Глава 1 — оцепенение 1

оцепенение 1

– Почему я смотрю телевизор?

Я обнаружил себя, бормочущим этот вопрос в пустоту, пока
сидел перед аналоговым телевизором.

Не мог сказать, что разум совсем уж был в тумане. Я не
помнил, что ложился спать, но я и не терял сознание.

…Подождите минутку. Я не помнил вообще ничего.

Что я здесь делал? И почему пялился в этот телек? Какой бы
ни была причина, я никак не мог вспомнить её.

Я не только не смог припомнить ни одной детали о программе,
которую, предположительно, смотрел, но и не имел ни одного воспоминания до того
момента, пока не открыл рот. Будто кто-то управлял конвейерной лентой в моей
голове, вывозившей воспоминания ещё до того, как я мог ухватиться за них.

Я сфокусировал своё отвлечённое сознание обратно на
телевизоре. Полосы текста бежали по экрану, словно это были титры фильма,
сопровождаемые грациозной, однако искажённой мелодией скрипки.

Так значит я смотрел какой-то фильм?

Я посчитал это довольно маловероятным. Я никогда особо не
увлекался ими. А самые недавние, которые смотрел и о которых помнил, были
кино-адаптации аниме «милой дерущейся девочки», которые транслировали по утрам
воскресенья. Но мне сложно было представить то, что я пусто пялился на титры
фильма, Бог знает, сколько времени. Сколько бы много времени у меня не было в
жизни – и поверьте мне, у меня было его полно – это показалось мне его огромной
тратой впустую.

Если я видел титры, то, значит, должен быть и сам,
понимаете… фильм. Я, должно быть,
смотрел его в течение каких-то «x» минут, но… что я посмотрел?

– Боже, ничего не могу вспомнить. Тип, где я вообще?..

Да. Хорошая мысль, мозг. Лучше бы узнать это, в первую
очередь. Есть ли здесь что-то, что поможет мне понять, где я? Какое-то здание
или окно, или человек? Надеюсь, мне не займёт много времени выбраться из этой
комнаты.

Вот, о чём я думал, пока вертел головой по сторонам, пытаясь
понять, где нахожусь…

И обнаружил: моё местоположение вне всякого понимания.

– Да вы шутите надо
мной.

Протянувшийся на, казалось, сотни километров… это был мир
чисто белого цвета. Было невозможно узнать, насколько огромен он был.

Здесь не было людей, здесь не было зданий – даже ни единого
мёртвого прута. Ничто не разделяло небо и землю, и здесь не было ничего, что
олицетворяло солнце или луну. Не было даже моей тени.

Кроме потрёпанного временем старого телевизора, всё впереди,
сзади, сверху, снизу – всё, что я мог
видеть – было окрашено в единый белый цвет.

Эта картина была беспощадно сюрреалистичной, от чего меня
проняла дрожь.

В темноте я хотя бы мог представить, что вон там-то где-нибудь точно что-то есть,
надежда, за которую можно было бы ухватиться. Ощущение ожидания. Я просто не
мог увидеть этого, вот и всё.

Здесь же ничего не было. Это чистое белое ничего заставляло надежду казаться
невозможной.

Мой разум был погружен в отчаяние, он не мог найти никакой
зацепки к тому, чтобы объяснить данные обстоятельства. У меня нет никаких
воспоминаний о том, как я пришёл сюда, тут даже нет ни единого живого существа
поблизости. Ну побродил бы я здесь, но ориентиров тоже никаких нет. Всё, что я
видел – белый, белый, белый цвет, что
ознаменовывал лишь безразличную, жестокую смерть.

Что с этим местом?
Мог ли кто-то создать место настолько
огромное, что не поддаётся осознанию? Нет. Это было невозможно.

Но одно я мог сказать точно, абсолютно ничего в этом не было
«создано». Это было просто огромное пустое пространство, в котором
отсутствовало хоть что-то естественное и даже искусственное. Я смог придумать
лишь одно объяснение – я…

– Ах, дерьмо! Лучше бы
так не оказалось!..

Мой голос дрожал, пока я пытался успокоить своё
взбудораженное сознание.

Нет. Бессмысленно
думать рационально о таком сюрреалистичном мире.

Что хорошего мне это принесёт? Так я никогда не найду ответ.

