Глава 85 — Без названия

Кабинет ректора, полнился самыми лучшими духами. Определенный фаворит хозяина всея академии, будто нежным шёлком проводился у входящих перед носом. Их удивление скрыла напряжённая маска, но если её убрать подальше, то элитная «святая» вода скрывала все возможные нечистоты и зловония от чужого нюха. Чем-то сей запах напоминал морской бриз, но более перстный, без той солёности и свободного ветра, пускай одно окно в комнате оказалось приоткрыто.

Как и полагается, первыми в комнате потоптались глаза гостей, подмечая разные недочёты из собственного опыта, зная, как на самом деле может быть краше.

Не хватало книжным полкам у стен таинственности, столам и стульям частички величия а, ректору не помешало бы скинуть парочку десятков лишних килограмм, чтобы показатель мужества и серьёзности отображал и соответствовал занимаемой должности.

Ректором академии магии являлся пухленький и низенький старичок, чьи волосы давно тронула седина, мерным снегом расстелившись у него на голове. Его глаза-бусины до сего момента, о чем-то приятно посмеивались, вернее всего, разговаривая на отвлечённые темы с собеседником.

Однако, Нилрем не спешил заблуждаться на его счёт. В отличии от материальной Мари, что не замечала внутреннего сразу, он поднабрал в свою чашу (голову) знаний о ректоре. Плюшевый, с первого взгляда старик, являлся обладателем сияющего титула. Георг «Король Ветра», как понятно из названия, ректор обладал поистине уникальным даром к магии. А ещё он был одним из глав гильдии магов из-за чего большую часть работы за него делал заместитель ректора — Джинас.

Его присутствие в комнате не оказалось большой проблемой.

Грейрат ступил в обитель знатного мага определенно не в то время. Оба учёных расслабленно потягивали золотистый чай, перебивая запах моря в комнате на терпкий аромат чего-то сладкого.

— Вы кто? — вопросил ректор, и его же слова желала тут же повторить Мари, заверившая себя в том, что этот «колобок» не может быть целым ректором академии. В её системе координат, подобный человек совершенно не впечатлял, он и рядом не стоял с директором Арсом — мудрым наставником. Благо микрофон первым включился не у нее, а у него.

— Студенты.

Брови ректора заметно взметнулись вверх, однако, сдержав рвущееся наружу негодование, как и подобает старцу, тот отставил чашку чая, положил нечто, схожее с надкушенным пирожным (кондитерскую, в которой трудяги месили тесто для подобной выпечки, Грейрат видел на подходе к академии) назад на блюдце белого фарфора в золотых нитях, и провел манящей кистью (ловко слизав крем с большого пальца) к стеллажу недоскональных книг. Короткий диван словно приглашал незнакомцев к себе на ужин.

— Прошу подождите минуту, я приведу себя в надлежащий вид.

Мари вновь торопилась. Собиралась пропустить слова Георга мимо ушей, ведь в комнату прибыл Он! Нилрем Грейрат, Король воды, Панацея! И так бы и произошло, не останови набычившуюся подругу сам парень.

— Хорошо, — Нилрем будто взглядом затянул верёвку у шеи непослушной Мари, и потянул её к софе, где они дружно уселись, провалившись в давно позабытую мягкость. Подниматься на ноги больше не хотелось.

Вернёмся же к нехарактерной краткости в манере Нилрема, ведь не бывает так, чтобы человек без всякого весомого надлома, менял свою парадигму мышления. Он и в самом деле был — надлом, а также несколько причин, что складывались в цели, которых нужно достичь любой ценой. Таково было критическое состояние гордеца. Ему нужно было поступить в академию Ранноа, ему нужно было найти Ульберта в этом городе, значит, конфликты на почве уязвленной гордости или неуважения можно отложить в долгий ящик.

В отличии от невежды Нилрема из Милисиона, сейчас, у него взаправду мало времени, и кто знает, не уменьшается ли этот краткий срок с каждым лишним вдохом.

Старшие не долго братались взглядами, по всем признакам, сыграв в невидимую игру глазами, проиграл заместитель Джинас, учитывая как он под радостную губу ректора начал быстро собираться.

