно. Не всю же жизнь бездельничать.

Так я внезапно превратился в мерзавца, который годами не платил работнице жалованье.

Как бы то ни было, сейчас госпожа налаживала отношения с новым членом семьи. Способ был старый, но порой именно старые способы работают лучше всего. Так говорил и один знаменитый кинолог:

— Важно сразу установить правила. Покажете слабину — собака сядет вам на шею.

Я искренне надеялся, что госпожа и щенок договорятся без кровопролития.

— Р-р-р-р...

Оливия смотрела на него так, будто вот-вот влепит по морде. Щенок снова заскулил и прижал к полу хвостик, который был не длиннее мизинца.

Он покорился закону сильнейшего, и госпожа довольно улыбнулась. Победительница расправила плечи и гордо выпятила грудь. На душе сразу стало светлее.

— Рикардо, я победила.

— Вы молодец.

— Бой был тяжёлый. Будто с медведем дралась.

— Это щенок.

— ...

Госпожа тяжело вздохнула и вытерла со лба несуществующий пот.

Она всё ещё дулась из-за того, что ей не разрешили принять ванну, но схватка явно подняла ей настроение. Я уже приготовился терпеть её кислую физиономию до вечера, поэтому был благодарен щенку, уныло сидевшему на полу.

Я присел рядом, погладил его по голове и тайком от Оливии кинул кусок вяленого мяса. Щенок радостно завилял пушистой задницей и заковылял к угощению.

Ел он хорошо, и лечение, похоже, помогло.

Он всё ещё немного прихрамывал, но по сравнению с тем временем, когда задние лапы вообще не слушались, это был огромный успех. Может, на животных способность действовала сильнее. А может, я просто не рассчитал силу. В любом случае результат был налицо.

Я смотрел на него с гордостью и одновременно чувствовал тяжесть в груди.

«Восстанавливающее прикосновение» было не той способностью, которой можно пользоваться направо и налево. Она срабатывала лишь раз в месяц, а цена за лечение оказалась слишком высокой: страшное головокружение, кровь из носа, потеря выносливости и холодное ощущение, будто здоровье утекает из тела.

Я не знал наверняка, что именно со мной происходило, но полезным это точно не было.

Иногда я думал, не зря ли потратил такую силу на бездомного щенка. И всё же радовался, что начал с него. Теперь я хотя бы знал о побочных эффектах.

Попробуй я сразу лечить госпожу, наверняка рухнул бы у неё на глазах. Зная себя, я бы ещё и превысил предел, лишь бы поставить её на ноги. А если бы во время лечения начал кашлять кровью, Оливия больше никогда не позволила бы к себе прикоснуться.

Значит, спешить нельзя. Как бы ни чесались руки, надо помнить и о себе.

Я решил понемногу помогать госпоже, а после каждого раза надолго забывать об этой способности. После этого снова посмотрел на щенка, который с аппетитом жевал мясо.

Это был брошенный матерью детёныш с больными лапами. Я прождал рядом с ним целый час, но за это время не появилась ни мать, ни даже паршивая крыса. Забавно вышло: и дворецкий, и собака оказались сиротами. От этой мысли защемило сердце.

Щенок доел и принялся обнюхивать пол. Госпожа протянула руку.

— Дай.

Приказ главной в этом доме следовало исполнить. Я взял щенка под живот и на всякий случай ещё раз осмотрел. Мы уже вымыли его, но клещи могли остаться. Проверив шерсть и кожу, я перешёл к самому важному — выяснил пол.

Даже если животное не умеет говорить, я не собирался сажать госпоже на колени самца, который будет сидеть у неё на руках и довольно пыхтеть. Ради его же спокойной жизни этот вопрос надо было выяснить заранее.

Под чёрной шерстью оказался чистый живот. Это была самка.

«Годится».

Можно было не выгонять её во двор.

Убедившись, что опасности нет, я передал щенка госпоже.

— Хи-хи.

Стоило пушистой шерсти коснуться её рук, как Оливия улыбнулась совсем по-девичьи. Я давно не видел у неё такой чистой улыбки и сам невольно расплылся в ответ.

Не зря я её принёс.

Госпожа крепко прижала щенка к себе и смотрела на него так, будто уже никогда не отпустит. От этого стало немного обидно. А вдруг меня теперь отодвинут на второй план? Женщины ведь теряют голову от всего милого.

Но Оливия тут же сказала совсем не то, чего я опасался:

— С сегодняшнего дня тебя зовут Косточка.

Я, кажется, ослышался.

Я почистил ухо и прислушался.

— Ну-ка, повтори: Косточка.

Нет, не ослышался.

Я осторожно уточнил, почему она выбрала именно это имя. Очень хотелось верить, что причина не та, о которой я подумал.

— Госпожа?

— М-м?

— Почему Косточка? Можно было назвать её как-нибудь красиво. Елизаветой Первой, например. Или Цветочком...

Оливия поморщилась.

— Отстой.

Похоже, таланта к именам у меня не было. И всё же вопрос оставался.

Кличка «Косточка» слишком уж походила на приговор.

— По-моему, Косточка ей не подходит.