На данный момент мне
надо начать искать. Здесь где-то должно быть что-то, что я смог бы использовать
как подсказку для будущего побега. Но есть ли здесь такое? Хоть что-то? Как мне
выбраться из этого чудного места? Нет, здесь просто обязана быть какая-то
подсказка…

Первое, на что я тут же обратил внимание, был, конечно же,
аналоговый телевизор, что валялся передо мной.

Единственной моей надеждой здесь оставался этот телевизор.
Что меня не особо-то волновало. Мой разум искал информацию, не важно, насколько
бредовую. Я в томительном предвкушении навёл свой взгляд на экран… и понял, что
все мои надежды были уничтожены тем, что я мог описать только как отчаянием в
текстовой форме.

– Что это за язык?..

Титры, что ползли по экрану, состояли из беспорядочного
набора символов, образовывая слова, будто кто-то взял горстку языков из разных
регионов, провёл их через кухонный комбайн, и вот, какой получился результат. Я
изо всех сил пытался прочитать это, направляя все свои умственные способности.
Но в этом потоке символов не было ничего постоянного или привычного. Когда дело
касалось языков, то у меня была хоть какая-то толика уверенности, но здесь я не
мог ни с чем работать.

Я тяжело вздохнул и сел на то, что я предполагал, было
полом.

Снова оглянувшись по сторонам, я так и не увидел людей.
Ничего, кроме телевизора.

Последнее, что я помнил, это то, как я находился в своей
комнате, сидя за моим компьютером. Это верно? Это всё, что я мог вспомнить, и
даже то было как в тумане. И тем не менее, я точно не выходил на улицу.

Этот телевизор с
конечными титрами… Что это вообще должно значить?

Глядя на экран, я чувствовал, что смотрел… что-то. Что-то осмысленное.

Некоторые части заставили меня смеяться, другие были более
мрачными, почти меланхоличными. Вот подобные крупицы воспоминаний всплывали в
голове – и затем так же быстро исчезали.

Верно. В этом спору нет. Я смотрел то… для чего бы эти титры
не показывались.

Но в этом «чего бы» что-то было…

По причинам, которые были вне моего понимания, я не мог
вспомнить никаких важных вещей, будто их всех окутал туман. Почему я забываю самое важное?

– Было ли это… тип, то, что я не хотел вспоминать?

Когда я высказал эту мысль вслух, то заметил, что из всего
символьного бреда на экране, появились слова, которые я мог разобрать. Я
поспешно подбежал к телевизору и приковал глаза к экрану так, чтобы точно не
пропустить. Моя первая крупица надежды. Я инстинктивно прочитал слова:

– Посмотрим… «В главных ролях… Синтаро… Кисараги»?

За всю свою жизнь я ни разу не встречался с человеком, у
которого было такое же имя, как у меня. Да даже если и встречался, этот таинственный
человек не мог вот так появиться здесь именно сейчас. Не в такое время.

Ошибки быть не могло. Звезда этого шоу была указана под…
моим именем.

Так, значит, я играл главную роль или что? Ах, точно. Я же никогда не был рядом со
съёмочной площадкой, не говоря уже о том, чтобы играть в фильме.

Может, тогда это что-то другое, а не фильм? Но у чего ещё
могли бы быть такие полноценные титры? Телевизионные театральные постановки,
ТВ-драмы, аниме… Ни на что подобное я не записывался. Кроме того, сомневаюсь,
что у меня вообще выпал бы шанс сняться в чём-то таком.

Да. Это безумие.
Думаю, единственная вещь, в которой я мог бы стать звездой так это… моя
собственная жизнь.

Моя собственная… жизнь?..

– …Нет.

Нет. Нет-нет. Нет!

Такого не может быть.
Это сон. Мне просто снится плохой сон, только и всего! Странный холодок
пробежался по всему телу, дыхание участилось – это всё было частью кошмара. Да. Нет никаких «закрывающих титров» для
моей жизни. Не может быть!..

– Что это за дерьмо?.. К
чёрту!

Я встал и мигом пнул телевизор, показывая то, что я думал по
всему этому поводу. Нога врезалась прямо в него, так сильно, что могла бы с
лёгкостью сломать палец.

Однако… Что такое?
Совсем не больно, даже кровь не идёт?