— Молодые люди, прошу за мной, — уже у двери, высокий зам ректора подозвал их своей ладонью, на что Нилрем немедленно поднялся. За ним подскочила и Мари, и направились они в сторону противоположную от Джинаса.

Не успели пикнуть первые мотивы удивления, как на столе, напротив ректора оказалось запечатанное письмо, одного взгляда на сургуч, которого Георгу оказалось достаточно. Он успокоил заместителя и пожелал ему хорошего дня, прощаясь.

Теперь же, в комнате остались только главные лица всех событий.

Мягкий лик Георга обострился, а сам он, кажется, осунулся, скрывая глаза в тенях. Доброта ректора словно спряталась за ширмой, а ветер вокруг него сменил свои нотки запаха.

— Значит вы от уважаемого Арса?

Нет нужды в пяти прядях во лбу, чтобы догадаться, кому досталась возможность говорить с Георгом.

— Все верно, я прибыл сюда для поступления с Милисиона.

— Собираешься учиться?

— Собираюсь выжить.

Тихое «М?» от Георга более никак не затрагивало слова Нилрема о выживании. На этом, формальности окончились, и Король Ветра вскрыл письмо, вчитываясь в его наливные строки.

Прошла минута, полторы, но только на сто двадцатой секунде, ректор академии Ранноа отложил письмо и взялся за пустую чашку. Его рука быстро осознала свою оплошность, определив пустоту по нехарактерной легкости. Оплошность устранилась сама собой, уложившись на стол, а бушующая рука сама собой нашла пристанище у двойного подбородка пухлого ректора.

Взгляды «королей» стихий столкнулись, впрочем, не было в них толики вражды или вызова, так, мимолётный диалог, по окончанию которого, Георг провел длань по макушке, как бы поглаживая себя же по голове. Мало кто знал, но он носил парик, из-за чего не мог адекватно сражаться в полную силу. Ветер бы открыл всему люду стыдливую правду.

— Мне ясна ваша проблема и в том, чтобы принять уважаемого Панацею на счёт особого студента, проблем не возникнет, а вот ваша спутница… Увы, о ней в письме от уважаемого Арса нет и слова.

Расстроилась, по всей видимости, только Мари. Только ей в горле стало горше, а язык тотчас ощутил привкус поражения.

— Н-но как так? Меня ведь тоже знают люди, я же знаю, в особые студенты принимают за личные достижения, — девушка встрепенулась, бросив руки на стол. — Кровавая Ведьма Мари, разве нет? Моей славы недостаточно?

Георг очертил зону, в которую попали руки девушки. По-хорошему, ему бы скинуть их вон, но по её правую руку стоял Панацея, о котором даже здесь начинали говорить как о простом духе целительства. Учитывая письмо директора из школы Милисиона, проявлять неуважения к близкой ему даме может оказаться опасным делом.

— В обычных обстоятельствах, этого бы хватило, однако, юная леди, ваша репутация кардинально отличается от репутации которой обладает имя Панацея. Вы сами только что утвердили свой разбой назвавшись «Ведьмой» с приставкой «Кровавая». Наша академия не может принять подобную особу на особых правилах, такая реклама… нам ни к чему.

И открыта Мари рот, понимая, что сейчас многого ей сказать не удастся. Как поражённый в самое уязвимое место Ахилл, Мари и в жизни не считала свою репутацию плохой или темной или гадкой. Растерянный взгляд рубинов обратился к сапфирам, которые молча метнулись в сторону. По правде говоря, Нилрем так же был неприятно удивлен. Он должен был подметить тенденцию злых слухов, но его Эго никак не могло насытиться просмотром удивительных приключений пьяненькой Мари, откуда она и добывала себя свои прозвища и славу. Не могла душа мага бороться с соблазном созерцать собственное восхваление, и кару любого, кто выступал против. Цветущие вишнёвые губы Мари так приятно слуху произносили речь, а после, в его же честь устраивали лютую борьбу. Возможно, в тот момент, алкоголь творил свое грязное дело, не смотря ни на какие резистентности Нилрема, он без совести травил внимание к деталям.

Можно сказать, оба подростка загуляли, пока вкушали подлинные наслаждения этого мира. И теперь это привело к ненужным последствиям.

— Дело в моем прозвище?

— В целом, да.

— А если я исправлю свою славу, вы измените свое решение?