Госпожа кивнула так, будто объясняла очевидное:

— Ты болеешь. Вот я её откормлю и сварю тебе бульон.

Она сглотнула слюну.

— Что?

Только теперь до меня дошло, почему Оливия смотрела на щенка с такой нежностью.

Я бы с радостью похвалил госпожу за заботу о моём здоровье, но есть новую питомицу не собирался. Домашние животные — это семья, а не запас провизии.

Я спокойно объяснил:

— Мы её есть не будем.

— А?

— Она для красоты.

Взгляд госпожи сразу остыл.

— Не будем?

— Нет.

— Ты привёл её не затем, чтобы откормить?

— Это щенок.

— Что-то не похожа.

— Похожа.

Оливия подняла огромную переднюю лапу щенка и показала мне.

— Посмотри. Лапища какая.

— Значит, вырастет крупной собакой.

— ...Думаешь?

Лапы и правда были немаленькие. Такие, будто однажды она сможет разорвать человека пополам. Особенно впечатляли длинные когти на чёрных пальцах. Но мало ли какие бывают собаки.

В прошлой жизни я только кормил уличных кошек консервами и смотрел ролики про животных, так что экспертом себя не считал.

Госпожа тоже никогда никого не держала и потому решила мне поверить. Хотя ещё некоторое время смотрела на щенка с подозрением, словно спрашивала: «Ты точно собака?» Щенок лишь жалобно скулил и хлопал невинными глазами.

— Ну и ладно.

Потеряв интерес к существу, которое не было ни едой, ни неприкосновенным запасом, Оливия спустила её с рук. Стряхнула с платья шерсть и принялась придумывать нормальную кличку.

— Тогда, может, Отбивная?

Чутьё на имена у госпожи было таким же безнадёжным, как у её дворецкого.

Мы посмотрели на чёрный комок, забившийся в угол, и глубоко задумались. Имя должно было соответствовать величию злодейки Оливии. Мы замолчали и напрягли извилины.

— Максимус?

— Отстой.

— Тогда Ламборгини.

— Это ещё что?

— Когда вырастет, будет тянуть сани...

— Отклонено.

Минут десять мы перебирали варианты. В ход шли и Рыжик, и Бычок, и Камбала. Наконец госпожа произнесла первое более-менее подходящее имя. Щенок в углу тут же навострил уши.

— Бульончик.

Из всех вариантов этот звучал опаснее всего, но щенку почему-то понравилось. Она завиляла хвостиком.

Мы с Оливией переглянулись и улыбнулись.

— По-моему, хорошо.

— Мне тоже нравится.

Госпожа похлопала ладонью по кровати.

— Косточка, ко мне.

— Не Косточка, а Бульончик.

— ...

Разница, конечно, была невелика, но «Бульончик» звучало куда воинственнее.

Оливия нехотя повторила:

— Бульончик, ко мне.

— Го-о-ом!

Собака тут же прыгнула ей на руки. Похоже, кличка пришлась по душе.

Я смотрел на них и улыбался.

— Ну и деревенщина.

И всё-таки я не зря её принёс.

* * *

— Ах ты, сучка! Это моё! Твоя еда на полу!

Госпожа прекрасно ладила с Бульончиком.

Они охотились за угощениями друг друга и устраивали настоящие побоища. Щенок пытался забраться на кровать и украсть еду госпожи, а Оливия отталкивала её за лоб и осыпала отборной бранью.

— Го-о-ом!

— Пошла вон!

— Го-о-о-ом!

— Вон, я сказала! Сейчас в суп пущу!

Угроза подействовала. Собака поджала хвост, спрыгнула на коротких лапах с кровати и сунула морду в миску.

Госпожа тяжело дышала, но, отстояв закуску, заметно успокоилась. Потом дрожащим пальцем указала на щенка.

— Рикардо, это точно не собака.

— Точно собака.

— Ты только посмотри.

*Хрусть!*

Она жевала корм с таким усердием, будто дробила кости.

— Какая собака так жрёт?

— Всякие бывают. Не надо дискриминировать её по породе.

— ...Наверное.

Госпожа покорно кивнула.

— Я отучу её лезть на кровать.

— Буду благодарна.

На самом деле Оливии было всё равно, медведь это или ещё какая тварь. Её раздражало только то, что тварь покушалась на еду.

Я мысленно составил план дрессировки и положил госпоже в рот кусочек стейка.

— Ням... вкусно.

Ночь постепенно сгущалась.

День вышел долгим и богатым на события. У нас появился новый член семьи. А я получил способность, которая была нужна мне больше всего.

Оставив Бульончика в пустой комнате, я вернулся к Оливии и осторожно заговорил:

— Госпожа.

— М-м?

— Та-дам!

Я достал из кармана маленькую баночку мази.

Это была самая дешёвая мазь, какую только можно найти на рынке. Зато под её предлогом я мог без подозрений касаться ног госпожи.

Я неловко улыбнулся и показал баночку.

— Кажется, я нашёл средство от всех болезней...

Оливия отрезала:

— Это сетевой маркетинг.

В житейских делах госпожа разбиралась отлично.