Ла-а-адно. Вот теперь
стало страшно. Я нисколько этого не понимал. Тревога угрожала убить меня. Но
несмотря на всё это… Почему я не плакал?

Что со мной вообще
случилось? Почему я не могу ничего вспомнить? Я и правда «Синтаро Кисараги»?

Пожалуйста.
Кто-нибудь. Скажите мне.

Что теперь со мной
будет?

Я просто исчезну?

Значит, всему конец?

Или так будет
продолжаться бесконечно? Вот, как всё будет? Я, один-одинёшенек, останусь в
этой пустоте навечно?..

…Гх. Всё, что угодно,
но не это. Это худший сон в мире.

Ощущение было такое, будто я вот-вот потеряю рассудок. Если это был сон, то пробудите меня от него…
Поторопитесь…

– …Синтаро, успокойся уже.

…Голос.

Голос, что я услышал из ниоткуда, заставил заклинившие
извилины моего мозга застыть. Возможно, неожиданность всего происходящего
слишком удивила меня, но настоящая причина того, почему я так резко застыл,
заключалась в том, что обладателем голоса был человек, которого я меньше всего
ожидал услышать.

Следуя за голосом, пронзительный, электрический сигнал начал
издавать звук равными интервалами. Он продолжал отдаваться эхом ровным ритмом
совместно со своим холодным машинным тоном. Что-то в нём было… Я знаю его. Подобный звук был в ТВ-шоу,
когда показывали чей-то пульс.

Какое-то ЭКГ?.. Я уже сосчитать не смогу, сколько раз слышал
его прежде. Когда моего дедушку положили в больницу. Когда моя сестра почти
утонула в море. И ещё один раз.

Снова включив свою голову во внимании, я обнаружил, что чуть
передо мной из воздуха возникла металлическая дверь. Её не держала никакая
стена – просто дверь, стоявшая посреди пустоты.

Не знаю, потерял ли я совсем рассудок или же моей разум
решил передать мне привет, но эта картина не вызвала у меня никакого удивления
или шока.

Я ближе взглянул на дверь.

Может, она вела в операционную? Над ней была ярко-красная
панель, что напоминала мне ту, что висит в больницах, обозначая проведение
операции в данный момент.

Соединив это и голос, что я только что услышал…

– …Хочешь, чтобы я зашёл?

…это была единственная интерпретация, что пришла мне на ум.

Тот голос явно был знаком мне. Я думал: «Не может быть», – это
был хоть кто, но не парень, которого я представлял.

Если дело было в том – как бы иронично это ни было – что это
была больница, то дверь составляет удивительно осмысленную картину. Но… было ли
такое вообще возможно?

Тип, если я мог бы увидеть его снова, то был бы рад. Было
много, о чём нам надо было поговорить. За прошлые два года я очень сильно
жалел, что не смог услышать то, что он на самом деле хотел сказать, или
сообщить ему то, что я на самом деле хотел сообщить. Что же произошло в тот
день два года назад? Почему все оставили меня одного? Этот вопрос постоянно
пожирал меня изнутри.

Если это мой шанс
поговорить с ним вновь…

– …Откройся.

Только я прошептал эти слова перед дверью, раздался громкий
«клик» и красная панель отключилась. В то же мгновение металлическая дверь
беззвучно отворилась.

Первое, что я заметил, это запах. Этот особенный запах
антисептика, что, казалось, пропитывал каждый уголок больницы, проникал через
приоткрытую дверь.

Следующее, что я заметил, это бесчисленное количество
капельниц, что растянулись по всему белому пространству. На каждой из
держателей висел отдельный пакетик, наполненный бесцветной жидкостью, но
толстые трубки вились от них и тянулись к одной единственной точке вдалеке,
которую я не мог разглядеть. Они насчитывались десятками, даже сотнями, от чего
напоминали бессистемную паучью паутину.

Моя конечная цель… этого я не мог увидеть из входа. Но судя
по направлению сигналов, его издавал тот, кто был вон там.

Нет смысла хандрить у
двери. С глубоким вдохом, я шагнул внутрь.

Хватаясь за держатели капельниц, я продвигался через
лабиринт, заботясь о том, чтобы не сорвать ни одну из них. Вот так я делал один
неохотный шаг за другим. Чем дальше я проходил, тем сильнее становился запах
антисептика. Попытка пробраться через это бесконечное, изобилующее число
трубок, было схоже с расчисткой металлических джунглей.