— Все будет зависеть исключительно от тебя самой, юная леди.

— Ну, может тогда возьмёте меня заочно? Я буду стараться, честно!

— Это не так работает.

В подобную игру можно играть вечно. Мари придумает ещё какой предлог пропустить её на правах «особого студента», в то время как ректор найдет слова, которые её осадят, и вновь по кругу, где конца и края не было заметно.

Этот фарс, излишне мягкотелого ректора, который не мог нормально плеснуть Мари отказом, и слишком упрямой девушки, что не способна исполнить одолжение и усмирить свою честь, как и подобает статусу, без суда и следствия, оборвал Нилрем, широко распахнув ладони, которые встретились с плечами девушки. Тот подкрался сзади отчего рот барышни искривился неожиданностью, она пикнула тоненьким голоском и тут же повернула голову, едва не хлестнув Грейрата одним из хвостиков.

— Прекрати Мари. У нас не так много времени, — она это прекрасно понимала, однако…

— Я же… Я же! — «Тоже хочу с тобой в один класс ходить!» Капризы девы отражались на её лице краше лучшего мейк-апа, но не понимало черствое, израненное сердце, к чему подобных размахов распри, когда на кону стоит его собственная жизнь. Нилрем ожесточил как взгляд, так и лик и тон, заговорив много холоднее, отстраненнее:

— Тебя здесь изначально не должно было быть. Ты должна была учиться в Милисионе и только по моей милости ещё стоишь здесь, подле меня и радуешься величию моему, — закончив с барышней, Грейрат перевел внимание на ректора, которого смущала столь активная агрессия в диалоге. — Георг, я так понимаю, поступить Мари все равно может.

— Верно, молодой человек, эта девочка может поступить в нашу академию как обычный ученик. Понадобится начальный взнос в три золотые монеты Асуры (чтобы приблизительно представить себе стоимость подобного обучения, вот небольшой пример: четыре тысячи зелёных монет, которые Нилрем и его компания выбили из Брэяна и которых хватило на большую часть пути, стоят приблизительно сорок золотых монет Асуры).

— Не мало, — подивился Нилрем.

— Это покрывает все необходимые расходы за семь стандартных лет. Мы понимаем, что цена может кусаться, и потому существует система рассрочки на время обучения. Цена за три месяца взымается с учащегося, если же он не способен продолжать оплачивать учение, его исключают. Вы хотите взять рассрочку?

— Нет, у меня достаточно золота.

— На стол, под звонкое звучание, плюхнулись несколько монет.

— Молодой человек, ну не у меня же… Для этого есть мой заместитель — Джинас Халфас, я попрошу его оформить вас обоих. В дальнейшем он расскажет вам о ваших обязанностях и правах, — перемявшись в кресле, ректор почесал лоб, и второпях взялся за искусное перо, попросив подождать минутку. Первое письмо, вернее будет даже, указ о зачислении или нечто подобное, улетел быстро, а вот на втором, Георг не поленился поднять глаза и ещё раз переспросить.

— Юная леди согласна поступать на общий курс в качестве обычного студента?

Ответил, к сожалению барышни не её язык, а Нилрем, словно отмахивался от мошки.

— Пускай. Ей пойдет это на пользу.

— Я…

— Помолчи, Мари.

Будто беспомощная искра под толщью воды, Мари никак не могла напрямую высказать свое мнение. Её слабостью активно пользовался Нилрем, и со стороны их взаимоотношения могли показаться неприятными и неправильными. Но кем был ректор? Определенно не тем мозгоправом, в чьи обязанности входило разбираться с тем, как себя ведут взрослые люди. Он кашлянул в кулак, и завершил царапать пергамент, передав оба указа в надёжные руки, откуда, прохвостка Мари как бы не тянулась, забрать их не могла. Разговор подошёл к концу и напоследок, пожелав удачи (так прощался только ректор, в то время как Панацея просто развернулся и ушёл), парочка вышла в коридор, где по всей видимости закончился урок, ведь люди разного возраста, национальности и расы, сновали туда-сюда в поисках нового кабинета.

Студенты были одеты во что горазд, естественно, откровенных нарядов или шубы в разгар лета, никто не надевал, однако изредка, глаза цеплялись за непривычный прикид какого-нибудь демона.

Спрятав бумажки во внутренний карман, и хлопнув по ним напоследок, Грейрат наконец встретился со своей требовательной тяжбой.

— Подойди ближе, — поманив надутую Мари к себе, он постарался состряпать как можно более приятное лицо. — Ну же, долго ждать не буду.

Собственно, та и склонила сперва голову, а после и вовсе всем телом подобралась ближе. Сейчас, своей макушкой, она доставала до груди парня, и потому чем ближе она находилась, тем сильнее опускалось лицо Нилрема, пока они не вышли на одну линию. Парень беззлобно усмехнулся, разрывая зрительный контакт свей ладонью, которой указали вниз. Не удержав порыва, Мари глянула, что же там, на полу может такое находится… А находилась там ловушка!

Пока барышня щупала каменный пол глазами, Нилрем щелкнул её по носику, и слабо засмеялся, словно одурачил мелкого ребёнка.

— Ай!

— Мала ты ещё, чтобы самой выбирать свое будущее. Возможно, и не по уму мы сделали, но так и быть, ничего менять не будем. Пойдем, нас ждёт испытание.

***

Практический экзамен, от известного Панацеи, в первую очередь потребовали из соображений совести. Во-первых, им нужно было знать, точно ли это Панацея (принесенное рекомендательное письмо — чудесный документ, но его всегда можно стащить и выдавать свою персону за чужую) чей потенциал так же велик, как о нем слагают слухи, и во-вторых, заместитель ректора Джинас хотел лично удостоверится в невербальном колдовстве. Ранее он только и мог, что кормить себя слухами о подобных магах.

— Мисс Мари, если не секрет, у кого вы обучались магии? — Джинас, как тот, кто вызвался провести экзамен, повел молодых к специальному месту. Объемный зал уже полнился самыми разными людьми, а на его полу вырисовывались большущие магические круги, в которые вплетены всевозможные знания.

— Не секрет, это же все знают, — Мари аж удивилась, ведь она и вправду трубила во все дыры подобные великие слова. — Кровавая Ведьма, ученица Панацеи, то есть меня учил Нил.

— Юный Нилрем? — повернув голову к юноше, Джинас повторил вопрос, который ранее ловила барышня, а тот, чуть подождал, не ответил сразу, как бы поступил иной студент пред заместителем ректора. Пошли юные глаза кругами, магическими кругами. Исполнены те были так искусно, что когда Джинас упустил из виду Мари, та, под шумок, подбежала ближе, не смея и ступить на контур, присела на корточки да начала пристально глядеть своими фонарями, бурча себе под нос воспоминания. Так что, занимали они не только ум Грейрата.

— Странно, что тебя так интересует этот вопрос, однако так и быть, отвечу. Меня обучал домашний репетитор, — вскинув бровь вверх, зам ректора тут же доброжелательно предположил.

— Должно быть у вас состоятельная семья, — на немой вопрос собеседника, который наконец соизволил уделить Джинасу капельку внимания, тот торопливо решил выложить на стол бесхитростные карты. — Понимаете, в некотором роде я провожу исследование, и собираю статистику. Целью моих взысканий является выяснить, какой метод обучения лучше, совместно с другими студентами, или же отдельно, с репетитором.

— Понятно, — сухо выдал Нилрем. — Меня подобное мало интересует, однако Джинас, ты не угадал. Моя семья не столько состоятельна, сколь удачлива. Ей удалось урвать начинающего мага ко мне в репетиторы. Мой репетитор был не уверен и наивен, явно только ступил на путь учителя, потому и откликнулась за смешную по тем меркам цену. Сейчас её уроки стоят намного дороже.

— Хотите сказать, что репетитор все же лучше?

Хмыкнув, Нилрем повел подбородком на круги.

— Мне судить о правильном учении пока рано, — недвусмысленно намекалось на Мари, которая так сосредоточилась на разглядывании надписей и кругов, что не заметила, как взяла в руки, хвостики, которые накручивались на пальцы. — Я обучался вместе с братом, и не страдал одиночеством, как некоторые, впрочем, если вас так заботит мое мнение, то я считаю, репетиторство лучше, чем занятия в аудитории.