Кликая и клацая на своём пути, я наконец увидел путь своего
назначения в этом запутанном лабиринте.

Несмотря на тот факт, что это была якобы операционная,
ничего кроме капельниц видно не было. Ни одного доктора или медсестры.

Всё, что я видел, была единственная кровать, заправленная в
белую постель, что, казалось, таяла на фоне всё такого же белого фона.

Неожиданно встретившись с глазами пациента на этой кровати,
именно такого, каким я запомнил его тогда, я затаил дыхание.

Что ты здесь делаешь?

Что с тобой было всё
это время?

Где мы, раз уж на то
пошло?

Я здесь потому, что ты
позвал меня?

…Несмотря на бурю различных вопросов, что разразилась у меня
в голове, тот, что сошёл с моих губ, был довольно обычен.

– Как давно мы не виделись, Харука?

– …Э-м, думаю, довольно давно, да?

Харука Коконосэ, ученик на год старше меня, сидел в кровати,
его голос был всё таким же мягким.

…Этого не должно было никогда случиться, но вот он был –
прямо здесь – в сознании.

– Э-м, я… э-э…

Мой голос вздрогнул и исчез. Кто мог винить меня в этом? У
меня не было ни одной темы, что я мог бы налегке обсудить с ним. Харука, должно
быть, заметил это, поэтому заговорил первым:

– Как-то легко начать волноваться спустя столько времени, да?
Я имею в виду, я никогда и не мечтал, что мы встретимся вот так снова.

– Ох! Т-ты тоже, да? Я чувствую себя точно также.

Харука тихо ответил: «Да», – и затем опустил свой взгляд,
его лицо выдавало капельку грусти.

…Тишина наступила слишком быстро. Я не знаю, сколько прошло
с того времени, как я говорил с кем-то. Мой разум, похоже, вспомнил, что не так
давно я общался со своей сестрой, но кроме того случая, не было даже малейшего
фрагмента памяти, в котором я говорил с другим человеком.

Вот таким я был парнем. И это значило, что я никак не смог
бы продолжать разговор в одиночку.

– …Эм. Ну так вот! Я о стольком хочу поговорить с тобой!
Например, где мы и о п-прочем!..

Как я и ожидал, мой голос был намного громче, чем я
намеревался. Ну-у, хотя бы мой голос не был совсем уж энергичным, что стал бы
эхом отдаваться от стен.

Если предположить, что здесь вообще были какие-то стены – и теперь я заметил, что их не было.

Но Харука не выглядел хоть сколько-то удивлённым. Вместо
этого, он очень отстранённо смотрел вниз.

– Полагаю, ты не помнишь, в итоге, да? Ты же не забыл… обо
всех, нет ведь?

В итоге? Обо всех? Я ничего не помнил. Каких «всех» он имел в виду?

– Э-э-э-м… Прости, не думаю, что помню.

– Нет? Что ж, с чего бы мне начать?

Харука вёл себя так, будто что-то знал. Я хотел достать из
него столько информации, сколько можно… или, как минимум, намеревался это
сделать. Но при этом я не мог позволить себе слишком давить на него.

Так было всегда. Харука старался жить в своём темпе. Я
всегда кличил его в голове «Харука Обычное время» в своё время. Но это никогда
не доставало меня.

– …Понимаешь, я… я всегда хотел спросить тебя о… тебе.

Угх. Я никчёмен. Я еле
могу связать предложение. Люди вечно ругали меня за то, насколько отталкивающе
и отстранённо я вёл себя с другими, и теперь посмотрите на меня. Мой язык будто
атрофировался от того, что я не пользовался им.

«Э-э, спасибо», – сказал Харука извиняющимся тоном. «На
самом деле, есть что-то, что мне надо прояснить. Это немного длинная история,
но…»

Затем он начал поведывать мне историю своего прошлого, что
заняла намного больше времени, чем я рассчитывал, чтобы достигнуть её конца.

Его голос был таким же ясным, каким он был два года назад –
летом, когда он умер.

=====================================

Перевод был выполнен командой GaijinGumi

Перевод, редактура, пруфрид – JimOnQ

Группа вк – https://vk.com/gaijingumi