— Вот как, — Джинас пыхнул бодростью и даже не пойми откуда достал мелкий, размером с ладонь, блокнот, куда вписывал то ли тезисы, то ли целые предложения.

Захлопнув блокнот, предварительно закинув закладку, Зам Ректора таки привлек к себе внимание ближайших учеников. Все же кроме Мари и Нилрема, в помещении стояло ещё с десяток зевающих ртов. Одни страдали полным бездельем, вторые, приглядывались к новеньким, и конечно, здесь была прослойка общества, которая и не заметила новоприбывших, однако они так и не отвлеклись от своих важных дел, ведь если дёрнуть их от важных дел, они не пожалеют сил, и вцепятся зубами в ногу.

— Что ж, давайте я поясню, как обстоят дела, — осторожно проговорил мужчина, попытавшись ослабить воротник. Сам по себе Джинас довольно нервный человек и не слишком празднует грехи гордыни, гнева или зависти. Да, бывали в его жизни непонятки со студентами, не всем он нравился, так ведь, и не золотой монетой Асуры родился, чтобы нравится любому. Жаль, кишка у него тонка, чтобы высказать претензии. Не того он телосложения человек, не того «умосложения» маг, дабы прикрикивать на людей повыше рангом или силы.

Мари шустрой прытью, оказалась близ Грейрата, где тот, внимательно развесил уши. Джинас, не разменивая слов на ветер, вошел в центр магического круга и без промедления достал короткий кинжал, нет, даже нож, которым тут же быстрым движением без криков, резанул себя по ладони. Потекла кровь, первые две секунды, а дальше, рука Джинаса подсветилась мягким светом, как от простого лечения.

— Это магический круг исцеления Святого ранга, пока он активный, ваши раны, вплоть до лишения конечностей могут восстановиться, — и сразу же заметил. — Однако я не рекомендую вам терять конечности.

— Хах, как интересно, он такой большой, чтобы могло уместиться оба участника, я прав?

— Юный Нилрем, вы совершенно правы. В этих кругах, условно арены, можно проводить спарринги, не заботясь о мелких ранах и растяжениях.

— Отлично, я так понимаю, настало время начать первый экзамен?

Джинас быстро поправил нерадивого студента.

— Это не экзамен, мы просто хотим утвердиться с вашей силой.

Нилрем хмыкнул, словно пропустил слова мимо ушей, и вцепился взглядом в собравшихся зевак. Одеты в общем стиле, не то, чтобы у них была одна униформа, просто никто не пытался выделиться из толпы золотой диадемой, или ярким, пестрящим цветом.

— Так, ох, юный, прошу составьте юному Нилрему пару на проверку.

К удивлению Грейрата из-за спин людей, топал очень далёкий от всего магического воин. Настоящий бугай, чьей магией могли быть мускулы и стероиды. Впрочем, вел тот себя кратко и смиренно, даже в некотором роде замкнуто, когда сложил руки перед собой, легко поклонился и представился полностью.

— В нашей Академии можно изучать и фехтование, — будто бы это должно было все прояснить, Джинас повел рукой на арену.

Смиренный амбал вел себя не подобающе своему виду. Уж кому-кому, а ему подойдет лысина, шрам на лысой голове, тату дракона или иной знак принадлежности к какой-нибудь банде или группировке что грабит по ночам богатых, забирая золото, а потому забирая то же у бедных.

— Прошу простить, если переборщу, — Нилрем едва не подавился возмущением. И не по той причине, по которой могло показаться. Нет, слова а никак не повлияли на Грейрата, все дело в том невнятном плевке, а не голосе. Амбал в два метра толщины, мямлил как девочка Мари, на первых физических тренировках от Панацеи.

— Что ж, можете начинать, — вскинув руку к небу, зам ректора резко опустил её, тем самым условно разрешая действовать. И перво-наперво действовать начали далеко не участники. Зрители быстрее взорвались поддержкой, свистом и хлопочущим гомоном. Улыбки украсили лица тех, кто минуту назад скучал и маялся дурью. На удивление, немало народу поддерживало именно новичка Нилрема, хотя, делали они это, скорее из некой солидарности магов. Мари была там же, в первых рядах, старалась перекричать всех, что у неё слабо получалось.

— Так мы начинаем? — Нилрем допустил ошибку. Изначально он отвлёкся на болельщиков, усмехался им, махнул рукой и пытался утолить давно пересохшую жажду свежего внимания, как будто делал долгий и протяжный глоток амброзии. Когда, как не сейчас ему поглотить лучезарную поддержку? И этим он себя подставил, этим, совершил ошибку. Одну из трёх. Вторая заключалась в несерьезности самой проверки, а третья в том, что грозный силуэт совершенно не замечался Панацеей оппонентом. Скорее ждущее своего времени большое дерево.

Окажись это настоящим спаррингом или же не дай бог, сражением, и юного мага ждала бы далеко не завидная участь.

Грейрат даже не почесался! Он не понимал сколь сильно ослабил бдительность, как активно засыпал его внутренний параноик. Пока тренировал Мари, пока без опасности давил неугодных Магзверей, что по глупости своей не ведали против чьего лучистого сияния выступали, да изредка резал вылезших на свет бандитов. О последней опасности не ведала даже спутница Нилрема, которой, естественно было непривычно (опасностей в людских землях до того мало, что на неё невольно накатывались волны тревоги), но попривыкнув, и она решила, что в этой части мира спокойнее чем в иной. Считайте, встреться где-нибудь на душистой алее мертвых две вариации одного человека, Нилрем из континента демонов и Нилрем из магической Академии Ранноа, первый бы, имел больше параноидальных мыслей.

— Без проблем, нападай, — Нилрем поманил громилу на что толпа протянула свое взволнованное «У-у-у!». Амбал принял стойку, поднимая руки на уровень лица. Чем-то схожая с боксерской, однако была ли это она на самом деле? Подавляющее большинство бритоголовых боксеров сами по себе проворные, ловкие, неуловимые, в то время как Катор тяжеловес, и уворачиваться ему, все равно что пытаться поймать муху палочками для еды.

Впрочем, когда приблизился на достаточное расстояние, с него словно сняли фальшь, а та сень, что его крыла, ушла, сменившись натуральной тьмой. На этот общеизвестный удар, болельщики затаив дыхание, неотрывно смотрели, как сейчас неудачливого новенького отправят в нокаут.

Секунда, нет, её четверть, ровно столько длилось всеобщее замешательство, прежде чем самый верный фанат Грейрата (с улыбкой до ушей и трепещущим алыми хвостиками) вскрикнул во всеуслышание: «Так этого Огра!»

Монолитный кулак Амбала остановился, словно ударился о невидимую преграду, которой была магия барьера. Начальный уровень, физический барьер.

После, на кулак легла ладонь мага, и скомандовал верховный голос:

— На колени.

Без вызова, без силы и могущества, ведь не было в словах Нилрема и капли магии. Она ушла в руку, по которой пробежали искры.

резко выгнулся от боли. Его спина, то и дело хотела спародировать змею, да извиваться в глухом припадке, но мешались кости и сама структура тела. Возможно, будь сила тока меньше, и он бы ещё как-нибудь держался в строю, однако заряд подобной силы ему придётся искать у иного мага. Грейрат не жалел маны. У него была полная власть над этим человеком, и грех было ею не воспользоваться. Подогнулись колени, а вместе с тем и боевой дух абмала. Тот, без преувеличений, поразительно быстро «рубил свои ноги». Размеры мельчали, начав составлять всего лишь полтора метра, потом метр двадцать, потом и вовсе восемьдесят сантиметров. Бугай упал на колени полностью, ещё кривясь от боли и случайной судороги. Магический круг под его ладонями исцелял тело, однако не отменял боли.

— Я… я сдаюсь.

Те, кто не верили в победу Нилрема — подивились странным фокусам новенького, из них, кто был посмекалистее, да поглазастее, могли и заметить слабые искры. Одним из таких счастливчиков являлся Лен Норсбай — небезызвестный Казанова, на чии флюиды так и слетаются девочки-бабочки. Знают они, как опасно приближаться к подобному не земному существу, но со страстью, которая в них закипала от одного его взгляда и слова, поделать было нечего.

Так и сейчас, этот молодой шатен оттенка «опавшего каштана», находился в компании приятных студенток. Только вот лик его перекосило от дикой неприязни. Словно он ненароком посмотрел в зеркало, которых избегает как в общественных местах, так и в доме.

«Этот Грейрат мне не нравится», и отнюдь не только в том факте, что обе его пассии разинули рты, и удивлённо хлопали зачарованными глазами, но и в чем-то внутреннем. В том, над чем он не имеет полной власти. В его нечестивой натуре, которая так и лезла наружу, стремясь показать и когти, и клыки и магию крови.

Дабы не терять позиции, парень мигом отвернул лицо той девушки что была у него по правую руку и тут же страстно впился в её губы. Его тело уже работало на условных рефлексах, а вот глаза, глаза его по хищному оглядели силуэт снисходящего с круга мага, за которым словно оставался шлейф от одобрительных возгласов и криков.

Лен понимал овации своих сокурсников. Ведь и сам ожидал увидеть простое избиение, потому то и подошёл поближе. Считая, что хлеба и зрелищ ему обеспечит сей глупый маг, что пошёл на круг против тренированного а.

«Подожди… Грейрат? Нилрем Грейрат?! Он?!» Очередь раскрасневшейся деве в его руках строить недовольную моську, поскольку от её губ, что уже налились кровью отпрянули самым грубым образом.

— Господин Алу Кард… — прошептал Лен, иное имя которому Агент номер шесть из свиты принцессы Крови благоволил всем черствым сердцем.

Не понимал Лен как мог мальчишка перерасти в подростка, вернее знал, но ведь, доклад имел задержку в лучшем случае полгода, и получил он его месяц назад. Просто в голове не укладывались числа. Учитывая, что доставкой письма занимался не абы кто, а его специализированный собрат, что без сна и отдыха, на своих двоих ускачет быстрее любой лошади, то числа вообще не сходились. Не зазря же он скорчил мину полнейшего непонимания, ведь не понимал, как Грейрат отстал только на месяц. На чем тот мог добраться из Милисиона, сюда, на север к триумвирату магических стран?

«Это же абсурд… Почему он выглядит на семнадцать, когда должен смотреться на одиннадцать?» С одним промыслом своего уважаемого кумира шестой был согласен. Этого мага нужно заполучить к себе или уничтожить.

А пока внимание большинства, к себе притянул Нилрем, раскачивая толпу, которая его хвалила, к Катору успел подойти не на шутку взволнованный Джинас. Зам Ректора, не собирался устраивать публичный поединок или казнь, как могли подумать некоторые, когда увидели, когда против мага выступил воин. Просто он посчитал Катора достаточно компетентным и уравновешенным, дабы тот не наломал дров.

— С тобой все в порядке? — спрашивать подобное у человека, что до сих пор стоял на коленях, не слишком то и вежливо, однако ответ на этот вопрос мог бы дать Джинасу дополнительную волну мотивации подозвать целителя. Да, круг должен лечить, но глаза сомневались в том, а цел ли студент, не противопоставил ли Нилрем Катору нечто, последствия чего, никто из здешних попросту не знает?

— Все хорошо, учитель, — глухой и низкий тон давал понять, как неприятно этому парню далось поражение. Однако ещё ребенком тот был на удивление смиренным, и не держал зла на людей. — Я просто не ожидал такого…

— Никто не ожидал, Катор, никто. Ты уж прости меня дурного, знал бы, подозвал бы кого-то другого, да того же разгильдяя Норсбая, — Джинас в раздражении махнул на «плэй-боя».

— Не наговаривайте на него, у него трудное детство, — иногда Катор слишком часто проявляет свой миролюбивый характер, даже к тем, кто этого не заслуживает. Поднявшись на ноги, амбал зацепился за блондинистый затылок мага, что без видимых усилий склонил его. — Этот парень, несомненно, сильнейший из тех, с кем мне приходилось драться.

— Он наш новый студент на особых условиях, — горестно ступил из круга Джинас утаскивая за собой Катора.

«Сколько шума вокруг одного… А ведь их двое!»

Собираясь с силами объявить второй экзамен, но уже для Мари, в голове зама ректора, чем громче становились овации, тем больше мельтешились советы принять девушку на веру и не устраивать новой публичной выставки талантов.

Глаз Джинаса дёрнулся, а вместе с тем пролетела и последняя капля его спокойствия.

— Только первый день пошёл.